АЛЕКСЕЙ НИКОЛАЕВИЧ КРЫЛОВ. ОН НАУЧИЛ НАШИ КОРАБЛИ НЕ ТОНУТЬ

Дата: 
10 сентября 2019
Журнал №: 

Уточняя техническое задание по конструированию кораблей у Степана Осиповича Макарова, молодой Крылов с некоторым оттенком цинизма поинтересовался: «Корабль сначала должен потонуть, но ни в коем случае не перевернуться?», на что получил утвердительный ответ адмирала. На такой основе и были спроектированы первые дредноуты Российского Императорского флота. О гениальном учёном, одном из самых известных русских мастеров-корабелов, Герое Социалистического труда, лауреате Сталинской премии, генерале флота Российской Империи, считавшем служение Родине и флоту высшей честью для себя — Алексее Николаевиче Крылове — в материале МР.

Текст: Сергей Солодовник

Неудобная личность
Наши современники имели возможность ознакомиться с мемуарами всего трёх генералов Российской империи, которые продолжили службу в Советском Союзе — генерала от кавалерии Брусилова, генерал–лейтенанта графа Игнатьева и генерал–лейтенанта при Главном штабе флота Крылова. Однако если воспоминания первых двух стотысячными тиражами печатал и перепечатывал Воениздат, то воспоминания Алексея Николаевича тиражировало в количестве не более 30 тысяч экземпляров гораздо более скромное издательство «Судостроение».

Причин могло быть много. Например, таинственная и крайне длительная загранкомандировка Алексея Николаевича с 1921 по 1927 год в Европу. После его возвращения Советский Союз вдруг приступил к постройке первых подводных лодок по английской схеме, но с весьма существенными доработками и улучшениями, в которых чувствовалась рука мастера. Именно из «Декабристов» и «Ленинцев» вышли те самые счастливые «Щуки», с которыми мы прошли Великую Отечественную.

Но, скорее всего, дело в весьма неудобной личности Алексея Николаевича. Всю жизнь он преодолевал и побеждал маразм власти, косность начальства, боролся за интересы родного ему флота против казнокрадов и невежд. Он заключал пари на совершение невозможного, добивался результатов вопреки сложившемуся мнению и едко высмеивал некомпетентных приспособленцев и лакействующих шарлатанов. А главное, Крылов оставил нам немало жизненных советов, что сейчас мы называем know-how. Советов на тему, как делать мужскую работу.

Как отстоял программу строительства флота
Морской министр Григорович должен был отстаивать перед Государственной Думой Российской империи бюджет на создание современного флота. В России тогда имел место политический плюрализм, и депутаты Госдумы не подчинялись одной главной партии. Расходы на войну, которая за два года до её начала казалась делом немыслимым, считались крайне непопулярными. Кроме того, левые и националисты в Госдуме всегда выступали против любых ассигнований, укреплявших власть и государственные устои.

Поэтому Думу предстояло убедить. Как часто бывает в бюрократических системах, Григорович получил длинный, запутанный и в целом неубедительный доклад от Морского генерального штаба. Понимая, что с таким текстом он в Думе провалится, министр вызвал Крылова и поручил ему работу спичрайтера. Причём мотивировка поручения звучала так: вы, мол, как математик, сумеете составить доклад «кратко, ясно и доказательно».

Крылов оперировал двумя фактами. Первый состоял в том, что для выхода России из войныьнемцам будет достаточно взять Петербург. Второй — что в тогдашней столице сосредоточено золота, ценных бумаг, оборонных заводов и музейных сокровищ на сумму, много большую, нежели «испрашиваемые полмиллиарда» золотых рублей. В итоге, по воспоминаниям Алексея Николаевича: «Так называемые «знатоки дел думских», уверяли, не зная содержания доклада морского министра, что Морскому министерству обеспечено большинство в четыре или пять голосов. К общему изумлению оказалось 288 голосов «за» и 124 «против».

Конечно, сегодня с позиции «у нас все ходы записаны» можно порассуждать о ненужности морской программы, которую выбил у Госдумы Алексей Николаевич. Ведь ни одного выстрела по кайзеровскому флоту и войскам новейшие линкоры на Балтике не сделали: они были настолько дорогими, что командование боялось выпускать их из Финского залива. В бой шли одни старички, которых вроде бы не так жалко. Например, линкор «Слава». А матросы Балтийского флота, внемлющие большевистской агитации, стали опорой Ленина и Троцкого в октябрьском перевороте и последующих силовых акциях против старого строя.

В итоге океанский флот России всю Первую мировую войну простоял у стенки, как на флоте говорят про такое безделье. Но это был сценарий, который реализовался при наличии нашего дредноутного флота. А что могло произойти, если бы программа не была принята? Прогноз Крылова поражает точностью…

Как разгромил сторонников москитного флота
Алексею Николаевичу пришлось спорить со стройной и красивой мифологемой из трёх пунктов. Сторонники экономии на флоте заявляли, что, во‑первых, английский флот придёт России на помощь и не даст немцам хозяйничать на Балтике. Во-вторых, для обороны Петербурга достаточно построить много дешёвых кораблей, миноносцев и подводных лодок. Они смогут так скрытно подойти к линкорам кайзера, что пустят тех на дно, а германские адмиралы и не поймут, что с их флотом случилось.

Аргументы приводились убойные, поскольку имели финансовое обоснование. Линкор стоит 100 единиц золота, а подводная лодка — одну единичку. Миноноска — пол-единички, при округлении можно ещё дешевле, если лёгкую и быструю строить без артиллерии. «Мы же не дураки, — говорили сторонники москитного флота, — мы же на кажинный кайзеровский линкор по десять штук подводных лодочек построим и ещё по двадцать миноносок соорудим. Гарантия поражения будет тотальная, виктория обещает быть абсолютной».

Алексей Николаевич ответил развёрнуто, раскрыв тему сбалансированного флота. «Занятие Петербурга неприятелем не только завершает войну в его пользу, но даже окупает её, ибо наложение секвестра на все государственные и общественные капиталы доставит такую изрядную контрибуцию, перед которой испрашиваемые ныне на флот 500 миллионов представляются ничтожною суммой».

Тут невозможно удержаться от цитаты совсем другого автора, ротмистра Кульчицкого, не стратега и не генерала. Из его книги «Советы молодому офицеру», 3-е издание, 1916 год, раздел IV«Старые истины», пункт 12: «Содержание армии стоит дорого. Но расходы на армию — это страховая премия, которую уплачивает государство в обеспечение своей безопасности и независимости».

На аргумент, что британский флот сотрёт в порошок кайзеровский хохзеефлотте (океанский военный флот германских кайзеровских ВМС в ходе Первой мировой войны), Крылов заметил, что флоты союзников в Балтику проникнуть не смогут. Немцам хватит нескольких часов, «чтобы заминировать Бельты и Зунд». А значит, германский флот завоюет господство на Балтике за несколько дней. Противопоставить на 1912 год с нашей стороны было нечего.

Сценарий, который нарисовал Алексей Николаевич своим оппонентам, был не просто военно-стратегическим, а по-настоящему политико-военным, и был полностью реализован в Великой Отечественной войне. «Представьте себе теперь высадку сильной армии где-нибудь на Финляндском побережье, сопровождаемую изданием громкого манифеста о провозглашении независимости Финляндии от русского ига... Заметьте, что эта армия будет идти по стране, к ней дружески, а к нам враждебно настроенной... Я не буду утомлять вас перечислением возможных крупных десантных операций противника по южному побережью Финского и Рижского (!) заливов... для действий во фланг и в тыл главным нашим сухопутным силам».

Вспомним, в Великую Отечественную немцы взяли Ленинград в стратегические клещи: со стороны Финляндии и со стороны Прибалтики. Тыл у немцев был полностью обеспечен добровольцами. Прибалты из карательных структур типа «Кайтселийт» и «Айзсарги», а также финны записывались в войска СС массово.

Вермахт такими кадрами брезговал, да и в СС на паёк выдавали больше шпика. Выходит, предвидение на три десятка лет вперёд сделал-таки Алексей Николаевич в 1912 году.

«Неприятель вышлет против нашего минного флота…свои малые крейсера, несущие 8-дюймовые орудия, при поддержке которых или уничтожит наши миноносцы, или заблокирует их в Кронштадте», — утверждал Крылов. Он был уверен, «…когда море охраняется миноносцами противника, то подводная лодка может идти лишь подводным ходом, а это значит удаляться не более чем на 35 миль от своей базы». Бессильны подводные лодки и против миноносцев, и против быстроходных малых крейсеров. И это при отсутствии сонаров, радаров и прочих средств противодействия подводному флоту, поступившему на вооружение через 30 лет.

Согласно прогнозу Алексея Николаевича, завели бы мы в поддержку миноносцам и подводным лодкам малые крейсера, а противник взял бы, да и выслал на поддержку своему флоту также и быстроходные большие броненосные крейсера, «от одного вида которых малому крейсеру надо уходить, чтобы не быть расстрелянным и утопленным 12- и 14-дюймовыми фугасными снарядами с дальних расстояний».

Результат всё тот же: минная позиция, прикрывающая Санкт-Петербург, будет прорвана. В качестве вишенки на торте, по Крылову, противник в 40—50 милях от Кронштадта получал на море господство, при котором он «не откажет себе в удовольствии видеть эффект бомбы, брошенной с аэроплана хотя бы на Невский проспект».

Отметим, что на 1912 год аэропланы не имели не только средств для бомбометания, отсутствовали на них и пулемёты. В первый год Первой мировой войны лётчики обменивались револьверными выстрелами. «Угощать» противника бомбами планировалось с дирижаблей, в немецком варианте — с цеппелинов, что и было в пропагандистских целях «исполнено»в Париже и Лондоне.

Дальновидность русского учёного поистине гениальна.

Как укрепил оборону Ленинграда
Дума дала денег на постройку первых русских дредноутов. Четыре серийных корабля были заложены в июне 1909 года на верфях Санкт-Петербурга. На Балтийском заводе строились «Севастополь» (позже переименован в «Парижскую Коммуну») и «Петропавловск» (переименован в «Марата»), а на Адмиралтейском заводе — «Полтава» (переименован во «Фрунзе») и «Гангут» (переименован в «Октябрьскую революцию»). Корабли были спущены на воду в июне — сентябре 1911 года, введены в строй в ноябре — декабре 1914 года. Кстати, в 1944 году с ведома Сталина «Марату» вернули первоначальное имя — «Петропавловск». Два раза он был потоплен авиацией противника, поскольку представлял приоритетную цель. Его главный калибр в 305-мм не давал немецким батареям крупного калибра спокойно обстреливать Ленинград. Немцам удалось захватить практически все пригородные высоты. Пристрелка по объектам велась без корректировки с воздуха, практически как на артиллерийском полигоне. Враг использовалт орудия 280-мм, которые обладали мощнейшей иразрушительной силой, являющей угрозу для  нашей армии и объектов города. Но… не для линкора конструкции Крылова.

12 декабря 1941 года «Марат» был обстрелян батареей из посёлка Беззаботный, в линкор попало три 280-мм снаряда из тридцати выпущенных по нему. 28 декабря со станции Новый Петергоф по неподвижному «Марату» был нанесён удар с железнодорожной платформы, которая несла опять-таки 280 мм орудия и могла маневрировать. Немцы выпустили более 50 снарядов, из которых четыре поразили линкор. В обоих случаях корабль остался в строю и полностью подавил вражеские батареи.

Несколькими месяцами ранее, в сентябре сорок первого, немецкие пикировщики дважды поразили линкор. Дважды он получил повреждения, которые фашисты считали несовместимыми с жизнью корабля. Была взорвана носовая башня главного калибра, уничтожена боевая рубка и фок-мачта вместе с передней трубой, корабль лишился носовой части. Наносивший удар Ганс Рудель зафиксировал взрыв боезапаса передней башни главного калибра. Корабли после такого удара не живут. Мог ли Алексей Николаевич делать расчёты на попадание по кораблю бомбы в полтонны и в тонну? На момент проектирования таковых просто не было, не было и штурмовой авиации. Однако конструкция корабля учитывала вероятность детонации артиллерийского склада одной из башен главного калибра, поскольку меткие выстрелы противника Крылов не исключал. Равно как и подрыва на мине, от которого в русско-японскую войну погиб линкор «Петропавловск» вместе с адмиралом Макаровым. Крылов заложил в проект такую мощность внутренних переборок и такую инструкцию по борьбе за живучесть линкора, которая позволила кораблю выжить и сражаться до конца блокады Ленинграда.

«Марат» лёг на киль и не перевернулся. Конструкция Крылова не подвела. И три оставшиеся в строю башни главного калибра продолжали крушить немецкие батареи, а затем помогли прорвать блокаду Ленинграда.

Как «сломал» монопольную цену «металлических олигархов»
Когда-то, задолго до Первой мировой войны, вождь большевиков Ульянов-Ленин открыл, что уровень развития монополий в Российской империи превысил таковой в большинстве стран развитого Запада. И сделал вывод, основываясь на статистическом материале, что монополизм тормозит развитие производительных сил и ведёт к загниванию общества.

Алексей Николаевич столкнулся с монополией, как говорится, во весь рост. Цена вопроса: закупка правильного металла по справедливой цене для первых дредноутов империи. Требовалось три сорта стали: обыкновенная судостроительная, повышенного сопротивления и высокого сопротивления. Крылов запросил цену сперва у казённых заводов, а затем обратился к синдикату «Продамет», о котором неоднократно упоминал Ленин.

Синдикат этот объединял сбыт частных металлургических предприятий России и устанавливал «согласованные», а проще — монопольные цены на металл для всех покупателей. Конечно же, «Продамет» выставил цену на 25 % выше, нежели казённые заводы. Когда его представитель начал объяснять Крылову, почему только они могут обеспечить строительство кораблей по принятой Госдумой программе, Алексей Николаевич не растерялся. Он предложил «консультанту» ознакомиться с «Уложением о наказаниях уголовных и исправительных», в соответствующей статье которого под названием «Стачка на торгах при поставках и подрядах для казны» была прописана истинная «цена вопроса» — от двух до трёх лет для собственников заводов.

За казённые деньги Алексей Николаевич встал намертво: «Что правительством утверждено, то может быть правительством же и отменено… Мы будем блюсти интересы казны и что сочувствие печати, а также Думы и Государственного совета будет на нашей стороне».

Монополия уступила не столько перед угрозой уголовного преследования или административного ресурса. Синдикат «Продамет» был настолько непопулярен в обществе, что негативный пиар, который был обещан Крыловым, угрожал подорвать доверие, а, следовательно, и обрушить бизнес. В результате наши линкоры получили металл по ценам, которые уложились в бюджет на флот.

Как уважал простых исполнителей
Купил Алексей Николаевич большой английский пароход для перевозки паровозов в Советскую Россию. Надо было его трюмы и палубы приспособить для этих целей, а первые люди в таком деле — стивидоры или артельщики по загрузке корабля. Крылов встретился с одним из них, отставным боцманом. Показал ему всё, а затем пригласил в портовый ресторанчик. Дело было в Ньюкасле. Велел подать виски да закуску и обстоятельно о деле побеседовал. По завершению разговора принял англичанин нашего Крылова за коллегу и особенно зауважал, когда получил от Алексея Николаевича пять фунтов задатка за отличную работу.

После завершения работы местные газеты взяли у Крылова интервью. В материалах под фото стояла подпись «Адмирал Крылов, автор проекта погрузки». При очередной встрече с Крыловым англичанин, который узнал на газетном снимке своего незнакомца, сказал Алексею Николаевичу: «Я вас считал боцманом, а вы адмирал, а своими руками кувалдой распорку загнали, удивительный вы советский народ!». Стивидору было невдомёк, что люди калибра Крылова и при царской, и при советской власти одинаково уважительны к исполнителям.

Как некомпетентных финансистов дураками выставлял
На совещании по судостроению в 1909 году присутствовал представитель Министерства финансов, некто Ланговой. Когда разбирался проект по  восстановлению после пожара Обуховского завода, Ланговой обратил внимание на часть проекта, где значились револьверные станки: мол, пушечному заводу таковые станки не будут оплачены, ибо револьверов на Обуховском заводе казна не заказывает.

«Представитель Министерства финансов под словами «револьверные станки», видимо, разумеет станки для выделки револьверов, — сказал на этот пассаж высокого гостя Алексей Николаевич. — Но это не так: револьверный станок есть такой, в котором несколько инструментов, долженствующих работать последовательно, зажимаются на поворотный барабан, при поворотах которого соответствующий инструмент начинает действовать; изделие не переставляется. Этим работа ускоряется и уточняется».

Подобным образом пресёк Крылов и другую попытку министерского сотрудника проконтролировать «ненужные» расходы. Когда на Ижорском заводе планировали установить газовую резку, Ланговой стал возражать: «Ведь вам нужен кислород, а вы сверх того добываете ненужный нам водород, да ещё требуете компрессор для его сгущения, опять ненужные расходы». На что Крылов заметил: «Ваше пре восходительство, с этим вопросом вам нужно обратиться к Господу Богу, зачем он воду сотворил так, что если от неё отнять кислород, то останется двойной объём водорода. Близ Ижорского завода воздухоплавательный парк, которому нужен водород. Ижорский завод вместо того, чтобы выпускать в воздух, будет его поставлять воздухоплавательному парку. Это всё пояснено в проекте, и доставит серьёзную экономию. Прежде чем возражать, следовало проект прочесть».

Звание Героя Социалистического труда
Крылов получил в июле 1943 года, в самый разгар битвы на Курской дуге. Не было у него ни юбилея, ни дня рождения. Да и не в правилах Верховного Главнокомандующего было обращать внимание на такие сантименты. Золотой медалью отметила страна великого труженика и гениального учёного Алексея Николаевича Крылова за его дела, за его самоотдачу и каждодневный подвиг во имя Красного флота, во имя Великой Победы.

Дополнительный материал: