ВСЁ ЛИ ЕСТЬ В ГРЕЦИИ? ОПЫТ ЭЛЛАДСКОЙ ЦЕРКВИ

Дата: 
18 августа 2015
Журнал №: 
Рубрика: 

На фоне разворачивающейся в обществе дискуссии о необходимости создания в России православной финансовой системы интересно обратиться к опыту греческой Церкви в этой сфере. В статье приводятся текст и подробный разбор положений послания архиепископа Афинского и всея Греции Иеронима властям Греции и ЕС по вопросам налогообложения Православной церкви Греции и заработной платы её клира. Надеемся, разъяснения дадут чёткое понимание позиции Элладской церкви, а также заставят задуматься о будущем развитии российских банков.

Текст: Ксения Сверку

Часто думаю, почему наших банкиров так непреодолимо тянет в чуждую среду, и начинают они мелькать в медиапространстве, в многочисленных интервью пускаться в рассуждения о духовности. Начинается, как правило, с культуры, затем следуют философские экзерсисы на темы морали и нравственности. А заканчивается, естественно, обращением к святости и поминанием всуе имени Божьего: «Богатство – отметина Бога… Раз ты богат, значит, Бог к тебе благоволит… Богатые нравственнее бедных хотя бы потому, что они могут позволить себе больше…». Думаю, нет нужды персонифицировать подобные высказывания, так как не собираюсь вступать в банальную полемику о нравственности нуворишей. Как говорится, «бог с вами», «нам бы ваши проблемы» и, конечно, «не учите нас жить, лучше помогите материально».

И даже вовсе наоборот, задаюсь вопросом: а вот зачем представители духовной сферы, к каковым, безусловно, относятся священнослужители, являют нам такой пристальный интерес к сфере бренной, а именно финансовой? Уточню – не к нравственным аспектам, а к непосредственной деятельности кредитно-финансовых структур. Этот вопрос возникает на фоне разворачивающейся в обществе с подачи протоиерея Всеволода Чаплина дискуссии о так называемом православном банкинге. Напомним вкратце: основным посылом инициатора является констатация неизбежной конечности пути развития современной мировой экономики, основанной на бесконечности потребления как единственном источнике дальнейшего роста. Как способ борьбы с этим предлагается переход к разумным ограничениям в потреблении (полагаю – как духовная составляющая) и более справедливому перераспределению финансовых потоков (составляющая непосредственно экономическая). И тут, даже не являясь безусловным адептом Всеволода Чаплина, уже понимаю, что тема актуальна и позиция протоиерея, также без сомнения, нравственна. Ведь признаемся честно, ну достало уже это безудержное «потреблятство». (Термин этот вполне цензурный. Сомневающихся отсылаю к книге «Потреблятство. Болезнь, угрожающая миру» Дж. де Граафа, Д. Ванна и Т.Х. Нейлора, посвящённой критике потребительства.)   

Поэтому лично мне категорически не нравится уровень обсуждения темы, например, в Сети, когда нравственной позиции противопоставляется либо откровенное хамство «попам всё мало, решили ещё банков нахапать!», либо давно уже ставшее откровенно дурным тоном обмусоливание историй об алкогольно-табачных скандалах в «лихих 90-х», священниках на суперкарах и т.п. В традиционных СМИ картина чуть приятнее, но тоже не соглашусь с эдакой снисходительно-ироничной тональностью, например, как в интервью газете «МК» руководителя юридической службы одного из столичных банков Андрея Ларионова:

 «…Если пофантазировать, можно придумать множество аналогичных «опций» для православного банкинга. Тем более православие хоть и осуждает нетрудовые доходы, но, в отличие от ислама, не формирует требований к финансовым операциям. Например, можно выдавать по пониженной ставке кредиты прихожанам, за которых ручается священник или приход. При банках создать православные советы, отобранные церковью, которые оценивали бы кредитные заявки клиентов с точки зрения религиозной этики: на доброе ли дело пойдут деньги банка, будут ли содействовать развитию православия. Сами банкиры в едином порыве добровольно откажутся от рискованных финансовых спекуляций, которые могут повредить клиентам. Шутки шутками, но в целом идея многоуважаемого протоиерея Всеволода Чаплина непонятна».

«Герман благословляет знамя восставших в монастыре Агиа Лавра». Т. Вризакис

Казалось бы – всего лишь лёгкий стёб, но всё же… Кстати, чтобы не привлекать внимания «безбашенных» радикалов, моментально слетающихся, как вороны, на само сочетание слов «церковь» и «финансы», а также «сарказмирующих» над всем и вся ультраинтеллигенции, хочу ясно обозначить свою позицию:

– во-первых, я категорически против смешения разноуровневых понятий: «вера», «религия», «церковь» и «отдельно взятый священнослужитель» в контексте того, что если человек, облечённый духовным саном, выносит на обсуждение свою точку зрения, не надо сразу тащить в одну вавилонскую кучу всех верующих, позицию Православной церкви и т.п. (кстати, ни в одном интервью Чаплин и не заявляет об этом как об официальной точке зрения РПЦ);

– во-вторых, радикальным «ревнителям православия» тоже не стоит каждый критический взгляд на конкретный вопрос раздувать до «оскорбления чувств верующих», ибо тут легко дойти до абсурда: например, любую сломанную, пусть даже случайно, ветку можно расценить как оскорбление религиозных чувств друида. Ведь, если кто не в курсе, верование друидов недавно признано официальной религией в Великобритании;

– и, наконец, хватит вообще делиться на верующих и неверующих! Ведь, строго говоря, все мы – верующие. И те, кто верит в бесконечность Вселенной. И уверенные в том, что их Родина – лучшее место в этом мире. Не говоря уже о вере в любовь и верную дружбу. То есть совершенно убеждённые в том, что невозможно проверить, а только почувствовать.

 А «по делу» меня заинтересовал один вопрос: будет ли правильно для РПЦ «подставляться» непосредственным участием в финансовой сфере? Сторонники такого подхода среди аргументов «за» проводят аналогии с исламским банкингом и якобы опытом участия в коммерческой деятельности Православной церкви Греции.

Признаюсь, я не компетентна в вопросах исламского банкинга, мои познания насчёт мурабахи и сукук весьма поверхностны. Но вот что касается Элладской православной церкви, смею утверждать, что профессиональная подготовка, а также многолетний практический опыт наблюдения греческой действительности позволяют со знанием дела судить о правомерности ссылки на греческий опыт. Уточняю, что имею журналистское образование, опыт работы в крупном банке и постоянно живу в Греции с 2008 года.

Сразу хочу огорчить апеллирующих к коммерческому опыту греческой Церкви. Во-первых, это не соответствует действительности. Хотя бы потому, что священнослужители в Элладе являются, по сути, госслужащими, так как ещё с 1833 года государство выплачивает им зарплату, а потому исполняют функции отнюдь не коммерческие, а государственного управления. Вот такое, если хотите, министерство духовности.

А во-вторых, и это очень печально, убеждённые в коммерческой успешности Элладской церкви тем самым, как говорили в советское время, «льют воду на мельницу западных средств массовой информации», а скорее, массовой пропаганды и на протяжении уже нескольких лет ведут планомерную кампанию по её дискредитации. Обвиняют её, по сути, в паразитировании на экономических проблемах страны. И налогов якобы церковь не платит, и имеет гигантские доходы от сдачи в аренду церковной недвижимости, и наживается на дивидендах от банковской деятельности, и т.д., и т.п. В связи с этим архиепископ Афинский и всея Греции Иероним даже был вынужден выступить с открытым письмом к властям Греции (тогда ещё правительство Самараса) и Европейского союза, комментирующим сообщения международных средств массовой информации.

Кстати, предстоятель Элладской церкви говорит, что никто из журналистов по всему миру, писавших об этой проблеме, не связывался с Церковью, чтобы быть лично и непосредственно информированным о вопросе налогообложения церквей и монастырей, расположенных по всей стране.  

Поэтому считаю уместным привести перевод послания архиепископа полностью, чтобы донести информацию, так сказать, в первоисточнике:

«Послание архиепископа Афинского и всея Греции Иеронима властям Греции и Европейского союза по вопросам налогообложения Православной церкви Греции и заработной платы её клира.

Повторяющиеся публикации в европейской прессе по вопросам налогообложения Элладской православной церкви и заработной платы греческого духовенства, авторы которых в нарушение любого представления об этике не обращаются в пресс-службу Церкви для предоставления им разъяснений и компетентной информации, обязывают нас перейти к следующим разъяснениям для того, чтобы восстановить истину:

1. Налогообложение Церкви. Последние налоговые льготы в пользу Православной церкви, а также в пользу всех без исключения религий в Греции были отменены 23 апреля 2010 года законом № 3842/2010. Отныне юридические лица Православной церкви обязаны выплачивать: 1) налог на недвижимость (ставка которого в три раза выше, чем у общественных организаций страны); 2) налог на арендную плату по ставке 20% от её общей суммы (выше, чем соответствующий налог на недвижимость физических лиц); 3) дополнительный налог на доходы от зданий и арендуемых земель в размере 3%; 4) авансовый платёж налога на следующий год в размере 55% от стоимости упомянутого выше дополнительного налога; 5) налог на наследование и пожертвования в размере 0,5% от их стоимости; 6) сбор 2,40% на каждый денежный вклад верующих православным храмам за совершение богослужебных действий.

Кроме того, вышеупомянутые юридические лица Церкви обязаны выплачивать правительству Греции все налоги, которые вносят в казну частные налогоплательщики при совершении сделок с третьими лицами (налог на наёмные услуги, НДС и т.д.).

Встреча патриарха Кирилла и архиепископа Иеронима II с президентом РФ В. Путиным. 24 мая 2012 г.

В соответствии с налоговым законодательством только храмы и здания благотворительных учреждений всех без исключения конфессий освобождены от налога на недвижимость.

Таким образом, Элладская церковь в лице своих митрополий, приходов, монастырей и церковных фондов за 2011 год выплатила в казну налогов на общую сумму 12 584 139 евро.

2. Заработная плата духовенства. Заработная плата духовенства выплачивается греческим правительством в соответствии с договорными обязательствами, взятыми им на себя в 1833 году по отношению к Церкви, так как 65% (то есть две трети) недвижимого имущества Церкви в то время отошло к государству.

С тех пор около 96% от оставшейся у Церкви собственности также перешло к государству – либо в одностороннем порядке (через ряд законов, принятых правительством Греции), либо за счёт пожертвований, вносимых Церковью. Массовые передачи церковных сельскохозяйственных угодий государству состоялись в целях оказания помощи беженцам из Малой Азии (1922 год), а также безземельным земледельцам после 1945 года. Кроме того, наиболее значимые общественные здания столицы Греции (корпус научных учреждений, больниц и т.д.) были возведены на землях Церкви, переданных государству для этой цели безвозмездно.

Сегодня большая часть церковного имущества состоит из лесных угодий, в отношении которых в соответствии с греческой Конституцией запрещено любое изменение их режима использования и собственника. А также незначительных по своей площади городских владений, большая часть которых была превращена государством в места общественного использования, опять же без соответствующей компенсации Православной церкви, в связи с отсутствием финансовых ресурсов соответствующих муниципалитетов. Стоит отметить и тот момент, что заработная плата диаконов и пресвитеров Православной церкви регулируется тем же законом, что и у других государственных служащих, и в отношении неё проведены те же сокращения и дополнительные налоговые вычеты, что и у других греков.

3. Доходы Церкви. Доходы Церкви вытекают из арендной платы от сдачи в наём оставшейся церковной недвижимости, дивидендов от акций Национального банка и добровольных взносов верующих. Следует отметить, что с 2008 года выплата дивидендов акционерам Банка Греции была приостановлена по закону, в то время как рынок недвижимости также переживает глубокий кризис. Несмотря на всё это, в октябре 2010 года Элладская церковь поддержала греческую экономику, поучаствовав в увеличении уставного капитала Национального банка Греции взносом в размере 27 миллионов евро (эти деньги Церковь вынуждена была взять в кредит). Сегодня эти акции, за исключением того, что они не приносят дивидендов, имеют почти нулевую стоимость при перепродаже. Следует подчеркнуть, что Церковь в Греции не имеет доходов от коммерческих предприятий и предпринимательской деятельности в целом.

4. Социальное служение Церкви. С момента создания современного греческого государства и по сей день, в особенности в эти дни, когда наш народ страдает, епархии, приходы и церковные фонды разработали и осуществили большое количество мероприятий и благотворительных инициатив для помощи нуждающимся. Сегодня Элладская церковь обеспечивает существование: 2325 касс по сбору помощи для нуждающихся, 10 яслей-садов, 10 детских садов, 19 приютов для престарелых в Афинской архиепископии и ещё 66 в других епархиях, 13 клиник здравоохранения для лиц с хроническими заболеваниями, 8 учреждений для лиц с особыми потребностями, 10 больниц и медицинских центров, 7 центров психического здоровья и хосписов, 6 общежитий для бездомных, 1 общежития для размещения родственников больных, 36 школ-интернатов и детских домов, многих фондов, посвящённым вопросам защиты детей, 200 бесплатных столовых (количество предлагаемой пищи в которых постоянно растёт), социальных супермаркетов, пунктов бесплатного распределения одежды и обуви, а также студенческих общежитий.

Число лиц, которым оказана социальная поддержка через инфраструктуру Церкви (проживание, питание, медицинская помощь), в 2011 году возросло до 5862. Кроме того, Элладская церковь организовала работу 54 детских оздоровительных лагерей, где ежегодно проживает более 15 000 детей. Священный Синод также создал специальную службу для приёма иммигрантов и оказания им правовой помощи. Наконец, следует учитывать, что ежедневно Православная церковь оказывает материальную помощь неимущим, особыми стипендиями поддерживает греческих и иностранных студентов. В общей сложности за 2010 год все учреждения Православной церкви Греции потратили на благотворительную и социальную работу 96 миллионов 234 тысячи 510 евро.

Следует принимать во внимание, что вышеупомянутые цифры даны без учёта монашеской общины Святой Горы Афон, Критской и Додеканезской митрополии, которые не находятся в церковной юрисдикции Элладской церкви и обладают особым статусом в соответствии с греческим законодательством.

Мы считаем, что публикация нашего обращения назрела. Необходимо назвать вещи своими именами и взглянуть на них в правильной перспективе – так, чтобы прекратилось безответственное воспроизведение ошибочной и стереотипной информации, а также формирование искажённого впечатления о Православной церкви Греции, создание которого, очевидно, отвечает чьим-то не до конца нам понятным интересам».

При внимательном прочтении послания, особенно пункта 3, мы получаем ясный ответ по нашему вопросу. Хочу обратить внимание на возможную лёгкую понятийную путаницу, когда россияне под Греческой церковью подразумевают также Критскую архиепископию, епархии Додеканесских островов, экзархию острова Патмос, монашескую общину на Святой Горе Афон и ещё ряд церковных учреждений в некоторых местах Греции, которые по-прежнему подчиняются Константинопольскому Патриархату. В его ведении находятся также многие православные греки, проживающие за пределами Греции. В состав автокефальной, то есть независимой с 1833 года Элладской православной церкви входят 80 епархий, расположенных на остальной территории страны. Кстати, по числу своих членов, а это почти 10 миллионов человек, она занимает третье место в мире после Русской и Румынской (около 20 миллионов) православных церквей.

Но, несмотря на то что ссылка на якобы коммерческую успешность Греческой церкви оказывается несостоятельной, хочется отметить ещё одну причину, по которой подобная аналогия будет некорректной: уж очень много различий в юридическом статусе, численности, в организационной и финансовой структуре, положении в обществе, истории, наконец.

Самое важное отличие – Элладская церковь конституционно структурирована в систему государственных институтов Греции. Выше уже отмечалось, что священнослужители получают зарплату госслужащих. При этом следует отметить, что церковь тотально не контролируется государством. Вот такой, казалось бы, парадокс. Однако для человека, знакомого с историей современного греческого государства, в таком симбиозе нет ничего удивительного. Ведь в период османского ига именно Православная церковь сыграла огромную роль в сохранении не только христианской веры, но и греческого языка и национального самосознания греков, то есть одних из основных признаков государственности. В тех областях, где османские правители запрещали обучать детей вере и языку, в монастырях и храмах стараниями монахов и клириков организовывались так называемые тайные школы, куда ученики приходили по ночам.

Представители Церкви принимали деятельное участие и в освободительной борьбе греческого народа, иногда даже с оружием в руках. Так, духовным вождём греческого Национального восстания 1821 года стал архиепископ города Патры Герман, воззвание которого и стало сигналом к началу освободительной борьбы.  

Тут напрашивается прямая аналогия с периодом ордынского ига в нашей истории, освободительным движением, Сергием Радонежским… Вроде бы похожие ситуации, но в дальнейшей истории взаимоотношений греческие власти никогда не вступали в конфликт с предстоятелями и даже «рядовыми» священнослужителями своей Церкви. В то время как у нас, мы помним, государство в переломные моменты истории почему-то регулярно стремилось «прогнуть» Церковь под свои интересы. И это ведь не только в советский период, тут как раз причины антагонизма очевидны и понятны. А почему, например, Иван Грозный, почему Пётр Первый? Вопрос не в том, почему у нас происходило подобным образом (наши историки уже давно всё обосновали и, если надо, обоснуют ещё, с точностью до наоборот), а в том, почему «у них» не так? Ведь в новейшей истории Греции тоже были и монархии (до 1975 года), и «чёрные полковники». И коммунистические идеи наряду с анархистскими имеют широчайшее хождение, что никогда, впрочем, не мешало коммунистам регулярно посещать храмы по религиозным праздникам. Почему они так лояльны к своей Церкви? Вопрос интересный, но несколько выходящий за рамки нашей темы, так как мы сейчас обсуждаем не «почему», а «как». Просто из этого исторического отличия явным образом проистекает следующее – степень открытости Церкви перед государством и обществом.

Конституция Греческой Республики 1975 года в статье 3 провозглашает государственный характер Элладской православной церкви. Устав Церкви, являющийся государственным законом, придаёт церковным институтам статус корпорации публичного права. Нормативные документы Священного Синода также приобретают законный статус после их опубликования в официальной печати.

При этом Грецию трудно назвать клерикальным государством. Так, в статье 13 конституции гарантируются свобода совести и свобода богослужений под охраной закона для всех признанных религий, единственное ограничение – «культовые обряды не могут посягать на публичный порядок». Кстати, неоднократно была свидетелем отправлений на улицах таких обрядов, например, намаза. И это вызывает у прохожих скорее удивление, но не агрессию.   

Священный Синод Элладской православной церкви

Можно, конечно, счесть лёгким перегибом, что в Греции до сих пор сохраняет силу закон 1939 года о статусе иных церквей, согласно которому для возведения нового здания неправославного христианского храма, а также мечети и синагоги требуется обязательное разрешение местного православного митрополита. Но, с другой стороны, одновременно существует запрет прозелитизма (стремление обратить других в свою веру), считающегося уголовным преступлением. При том, что православными считают себя более 90% населения страны, это служит определённой гарантией малочисленным конфессиям от своего рода «религиозной ассимиляции».

Так вот, поскольку Православная церковь является полноценным государственным институтом, её деятельность – в том числе финансы – регулируется законодательно. Все плюсы и минусы такого порядка вещей обсуждать мы не будем. Из основных преимуществ (для Церкви) выделим:

– право собственности на широкий круг объектов недвижимости;

– получение финансовых субсидий и материальной помощи от государства, в том числе через систему «церковного налога» (вплоть до государственного жалованья и пенсионного обеспечения для священнослужителей);

– делегирование государством ряда юридических полномочий (в частности, в семейно-брачной сфере);

– исключительные полномочия в области воспитания и образования, включая преподавание вероучения в государственных учебных заведениях;

– право на участие в политической жизни страны, дающее возможность священнослужителям замещать высшие государственные должности.

В свою очередь, государство оставляет за собой право вмешательства в конфессиональную жизнь государственной Церкви, замещения высших церковных должностей, а также осуществления внутриконфессионального правового регулирования и управления церковным имуществом. В нашем случае очень важно последнее – государственный контроль, что способствует большей прозрачности и уменьшению, как бы это ни ужасно звучало, коррупционных возможностей. Вот, к примеру, у Элладской церкви совершенно прозрачный бюджет, единый официальный расчётный счёт в Национальном банке, данные о финансово-хозяйственной деятельности – в открытом доступе.+

В России же картина несколько иная. Как известно, у нас Церковь конституционно отделена от государства. И хотя в постсоветское время отношения заметно потеплели, не всё так благостно. Хотя в части обладания вышеперечисленными преимуществами государственной Церкви подвижки очевидны (за исключением разве что прямых государственных субсидий и замещения высших государственных должностей), ожидать в обозримом будущем изменения юридического статуса Русской православной церкви не стоит. Основные причины (одна многоконфессиональность российского общества чего стоит) нам хорошо известны и понятны. А посему не стоит ожидать и того, что РПЦ, имея богатый опыт гонений, притеснений и секуляризаций со стороны властей, резко поменяет исторически вполне обоснованную позицию в отношении полной открытости данных о своей деятельности.  

И общество, стало быть, не скоро увидит в открытом доступе интересующие нас данные, например, о структуре доходов. И будем руководствоваться мнением отдельных представителей Церкви. Например, по оценке секретаря экспертного совета «Экономика и этика» при Московской патриархии, пожертвования – от платы за так называемые требы (от крещения до отпевания) до крупных сумм от богатых жертвователей – составляют не менее 80% денег Церкви.  

И вот тут можно отметить ещё одно существенное отличие РПЦ от Элладской православной церкви. Когда вы заходите в греческий храм – вы не видите практически никого, кроме настоятеля. Никакой торговли свечами, никаких продаж церковной литературы, утвари и т.п., не говоря уже о шикающих старушках-ревнительницах. Потому что все требы в Элладской церкви абсолютно бесплатны.

И вот тут встаёт вопрос не о церковном бизнесе, а о бизнесе около церкви.

После сравнения российской и греческой действительности лично у меня вырисовывается понимание того, что в нынешней ситуации Русской православной церкви всё же не стоит непосредственно вторгаться в эти мутные воды финансовой сферы. И, может, даже наоборот – предпринять усилия по освобождению от этой околоцерковной бизнес-мишуры? Кстати, хулителям Церкви, до сих пор мусолящим скандалы со льготами РПЦ в 90-х на беспошлинный ввоз алкогольной и табачной продукции как на гуманитарную помощь, хочу напомнить, что в 1996 году РПЦ по инициативе патриарха Алексия II добровольно отказалась от этой преференции. Вот искала и, наконец, нашла достойный пример самоочищения Церкви от скверны. Пример не единственный и, даст бог, не последний.

И напоследок, конечно, вопросы вселенского масштаба: а в состоянии ли Церковь разорвать этот порочный финансовый круг, будучи непосредственно в него вовлечённой? Или: а не лучше ли обратиться к традиционному опыту христианских проповедей и просто настойчиво «глаголом жечь сердца» банкиров?