ВОЕННАЯ ФОРМА В ВЕКАХ

Дата: 
11 декабря 2016
Журнал №: 
Рубрика: 
Русские гренадеры. 1812 г.

Истоки военной формы можно проследить от самой зари цивилизации. С тех пор, как в племенных общинах стали выделяться касты воинов, их одежда, а порой и раскраска лица, стали служить своего рода боевой формой.

Текст:  Игорь Шумейко

Стрельцы. XVII в.

В древних обществах оружие носил каждый, и на битву выходили в обычной одежде. В свою очередь, воинское снаряжение –  например,  кожаные  или  стёганые  безрукавки, могущие служить подкольчужником или защитить от удара – становились частью  повседневного  платья.  Но  дружины,  воинские  отряды росли, возникла необходимость в каких-то знаках различия, выделявших их носителя на общем фоне. От этих знаков и ведёт происхождение военная форма.

Шло  время.  Структура  ранних  «воинских  подразделений» становилась  сложнее.  Особенно  сильно  это  проявлялось в державах Древнего мира, обзаводившихся чем-то вроде регулярных  армий.  Появлялись  воинские  должности  и звания, в военной структуре проявлялись особые группы, для которых требовались свои отличительные знаки. Чаще всего это была охрана  военачальников  и  правителей,  прообраз  будущей гвардии.  В ход  шли  единообразные  украшения  на  доспехах, нередко это были птичьи перья. Нельзя не вспомнить в этой связи  литые  львиные  морды,  которыми  украшались  лорики центурионов или гребни из конской щетины на шлемах римских принципов.

Итак, первым фактором, породившим военную форму, ста-ла потребность в знаках различия, вторым же – соображения функциональности.  Части  доспехов  и  амуниции  постепенно превращались в элементы формы. К примеру, металлические горжеты, защищавшие ключицы и шею латника, стали отличительным офицерским и унтер-офицерским знаком армий Нового времени. А погоны и эполеты напоминают о металлических оплечьях, защищавших от рубящих ударов. Когда эта функция исчезла, появилась другая, не менее утилитарная: они не давали сползти ружейному ремню или панталеру, а также защищали сукно мундира от истирания в положении «на плечо».

Несколько  иначе  шло  развитие  военной  формы  на  флоте, ведь моряки не носили ни патронных сумок, ни ружей на ремнях. Зато всем известны офицерские кортики, ведущие происхождение напрямую от абордажных тесаков. Вспомним ещё один прутковский афоризм: «Нет адъютанта без  аксельбанта».  Этот  эффектный  элемент  военной  формы, яркий плетеный шнур, также имел когда-то вполне утилитарное предназначение.  Кто-то  прослеживает  его  происхождение  от мотка фитильного шнура, который носили на плече стрелки, вооружённые мушкетами и аркебузами; иные видят в аксельбанте особый шнур, с помощью которого адъютант «парковал» у коновязи коня военачальника. Совсем иную версию предлагает нам история  мятежной  Фландрии:  якобы  когда-то  жестокий  герцог Альба, огнём и мечом усмирявший восставшие провинции, повелел вешать всех пленных без разбора, те же в знак презрения к этой угрозе стали носить на плече моток верёвки – мол, всегда готовы.

Германцы. I-II вв.н.э.

Нередко  частью  формы  становились  элементы  национального, традиционного костюма: килты и пледы шотландских хай-лендеров;  казачьи  черкески,  заимствованные  в бесчисленных войнах на Кавказе; фески и шаровары французских зуавов. Некоторые  элементы  формы  дошли  до  нас  из  тьмы  веков.  Так, лампасы, которые ныне украшают генеральские брюки, носили ещё скифы. У них это была кожаная полоса, нашитая поверх внешнего  шва  штанины.  Она  предохраняла  ткань  и  шов  от повреждения, например, висящими на боку ножнами или колчаном.  Лампасы,  введённые  в российской  армии  светлейшим князем Потёмкиным, особенно полюбились казакам. Они стали непременным атрибутом казачьей формы. По цвету лампасов и околыша  фуражки  можно  было  определить  казачье  войско: у донцов – красный, у уральских казаков – голубой, у забайкальских – желтый.

Рыцари, эти воины Средневековья, не носили военной формы. Самому духу феодальной конницы была чужда идея единообразия, воинского ранжира, субординации. Все знаки различия заменял личный герб; дружинники же и оруженосцы носили на одежде и доспехах либо цвета своего сюзерена, либо какую-то из геральдических фигур, входящих в их герб. Несколько иной ситуация была разве что в рыцарских орденах: единообразные плащи крестоносцев; своё сочетание цвета ткани и креста для каждого  из  орденов;  особые, специфические  формы  некоторых  атрибутов.  Вспомним  характерную  форму  «мальтийского креста» рыцарей ордена иоаннитов: чем не элементы военной формы?  Крупные феодалы  держали  отряды  лучников,  арбалетчиков,  алебардщиков,  обряжая  их  в одинаковые  доспехи и одежды. И всё же этих элементов воинской организации оказалось недостаточно феодальным дружинам. Когда на полях средневековых сражений появилась хорошо организованная, умелая пехота, рыцарский «карнавал» рассеялся, как дым. Не мушкетные и пищальные пули покончили с ним, – это сделала дисциплина и военная организация.

Новые  армии,  основой которых  стали  загнанные в строгиепрямоугольники  «баталий»  массы  пеших  солдат,  требовали новых форм иерархии и новых организационных приёмов. Упорядочивается система воинских званий, повсеместно вводятся знаки различия. Прямым отражением этих нововведений стала воинская форма.

Основой армий Московского царства была поместная конница –  прямое  наследие  ещё  татарских  времён.  К XVI  веку  эта форма организации дошла до предела своих боевых возможностей. Первыми регулярными частями стали стрельцы – по сути, пехота,  вооружённая  примитивными  фитильными  ружьями, пищалями. Произошло это примерно в 1550 году. Стрелецкое войско, всего три тысячи человек, было разделено на 6 «статей» (приказов), по 500 человек в каждой. Расквартированные в подмосковной  Воробьевой  слободе стрельцы  получали от казны по четыре рубля в год, исполняя притом ещё  функции и полиции, и пожарных, и «полицейских» (будошников  и караульщиков). Основной же статьёй дохода были мирные промыслы. Они держали в посадах алавки, лабазы, торговые бани, занимались тем, что в наши дни назвали бы малым бизнесом.

Римский центурион. Эпоха Цезаря

Первое  серьёзное  боевое  крещение  стрельцы  получили  во время осады и штурма Казани в 1552 году и в других военных походах Иоанна IV, прозванного впоследствии Грозным. «Казань брал, Астрахань брал», – помните? Именно стрельцы первыми на Руси надели настоящую военную форму: верхний суконный кафтан (для каждого полка – своего цвета), перевязь с берендейками,  особыми  деревянными  пенальцами  для  ружейных зарядов, шапка в цвет кафтану с меховой опушкой. Дополняли форменное снаряжение перчатки с крагами, сапоги, кушак. Нередко поверх кафтана надевали кольчугу или кирасу. Рядовые стрельцы  носили  шпаги,  закупаемые  «на  вес»  в европейских странах, стрелецкие начальные люди – сабли венгерского или польского образца, а также шитое жемчугом изображение короны на шапке, посох, дорогой подбой верхнего кафтана и шапку, отделанную дорогим мехом. Была и своего рода парадная форма на особые случаи. В повседневной службе нередко обходились даже без кафтана полковых цветов, заменяя его одежонкой попроще, из дешёвого коричневого или чёрного сукна. Бок о бок со стрельцами в московском войске несли службу совсем другие солдаты. Необходимость принципиально нового шага в развитии тогдашней армии часто недооценивается: ложный  патриотизм,  заглаживание  конфликтов  в итоге  сводят  на нет многое из того, что делалось тогда для пользы Отечества. Мода  на  осуждение  петровских  реформ  оставляет  стрельцам лишь  сочувствие:  «Ах,  утро  стрелецкой  казни!»  Полки  «иноземного строя» были предметом вожделения правительств со времен  последних  лет  царствования  Ивана  Грозного.  Карамзин описывает победу войск Годунова над армией Самозванца при Добрыничах: «…не устояли бы без слепого остервенения Немцев…» Твердость, дисциплина, боеспособность «немцев» была  очевидна,  признана,  и  не  сегодняшними  русофобами, а тогдашними правителями Московии. Всё больше проявлялась тревожная тенденция: Москва вынуждена была просто задаривать  соседей  с их  новыми  армиями.  В царствование  Федора Иоановича  австрийскому  императору  было  уплачено  мехами на 44 тысячи рублей за войска, предоставленные для действий против турок. Со шведами за защиту от поляков расплатились уже территориальными уступками. Потеряв стрелецкое войско под Смоленском в 1634 году, Москва была вынуждена платить шведским наёмникам.

Но время стрельцов ещё не ушло. На дворе был XVII, «бунташный» век. Стрельцы урвали себе массу привилегий, обросли московскими лавочками, на приказы выступить к границе отвечали мятежами. Ворвавшись в Кремль, они устраивали недельные оргии убийств, вырывая у властей «на каждого стрельца по десяти рублей, <…> право продавать имущество убитых ими». Беспомощные  перед  иноземцами  стрельцы  взятием  Кремля в 1682 году перетягивают на себя практически целиком все военные расходы казны, весь тогдашний «бюджет на оборонку». Так что «утру стрелецкой казни» по праву предшествовала ночь стрелецкого бунта – ничуть не менее кромешная и жестокая.

Исполнить более чем столетнюю мечту о полках «иноземного строя» довелось Петру. Его потешные войска покончили у стен Воскресенского  монастыря  с  последним из  длинной  череды стрелецких восстаний. А многие из тех, кто вовремя переметнулся  в лагерь  молодого  царя,  сменили  стрелецкие  кафтаны и епанчи дворянской конницы на мундиры драгун, мушкетёров, бомбардиров петровских новых полков. Получив новые звания, новую воинскую одежду, новые знаки различия, они из мятежников и смутьянов стали достойными защитниками Отечества, предками суворовских чудо-богатырей.

Преображенцы при Петре I. Слева направо: нижний чин, капрал, поручик

ОРУЖИЕ ИЛИ ФОРМА?

Феномен  многократно  возросшей  боеспособности  русской армии хорошо известен специалистам, но в массовом сознании его  затмевают  легенды  и заблуждения.  Так,  многие  уверены, что  только  Пётр  I создал  в России  нормальную  артиллерию. Как же, все ведь читали о колоколах, перелитых из пушек. Но «пушечный наряд» был и задолго до Петра, например, первые русские пушки встречали ещё орды Тохтамыша, штурмовавшие Москву в несчастливом 1382 году.

В книге «Романовы. Ошибки великой династии» мне довелось привлечь внимание к тому скачку боеспособности западноевро-пейских армий, за которым последовали колониальные захваты. Возьмём, к примеру, знаменитую битву при Плесси (1757). У  англичан  под  командованием  Роберта  Клайва  было  910 британских солдат и 2 тысячи местных сипаев, плюс 8 пушек. У противостоявших им индусов под началом Сирадж уд-Дауда – 50 тысяч солдат и 50 пушек не самого худшего качества. Итог: полный  разгром  индийского  войска,  «деморализация, раскол правящей элиты, общая внутренняя смута (траектория знакомая?) и в результате… 200 лет английского господства». Англичане  при  Плесси  потеряли  7  своих  солдат  и 16  сипаев. Это так же немаловажный фактор: будь потери сравнимы, смогла  бы  Англия  покорить  страну  с двадцатикратно  превосходящим населением?

Дисциплина, автоматизм действия нового европейского солдата выводили «за скобки» вопрос личной храбрости. Ну а важность дисциплины вам подтвердит не только автор этих строк, но и всякий, служивший в армии. А что есть основа дисциплины? Форма и строй. Недаром занятия по строевой подготовке сохранились во всех армиях современного компьютерного века.

Нижний чин Павловского полка. 1805 г.

По новому военному уставу Петра I офицер в бою мог и должен  был  заколоть  солдата,  самовольно  закричавшего…  нет, не  «Бежим!»  Суровая  кара  полагалась  тому,  кто  самовольно крикнет:  «Ура!»  И это  верно  с точки  зрения  безжалостной  военной целесообразности: не вовремя прозвучавшее «ура» – это просто вопль, мешающий другим солдатам расслышать слова команды.  Полное,  гробовое  молчание –  вот  что  требовалось в строю. И только в определенный момент, когда офицер крикнет: «Ура!» – солдаты обязаны разом подхватить этот клич. Железная  логика,  понятная,  например,  театральному  режиссеру: долго сдерживаемая эмоция, получив выход на фоне тишины, (а не птичьего базара) подействует гораздо сильнее. Любой психолог подтвердит: самовольным «ура» кто-то мог загонять вглубь свой страх. И соседи по боевому построению, конечно, это поймут, но тогда боевой клич не исполнит своего предназначения, не воодушевит людей к броску в штыки, когда придёт время.

И стрижка бород, и форма, заимствованная Петром у европейских  соседей,  не  самодурство  молодого  государя,  вертевшего ради своих забав подданными. Новая военная культура, новая воинская дисциплина спасли Россию от печальной участи заокеанских колоний.

ФОРМА РОССИЙСКОЙ ИМПЕРАТОРСКОЙ АРМИИ

Первые настоящие полки, потешные, ставшие основой русской  гвардии  были  названы  по  двум  подмосковным  сёлам: Преображенскому и Семёновскому. Каждый из полков получил свои отличия, сохранившиеся на все время царствования династии Романовых. Всякий знал, что семеновцы – синие, преображенцы –  зелёные.  Позже  все  пехотные  полки  русской армии  получили  форму  зелёного  сукна,  а вот  приборное сукно,  из  которого  делались  петлички,  выпушки,  обшлага и прочие  мелкие  детали  воинского  платья,  различалось: у Преображенского и Семёновского полков оно стало красным и синим соответственно. Кроме понятия «приборное сукно», было и понятие «приборного металла» – желтый и белый. Данное сочетание – приборного сукна и приборного металла – было своим для каждого из полков. Разумеется, долго это продолжаться не могло: армия становилась всё больше и больше, и уникальные сочетания постепенно размывались в безликих номерах армейских полков.

Драгун в фуражной шапке

ФОРМА РОССИЙСКОЙ ИМПЕРАТОРСКОЙ АРМИИ

Первые настоящие полки, потешные, ставшие основой русской  гвардии  были  названы  по  двум  подмосковным  сёлам: Преображенскому и Семёновскому. Каждый из полков получил свои отличия, сохранившиеся на все время царствования династии Романовых. Всякий знал, что семеновцы – синие, преображенцы –  зелёные.  Позже  все  пехотные  полки  русской армии  получили  форму  зелёного  сукна,  а вот  приборное сукно,  из  которого  делались  петлички,  выпушки,  обшлага и прочие  мелкие  детали  воинского  платья,  различалось: у Преображенского и Семёновского полков оно стало красным и синим соответственно. Кроме понятия «приборное сукно», было и понятие «приборного металла» – желтый и белый. Данное сочетание – приборного сукна и приборного металла – было своим для каждого из полков. Разумеется, долго это продолжаться не могло: армия становилась всё больше и больше, и уникальные сочетания постепенно размывались в безликих номерах армейских полков.

Офицерская форма, введённая Петром I, поначалу мало отличалась от солдатской; символом принадлежности к офицерскому корпусу стал офицерский шарф.

В романе Алексея Толстого «Пётр Первый» один из героев очень ярко поясняет значимость этого предмета военной формы: « …я офицерский шарф не на полке нашёл. Я его у судьбы зубами вырвал». Шарф  поначалу  имел  цвета  российского  государственного флага; носили его через плечо, завязывая у левого бедра. Современем он переместился  на пояс – так удобнее. И сегодня парадный офицерский пояс – это память о петровском шарфе.

Конные егеря. Наполеоновские войны

В форму входила и воинская амуниция: портупея, на которой носили шпагу или солдатский тесак-полусаблю; патронная сумка на кожаной перевязи-панталере; на голове – приплюснутая поярковая треуголка. Поверх мундира надевали епанчу – широкий  плащ  без  рукавов.  Высокие сапоги-ботфорты –  для  похода и караульной службы. Повседневно носили чулки и башмаки с медной пряжкой. Кстати, тогдашняя обувь была тупоноса и не различалась  на правый и левый. Чулки  обычно были из зелёного сукна, лишь у лейб-гвардейцев, преображенцев и семёновцев, они были красными – в память сражения при Нарве (1700), когда старые части дрогнули и лишь потешные устояли «по колено в крови».

Гренадеры (солдаты, вооружённые, кроме фузеи, ещё и круглыми  ручными  гранатами)  носили  не  треуголку,  а  особый головной убор  в виде  кожаной  каски  с латунным  налобником и назатыльным платом. Форма этой каски была такова, что не мешала замаху руки при броске гранаты.

Покрой  офицерского  мундира  повторял  солдатский,  но  был обшит  золотым  галуном.  Пуговицы  так  же  были  золочеными. Галстук, вместо чёрного суконного, как у солдат, белый полотняный. На шляпе – плюмаж из белых и красных перьев. Пудреные парики стали элементом парадной формы. Этот аксессуар прочно вошёл в европейскую военную форму и продержался до самого царствования Павла I. На уход за обмундированием тратили все свободное от службы время. Парик следовало завить и напудрить, завить по-уставному букли и жёсткую косицу. Усы напомаживали и закручивали вверх; те же, кто усов не имел, носил накладные. Мундирные панталоны шили тесными – специально для того, чтобы марширующий прусским шагом солдат не сгибал ноги в коленях. Лосиные брюки были узки настолько, что их приходилось надевать смоченными, и высыхали они уже на хозяине.

Мода  на  всё  прусское  утвердилась  в России  при  Петре  III и ушла при Павле I. Но между этими поклонниками Фридриха Великого (оба, как мы помним, закончили свои дни не лучшим образом) лежит великая, блестящая эпоха Екатерины II. Один из  великих  военных  деятелей  того  времени,  князь  Потемкин-Таврический  говорил:  «Завиваться,  пудриться,  плесть  косы – солдатское ли сие дело? <…> Всяк должен согласиться, что по-лезнее голову мыть и чесать, нежели отягощать пудрою, салом, мукою, шпильками, косами. Туалет солдатский должен быть таков, что встал, то и готов». Кроме всего прочего, князь Потемкин справедливо гордился, что сберег для России… лосей, из кожи которых выделывались форменные облегающие штаны. Кстати нынешние лосины, леггинсы, перешедшие из военной формы в «обмундирование» дам, сохранили только облегающий силуэт, но не лосино-кожаную фактуру. Екатерининский солдат но сил широкие удобные штаны, не увлекался парадами, зато и раз за разом одерживал блестящие победы.

Унтер-офицер кавалерии. Первая мировая война

Некоторые  пижонские  элементы  сохранялись  лишь в парадной форме. Павел I, пристрастно коря екатерининскую армию за развал дисциплины, хотел превратить её в послушных оловянных солдатиков. И это, увы, не касалось  лишь  формы  и приёмов  муштры.  Император «дал  поиграть»  русские  армии  Суворова, Римского-Корсакова  австрийскому  императору: швырял  их  то  против  Франции,  то  за  Францию и Мальтийский орден. Снова пудра, завивка; недотянувшие на параде носки получали команду: «Направо,  в  Сибирь,  шагом  марш!»  Суворов возражал:  «Нет  вшивее  пруссаков;  в  шильот-гаузе  и возле  будки  не  пройдешь  без  заразы, а головной их убор вонью подарит вам обморок. Мы от гадости (паразитов) были чисты, а ныне они первою докукою стали солдат. Стиблеты – гной ногам». Суворовское четверостишие помнят все:

Пудра – не порох,
Букли – не пушки,
Коса – не тесак,
Я не пруссак, а природный русак!

В итоге – отставка, ссылка. И вершина достижений  прусско-павловской  «дисциплины»:  Семеновский полк сдаёт своего императора заговорщикам. Александр I так же слабо понимал и русского солдата, и военный дух. Генерал Ермолов на предложение выбрать награду после удачного сражения попросил: «Произведите меня в немцы». Историческое отличие от эпохи его родителя заключалось в том, что вечный прусский  ориентир  начал  меняться  в сторону  здравого смысла. И виной тому стал Наполеон. Разгром 1807  года  был  столь  запределен,  унизителен,  мгновенен, что прусская армия, наконец, стала избавляться  от  замшелых  стандартов  времён  Фридриха.  Ушли в прошлое пудра, завивка, парики, ненавистные Суворову «стиблеты». Мундиры значительно укорочены, сужены, стали напоминать фраки с фалдами. У солдат они были покороче. Стоячие твердые воротники, на плечах – погоны и эполеты. Мундиры старших офицеров были украшены шитьем. Полки по-прежнему различали по цвету приборного сукна и приборному металлу, но солдаты получили на погоны и номера полков. На смену треуголкам  давным-давно  пришли  иные  головные  уборы: сначала это были каски-митры (такие, за особую доблесть, схоранил лишь лейб-гвардии Павловский полк), а потом и кивера – высокие, цилиндрической формы, с плоским верхом и козырьком.

Бойцы РККА в зимнем обмундировании Слева направо: стрелок, собаковод, танкист. 1941 г.

После наполеоновских войн военная форма упрощается. Кивера поначалу заменили кожаными касками-пикельхаубами, но нововведение оказалось неудачным. Солдаты всеми правдами и неправдами старались избавиться от новинки. В итоге кожаные каски пылились в полковых магазинах, а солдаты щеголяли в фуражках. Этот  форменный  головной  убор,  позже  получивший  повсеместное  распространение,  ведёт начало  от  фуражной  шапки – бескозырки. Такие носили на хозяйственных работах и вне строя.  В  некоторых  кавалерийских  полках  вместо фуражек были остроконечные колпаки-бонэ с забавными кисточками на кончиках.

В 1843 году на солдатских погонах появились знаки различия (до тех пор они располагались на рукавах в виде нашивок). Затем, в 1854-м, погоны легли и на офицерские плечи, вытесняя эполеты  в сугубо  парадную  сферу.  По-настоящему  удобную форму  войска  получили  лишь  при императоре  Александре  II.

В 1856 году исчезли мундиры-фраки. Шинели стали просторны,отложной  воротник  мог  закрывать  уши.  Башлык  стал  настоящим спасением в зимние холода. Традиционные головные уборы остались только у улан, в кавалерии их повседневно вытеснили каски. В 1879-м для солдат была введена гимнастёрка со стоячим воротником, как у рубашки-косоворотки. Теперь форма ещё  более  походила  на  удобную  крестьянскую одежду.  При Александре  III  она  приобрела  поистине  национальный  облик. Мудрость и личный вкус царя-миротворца совпал с осознанием, что в России уже давно введена всеобщая воинская повинность, а значит и к форме подход нужен совсем другой, новый. Если раньше армия состояла из командиров-дворян и бессло-весного рекрутируемого «человеческого материала», то теперь она  стала  поистине  национальной,  в основном  крестьянской: широкие шаровары, заправленные в высокие сапоги; барашковая парадная шапка, напоминающая древнюю боярку; вместо киверов или касок – принятые во всей Европе и Америке кепи; отличия полков по-прежнему в цветах погон и околышей; дивизии различались по номерам на погонах. 

Подводя итог развитию формы с петровских времён и до начала  XX  века,  следует  отметить,  что  торжество  практичности и удобства  не означало,  что  более  ранние  фасоны  военной одежды  страдали  от  глупости  или  неадекватности.  Изменились требования, предъявляемые к форме новыми условиями войны. Дальнобойное, скорострельное оружие и особенно артиллерия  заставили  задуматься  о маскировке, вынудили  солдата  закапываться  в землю,  навсегда  покончив  с полковыми колоннами. Ранее полководцу важнее было издали различать свои полки, для чего и служили разноцветные мундиры. Переход к массовым армиям означал, что на складах теперь должны были храниться миллионы комплектов на случай мобилизации. Это требовало дешевизны и унификации.

Рядовой ВДВ. Афганистан. Середина 80-х гг.

ВОЕННАЯ ФОРМА СОВЕТСКОГО ПЕРИОДА

Первый удар революции пришелся на самый «классовочуждый» элемент формы – погоны. «Золтопогонник» –  значит офицер, белогвардеец, враг.  В Рабоче-крестьянской  Красной  армии  погон  не  было,  каки воинских  званий,  напоминавших,  что  большинство их  носителей  выше прапорщика  сражаются  «на  той стороне». Остались лишь должности: комвзвода,комроты, каковые обозначались кубиками, ромбами и шпалами на петлицах. Звания стали возвращаться лишь в 30-х, а к 41-му стали задумываться о погонах. Война отодвинула это нововведение. Возвращение погон 6 января 1943 года совпало грандиозным пере-ломом в ходе военных действий, и армия Паулюса, окружённая в ноябре 42-го красноармейцами с ромбами, «кубарями» в петлицах сдавалась уже советским офицерам с погонами на плечах. Для рядовых сержантов погоны вводили постепенно. 15 февраля 1943 года они появились и на флоте. Самый  узнаваемый,  самый  эффектный  элемент формы  Красной  армии –  это,  разумеется,  будёновка. Споры о ней не стихают и по сей день. Одна из самых популярных версий: русские художники В.М. Васнецов, Б.М. Кустодиев разработали  её  на  основе  старинного  русского  богатырского шлема. 18 декабря 1918 года Реввоенсовет утвердил тип голов-ного убора: суконный шлем, напоминавший шелом с бармицей — часть доспеха былинных русских богатырей, за что вначале его и прозвали «богатырка». Далее он звался «фрунзевка» и окончательно – «будёновка», которую прославил плакат Моора «Ты записался добровольцем?» и песни времён Гражданской войны. Есть и иная версия: этот головной убор был разработан ещё в 1915 году для будущего парада Победы Российской императорской армии в Берлине и Константинополе. Первые будёновки были пошиты на мануфактуре М.А. Второва и хранилась на армейских складах в Петрограде, откуда их и взяли для обмундирования частей Красной армии.

Спереди  над  козырьком  нашивали  пятиконечную суконную  звезду.  Её  цвет  зависел  от  рода  войск: черная у артиллеристов и танкистов, красная в пехоте, голубая – кавалерия. Приказом наркомвоендела № 594 от 29 июля 1918 года вводился «металлический значок в виде покрытой красной эмалью пятиконечной  звезды  со  скрещенными  плугом  и молотом». На будёновках она прикреплялась в центре суконной  звезды.  Летний  полотняный  шлем,  так  же напоминающий  будёновку,  был  в  1924-м  заменен фуражкой, однако зимние будёновки, претерпевая изменения фасона, цвета, продолжали использоваться до 1940 года, успев засветиться в ходе Финской кампании и сыграть там не слишком благоприятную роль. Приказом  Наркома  обороны  СССР  №187  от  5  июля 1940 года будёновка была заменена шапкой-ушанкой. Её эпоним – первый советский маршал Буденный – так же не слишком отличился в сражениях новой эпохи и, вслед за головным убором своего имени, ушёл в тень, оставаясь на агитационных плакатах и трибуне Мав-золея по праздникам.

ПОСЛЕ 1991 ГОДА
Форму постсоветской армии начали менять с февраля 1992 года. По приказу Евгения Шапошникова, главнокомандующего Вооруженными силами еще СНГ, для военнослужащих срочной службы  вместо  парадно-выходного  мундира  и повседневного кителя был введен унифицированный китель со вшитыми погонами. Петлицы ликвидировались. Полностью советская военная форма была отменена Указом президента Б.Н. Ельцина «О военной форме одежды и знаках различия по воинским званиям» от 23 мая 1994 года. Основным цветом парадной и повседневной формы стал оливковый. Шинели заменены на «пальто зимние»,  кителя –  на  пиджаки  с накладными  карманами.  На военной форме появились шевроны и нашивки, обозначающие принадлежность к тому или иному роду войск и к конкретной части. Указ от 27 января 1997 года заменял на погонах генералов армии  одну  большую  звезду  на  четыре,  размером  поменьше.

«Вежливые люди»

В мае 2005 года указом президента зимним головным убором полковников и генералов вновь стали папахи. Унифицировался цвет  носков  и перчаток: только черный.  В мае  2007  года  министр обороны (тогда – Анатолий Сердюков) приступил к очередной модернизации формы. Замминистра обороны, генерал армии  Владимир  Исаков  объявил,  что  в числе  разработчиков известный  российский  модельер  Валентин  Юдашкин. И хотя в этой работе участвовали десятки специалистов Центрального научно-исследовательского института швейной промышленности, Центрального НИИ кожи и обуви, Центрального вещевого управления Минобороны России в массовом сознании закрепилась лишь раскрученная фамилия кутюрье. Само по себе это не смертельно, например, форму «черных СС» создавали модельеры Хьюго Босс.

Самые заметные изменения проявились в форме, введенной в 2010 году. Погоны вместо традиционного размещения на плечах были перенесены  на  грудь  и на  рукав;  пуговицы частично заменялись «липучками», у  офицеров, впервые в истории российских ВС, появились свитера; шинели – узкие, приталенные;  упразднялись  сапоги  с портянками,  кальсоны с завязками. Минобороны провело опрос более 6 тысяч военнослужащих по поводу новой формы. Основные нарекания: шуршит  при  движении,  плавится  от  открытого  огня,  плохое качество ткани (рвётся), «липучек» (лохматятся), ниток (слабые)  и пуговиц  (перетирают  нитки).  Главные  минусы  новой формы: плохо испаряет влагу, плохо держит тепло при температуре воздуха ниже -15°С. Среди солдат стали частыми массовые  простуды. Эстетические  претензии  к  погонам: «На  пузе, как  в НАТО, а мы  привыкли –  на  плечах».  В последующих  «разборах  полетов»  Юдашкин  указал  на  многочисленные  отступления от  его проекта. Минобороны  столь же  резонно  объясняло  решение  о замене утеплителя  и некоторых комплектующих с импортных на отечественные: не могут ключевые элементы формы ВС зависеть от импорта. В целом подтвердилась старая военная мудрость: «У победы много отцов, а поражение всегда сирота». Министр обороны С.К. Шойгу всерьёз занялся новой военной формой, но это уже тема для отдельной статьи.