ВОИНСКИЙ ЭТОС И ПЕРВЫЕ РУССКИЕ КЛАССИЧЕСКИЕ ГИМНАЗИИ

Дата: 
28 февраля 2017
Журнал №: 
«Земская школа в Московской Руси». Б.М. Кустодиев. 1907 г.

Культурно-историческая судьба русского народа и народов России совершается через славный и трагический путь усвоения и осмысления наследия предков. Православное христианство – фундаментальная основа духовной культуры, нравственного чувства и мировоззрения для России. Даже привлекая к себе народы иных религиозных исповеданий, русский народ всегда хранил свои духовные скрепы. И чем больше он оберегал святоотеческую веру и традиции отцов, тем больше заслуживал уважение и внимание соседей и сограждан.

Текст: Алексей Скиженок

Святая равноапостольная княгиня Ольга

С первых веков оформления древнерусской государственности, возникшей на пространствах Великой русской равнины, народное образование приобрело характерные черты, которые не утратило и по сей день. Одна из них – это тесная связь русской образовательной традиции и воинского этоса, готовности умирать за родную землю. Об этой неразрывности образования и ратного подвига некогда гениально написал А.С. Пушкин:

Вы помните: текла за ратью рать,
Со старшими мы братьями прощались
И в сень наук с досадой возвращались,
Завидуя тому, кто умирать
Шёл мимо нас… и племена сразились,
Русь обняла кичливого врага,
И заревом московским озарились
Его полкам готовые снега…

Гениальная интуиция поэта отразила почти тысячелетний опыт русского народа, в истории которого право на наследие, возможность сохранять образ собственной культуры и готовность умирать за веру, царя и Отечество соединились в единое целое.

Равноапостольная княгиня Ольга, просившая у Ромейского императора Константина VII Багрянородного епископов для просвещения Руси и военно-политический союз, но получившая отказ, воспитала в  своём внуке равноапостольном князе Владимире решимость принимать крещение всем миром и  во главе своей дружины – могучей силы даже перед лицом славного Царьграда.

Уже к началу XI века Киевская Русь станет светочем апостольской веры и местом притяжения множества людей практически со всех концов Европы. И  к этому же времени русские войска разгромят своих главных противников – печенегов, – уничтожив до основания могучий Хазарский каганат. В то время на Русь будут стекаться сотни и тысячи эмигрантов с  территорий, охваченных пожаром феодальных войн и  религиозных противостояний зародившейся римо-католической цивилизации. На фоне удручающего положения в социальной, интеллектуальной и политической жизни разобщённой Европы объединившаяся вокруг православия Русь представлялась им одним из наиболее развитых регионов мира.

Вместе с укреплением военно-политической независимости и государственной мощи активное развитие и бурный рост переживёт и русское образование.

Исследователь истории образования в  Древней Руси А.А. Леонтьев  писал: «Уже в первой половине XI  века нам известны дворцовая школа князя Владимира в Киеве и школа, основанная  Ярославом  Мудрым в Новгороде в 1030 году. Содержание образования, как и в учебных заведениях Запада, составляли восходящие к античности семь свободных искусств: грамматика, риторика, диалектика (так называемый тривиум), арифметика, геометрия, музыка и астрономия (так называемый квадривиум). Особые школы существовали для обучения грамоте и иностранным  языкам;  в 1086  году в Киеве было открыто первое женское училище». За время жизни одного поколения – тридцать-сорок лет – древнерусское государство превратилось из конгломерата племенных союзов в  одно из наиболее развитых государств современности.

«Сеча на Днепре». Б.М. Ольшанский

Особенно удивляет тот факт, что при высоком уровне образования, который описан выше, им овладели представители практически всех сословий: «Найдены многочисленные берестяные грамоты XI–XIII веков, причём не только в Великом Новгороде, но и  в других древнерусских городах; по их содержанию видно, что их авторами были люди самого различного социального положения, в том числе купцы, ремесленники, даже крестьяне, встречались и грамоты, написанные женщинами. Сохранилась даже грамота, служившая ребенку школьной тетрадкой».

Однако главным источником народного просвещения и распространения культуры были православные храмы и монастыри, сложная символика которых и внутренняя соотнесённость каждого его отдельного элемента сообщали великое культурное наследие всего христианского мира человеку любого уровня образованности, входившему под своды храма или монастыря.

Возведение в Киеве кафедрального собора, по своему величию подобного святой Софии Константинопольской, сталоявлением того, как за несколько десятилетий после Крещения Руси и за одно столетие проповеди Евангелия на Руси, Россия восприняла величие и красоту наследия православной веры и тысячелетней великой культуры.

Зодчество и строительство во времена Киевского княжества были доминирующей формой усвоения, сохранения и передачи культурно-исторического наследия. Подобно тому, как Церковь Божия в каждую эпоху своего земного служения имеет какое-то одно служение в  качестве доминирующего, так и в государственном строительстве, и в образовании – в каждую эпоху есть своя доминирующая задача. Можно предположить, что в первые века по Крещению Руси таковым в образовании являлось зодчество хотя бы потому, что Русь и крещена была по слову воинов равноапостольного князя, которые, увидев святую Софию Константинопольскую, воскликнули: «Не знаем мы, на Небе мы были или на земле».

И здесь же главное предназначение воинского этоса первых веков русской истории – хранить стольный град от нашествия иноплеменников, а  святыни православные от поругания. Местом строительства Софийского собора в Киеве стало поле битвы дружины киевского князя с печенегами и место их полного и окончательного разгрома.

Ещё с первых веков истории Руси упадок воинского духа, наличие междоусобиц и внутренних раздоров были одним из наиболее грозных признаков надвигающейся беды. Вместе с началом разобщённости среди удельных княжеств на наших предков обрушивается татаро-монгольская зависимость. Будучи выдающимися воинами и, подчеркну, весьма сплочёнными по духу, монголы сумели покорить русские земли, проявив особые навыки воинского мастерства и умения: долго отступать, оставляя после себя выжженную землю и истощая противника перед тем, как заманить его в ловушку; довольствоваться малым при победе и не преследовать разбитого противника без особой необходимости; принимать поражение и быстро восстанавливаться; и, конечно же, воевать зимой, обращая лютые морозы, снега и лёд в своих верных союзников. Всё это навсегда станет достоянием нашей армии.

«Благословение Сергием Радонежским Дмитрия Донского на Куликовскую битву». М.В. Нестеров. 1897 г.

Татаро-монгольское нашествие ознаменовало собой не только перемену в военно-политическом и государственном устройстве русских княжеств. Оно совпало по времени и было взаимосвязано с переходом от зодчества к иконописи, которая за этот период становится доминирующей формой народного просвещения.

Древняя икона как образ, способный малыми изобразительными средствами отобразить в себе полноту смыслов, принадлежащих миру земному и Небесному, которые открыты только человеку, стала всеохватывающим и всеобъемлющим феноменом русского образования. Через иконографию на Руси сообщались единые смыслы бытия в  их конечной полноте, и осуществлялось всенародное просвещение – усвоение полноты мировоззрения предыдущих поколений.

Вершиной иконописного творчества и  развития русской школы иконописи стала эпоха ученика преподобного Сергия Радонежского, иконописца Андрея Рублёва. Этой же эпохе непосредственно предшествовал период земной жизни самого преподобного Сергия и бурный всплеск распространения, чрезвычайный духовный подъём монашеской жизни на Руси. Более семидесяти крупных монастырей были основаны на новом, доселе не обжитом месте учениками преподобного Сергия Радонежского. Сам Троице-Сергиев монастырь, основанный преподобным стал «центром национальной и религиозной независимости в период всеобщего порабощения, напоминающим нам о том способе, каким часто составляется история».

Характерно также и  то, что расцвет иконографии и  образовательной культуры позднего русского средневековья совпал с первой значительной победой соединённых русских войск над монголо-татарами во время Куликовской битвы в  1380 году. Известно, что преподобный Сергий Радонежский решительно благословил благоверного князя Дмитрия Донского на эту битву, отправив с ним двух насельников монастыря.

Русская икона, также именуемая «образ», являлась как бы вместилищем и хранилищем христианской культуры, воспринимавшимся как целое, и сохранявшим в символическом виде всю полноту созданного Богом мира.

Не случайно в глубокой древности народы стремились к восприятию мира как целого, оставляя о том свидетельства в памятниках культуры,  которые послужат для формулирования основ христианского мировоззрения.

«Папские послы у Ивана Грозного». М.В. Нестеров.1884 г.

Когда-то античный географ Гекатей Милетский предложил воспринимать весь обитаемый мир как целостный феномен, назвав его ойкуменой. Позднее Александр Македонский расширил  данное  понятие  до  его  практического  воплощения  – мировой империи, которую так и  не сумел построить. Зато его идея вдохновила поздний Рим эпохи принципата и легла в  основу его геополитической концепции Римского мира – PAXROMANA.

После принятия христианства римскими императорами идея стала достоянием всего христианского мира. В культурном плане она была созвучна учению о Церкви как о вселенской общности людей в мире с Богом и духовным миром. Понятие ойкумены, помимо буквально-исторического, приобретает глубоко символический характер. И символа – образа, иконы – бывает более чем достаточно для того, чтобы передать красоту и истинность, и силу евангельского благовестия.

Способность воспринимать целый мир как образ и образ как целый мир требует от человека чистоты сердца, именуемого аскетами целомудрием. Целомудренный человек – не просто свободный от пороков, но обладающий целостным взглядом на мир как на икону Божества, способный быть причастным к мировой истории и носителем высших смыслов подлинной культуры просто и без подготовки, в силу образа своих мыслей.

Однако с потерей целомудрия и образ перестаёт сообщать человеку бездну смыслов, и он перестаёт понимать образ. В  этом угроза потери чистоты веры и народного благочестия для истории России. Как никакая другая страна, Россия подвержена опасности полного краха и исчезновения при потере чистоты веры и народного благочестия. И, прежде всего, если говорить не о церковной жизни, а о гражданской сфере, объектами нападок со стороны богопротивников становятся армия и система образования.

Вместе с началом централизации русского государства и объединения удельных княжеств вокруг Москвы усиливается натиск Запада – в частности, Ватикана, – желание проникнуть на территорию России и навязать ей свою власть.

Первые  попытки  римо-католичества  подчинить Россию собственной власти, пришедшиеся ещё на середину XIII века, не принесли успеха благодаря решительным действиям благоверного князя Александра Невского, который предпочёл подчиняться Золотой Орде, чем быть в компромиссном союзе с римо-католиками.

Начиная с XV  века, Ватикан стремится навязать своё присутствие уже в более мягкой форме. Посольство племянницы последнего византийского императора Зои Палеолог, ставшей супругой  великого князя Ивана III, должно было окончиться принятием Москвой той или иной формы унии, и только благодаря верности Зои памяти о православной вере и духовным традициям предков она приняла в России повторное крещение с именем Софии – Премудрости Божией. София Палеолог, как и всё население России, отказалась от какой-либо связи с Ватиканом.

София Палеолог. Реконструкция С. А. Никитина

Вместе с воцарением династии Палеологов на российском престоле прекратилась и междоусобица русских князей. Русские земли, наконец, объединились, после чего Россия избавилась от татаро-монгольской зависимости.

В это же время по предложению Софии в  Москве был заново отстроен Кремль, который, по точному определению Галины Царёвой, представляет собой вместе с совокупностью храмов внутрии на Красной площади снаружи один большой храм под открытым небом – икону Царствия Небесного.

Вместе  с  приходом  ромейской династии на русский престол в  Москве утверждается идея Москвы как Третьего Рима. Она органично входит в  состав русского мировоззрения, уже готового к её восприятию: мир, воспринимаемый как целое, способен к восприятию Империи как  целостного  организма и единого начала в культурной жизни народов земли. Империя христианского Востока – в отличие от имперских проектов римо-католического Запада – не носит экспансивный характер, ибо Империя Востоком понимается как принадлежность вселенским смыслам ойкумены, а не военно-политическое доминирование над территориями и государствами земного шара.

Уже с XV столетия, и чем дальше – тем больше, Россия как новая Империя становится объектом притяжения виднейших представителей народов Европы и  Азии. Тысячи людей едут сюда, по одному и целыми диаспорами, в поисках нового Отечества и нового смысла бытия в истории.

Как любой имперский центр привлекателен для периферии, так и Москва становится привлекательна для выходцев со всего европейского континента. Но это вместе со славой о русской земле несёт угрозу целомудрию народа. Целостность  его  картины  мира  размывается, чистота восприятия образа – помутняется. Иностранцы, выходцы из самых разных частей света, везут сюда обширные познания в технической сфере, доселе неизведанные нашими  предками.  Но при всём своём техническом остроумии они не могут приобщиться к русскому восприятию образа как целого мира и целого мира как образа. Их мышление оказывается невосприимчивым к  образцам духовного наследия наших предков: главное в России им не понятно. На окраинах Москвы, заселённых иностранцами, возникают угрожающие агломерации  людей, чуждых русской культуре и похожих на массив германцев,  населивших окраины  Римской империи перед самым её падением под их же натиском. Оторванные от корней русского образного мышления, соединяющего Россию со всем культурным человечеством ойкумены, западноевропейцы  – римо-католики и  протестанты – не понимают вершин древнерусской культуры.

Чтобы не повторить печальную судьбу Древнего Рима и сохранить при этом в полноте свою культуру, ничем не навредив целостному образу русского мировосприятия, России надо было дать ответ на этот исторический вызов. Таким ответом стало возникновение на берегах Невы Санкт-Петербурга – новой столицы Империи, ставшей центром притяжения всей культуры мира. Благодаря интуиции своего градостроителя, который хранил чистоту православной веры от иезуитов и криптокатоликов из окружения царевны Софьи, он не давал места для смешения культур. В Санкт-Петербурге всё инородное становилось либо русским, либо изолированным, как бы обезвреженным в своей злокачественной способности размывать границы Святой Руси.

Фасад здания библиотеки и Кунсткамеры Императорской Академии наук. 1741 г.

На гребне петровского градостроительства в Северной столице появилась и первая Академия наук, а вместе с нею – первый университет, а для него – и первая классическая школа.

Классическая школа представляла собой такую форму педагогики и воспитания личности, в которой главным средством усвоения единства мировой культуры служило изучение древних языков, прежде всего, древнегреческого. Того языка, на котором дано Священное Писание Ветхого Завета в изложении семидесяти толковников, текст Евангелия и апостольской проповеди, Откровение Иоанна Богослова, а также основной корпус творений Отцов Церкви эпохи семи Вселенских соборов.

Освоение древнегреческого языка через практику литературного перевода – стержня образовательного процесса классической гимназии – предполагает воспитание личности, чувствующей ответственность за судьбу мира. Памятники культуры на древнегреческом, достойные изучения православным школьником, содержат в себе значения вселенского масштаба. Раскрыть их смысл можно только в масштабе всего мира. А восприятие и обращение с мировым по природе наследием – бережное и ответственное на каждом этапе – сообщает уму и сердцу интуитивное познание собственной личности как «образа Божия, Богу уподобляющегося», масштаб бытия которого – весь мир и блаженная – с Богом – Вечность.

Усвоение классического образования в русской школе XVIII-XIX веков, вызванного внешней необходимостью интегрировать эмигрантов с запада и юга и освоить новые элементы культуры, оставаясь внутри исконно русского образного мировоззрения, способствовало выходу России на самую вершину мирового творчества. Однако вершина – место одновременно и самое почётное и самое уязвимое...

К концу XIX века России не было равной ни в образовании, ни в воинском служении. Но именно через эти два остова жизни общества пришло искушение для русского народа. В среде офицерского сословия зародилось, а  на университетских скамьях созрело  революционное  движение,  нашедшее  воплощение в заговоре генералов и студенческих недовольствах 1917 года.

Нынешнее положение дел в  России – неизжитые последствия и не осмысленные результаты длящейся революционности, разделившей русский народ и оторвавшей его от духовных и исторических корней. А значит, и сегодня образование и армия остаются главными мишенями (если умышленно вынести за скобки вопросы, связанные с жизнью Церкви), на которые нацелены удары деструктивных сил, стремящихся к насаждению на её территории чуждых идеологических конструктов.

В культурно-исторической жизни любого народа средством усвоения, хранения и передачи духовного наследия является образование. Оно как бы магистраль, связующая все времена исторического бытия и  преодолевающая разделение во времени. Лишь тот народ имеет будущее, чьи дети познают всю полноту картины мира предков: как непосредственно родителей и дедов, так и неведомых пращуров. Тогда и личность формируется, и душа – не погибает.

Все мы уникальны постольку, поскольку уникально наше наследие. И  основное здесь – это земля для жизни в  мировой истории. Сколько бы не стремились повлиять на наше самосознание через изменение условных линий и границ, земля народа очерчена и неизменна. Поэтому истинное образование не может быть международным и поликультурным, для него неприемлем международный стандарт. Оно своё для каждого народа.