ДИВЕРСИЯ, ВОШЕДШАЯ В УЧЕБНИК

Дата: 
12 ноября 2016
Журнал №: 
Рубрика: 

В начале будущего года Герою России полковнику Алексею Николаевичу Ботяну исполняется сто лет. Ветеран Службы внешней разведки бодр и своим годам, несмотря на их количество, сдаваться не собирается.

Текст: Александр Бондаренко
Фото из личного архива автора

Алексей Ботян - молодой сотрудник НКВД СССР

В конце 60-х годов нашу страну буквально потряс потогдашнему короткий (всего-то три серии!) телесериал «Майор «Вихрь»», снятый по одноименному роману Юлиана Семёнова. Главным героем книги и фильма был советский разведчик, спасший древний польский Краков в январе 1945 года. Лишь десятилетия спустя стали известны многие подробности этой истории. Во-первых, прообразом героя, оказавшегося в лапах гестапо, был военный разведчик Евгений Березняк; во-вторых, специальных разведывательно-диверсионных групп, спасавших город, было несколько, и относились они к различным спецслужбам; в-третьих, подлинным спасителем Кракова оказался командир специального отряда НКВД Алексей Ботян. Группа «лейтенанта Алёши» уничтожила склад взрывчатки, подготовленной гитлеровцами для взрыва плотины, в результате чего город был бы затоплен.

Алексей Николаевич Ботян родился 10 февраля 1917 года – в последние дни существования Российской империи – в деревне Чертовичи, в семидесяти верстах от Минска. После войны двадцатого года эта территория отошла к Польше, а потому во Вторую мировую войну Ботян вступил в самый первый её день, 1 сентября 1939 года, капралом-зенитчиком. Кстати, в тот самый день его расчёт сбил немецкий бомбардировщик. Потом были недолгий советский плен, получение советского гражданства, учёба на педагога, работа директором школы, снова учёба – теперь уже в спецшколе НКВД. Во время Великой Отечественной войны Ботян служил по линии 4-го (партизанского) управления НКВД СССР, в 1943 году был представлен к званию Героя Советского Союза, но получил звезду Героя России лишь в 2007-м. После войны он находился на нелегальной работе в Европе, потом вновь стал преподавателем – только теперь уже готовил разведчиков для спецподразделений. Сейчас живёт в Москве. Такая вот не совсем обычная биография.

Когда десять лет назад Алексею Николаевичу исполнилось всего только девяносто, и ему было присвоено звание Героя России, «МР» опубликовала большое интервью с ним. В центре материала был самый «ударный» момент из биографии Ботяна, до сих пор во многом остающейся под грифом «секретно» – спасение древнего польского города Краков в январе 1945-го. Город уже был освобождён войсками Красной армии, и в нём разместились штабы 1-го Украинского фронта, 59-й и 90-й общевойсковых и 2-й воздушной армий, многие войсковые части и подразделения. Гитлеровские спецслужбы подготовили коварный и дерзкий план: взорвать плотины на реке Дунаец, что в Карпатских горах, в результате чего воды Вислы затопили бы Краков. Тогда бы все бросились прочь из города – и на выезде их бы ожидали немецкие солдаты, вооружённые фаустпатронами.

Для проведения операции гитлеровцы завезли в старинный Ягеллонский замок, построенный ещё в XIII веке, большое количество взрывчатки и боеприпасов. Однако в результате блестящей операции, проведённой группой «лейтенанта Алёши» – под этим псевдонимом работал Алексей Ботян, и это имя значится на установленном в Кракове памятнике, – замок (увы!) взлетел на воздух, со всем своим опасным содержимым. А советские штабы и военные части ещё несколько дней оставались в городе, чтобы потом опять двинуться вперёд, на запад, к Берлину.

А.Н. Ботян до сих пор стреляет без промаха

Об этом было рассказано в статье, опубликованной в «МР» десять лет назад. Но у такого человека, как Алексей Николаевич, в биографии далеко не один яркий эпизод, так что и нам есть чем удивить читателей. Достаточно сказать, что к званию Героя Советского Союза он был представлен не за Краков, а за Овруч – за подвиг, что был совершён Ботяном и его помощниками в глубоком немецком тылу, на оккупированной гитлеровцами территории Украины ещё в сентябре 43-го.

К работе за линией фронта их готовили долго – с осени 41-го до первых месяцев 43-го. За это время разразилась Харьковская катастрофа, немцы прорвались к Кавказу и Волге, на фронт отправляли все наличные резервы вплоть до курсантов военных училищ, а они продолжали учиться! Кто-то из руководства объяснил это с беспощадной, жёсткой прямотой: «Сколько диверсанта готовишь – столько он потом и проживёт».

Впрочем, случился у них один не то перерыв в учёбе, не то выезд «на практические занятия». Это было, когда враг почти что вплотную подошёл к Москве. Тогда бойцы Отдельной мотострелковой бригады особого назначения НКВД (ОМСБОН), в которой проходил подготовку Алексей Ботян, должны были встретить противника на улицах столицы. Их разбивали на «тройки», выдавали десятидневный запас провианта, патроны и распределяли по пустующим квартирам в центре города вдоль основных магистралей. Как вспоминал один из ветеранов бригады, бойцы дежурили там неделю подряд, отдыхая по очереди и буквально каждую минуту ожидая появления врага.

Думается, что тем бойцам, вместе с которыми дежурил Алексей, очень повезло: опытный солдат, он прекрасно понимал, что фрицы не явятся вот так, сразу. Их встретят на других рубежах, завяжется бой и станет ясно, что надо ожидать атаки. Захочешь – не проспишь! Вот и коротали бойцы томительное ожидание за разговорами на самые разные темы. Ботян – человек словоохотливый, остроумный, ему уже тогда было, что вспомнить, о чём рассказать. Вряд ли бойцы его группы сидели в напряжении, мучительно прислушиваясь к любому шороху и стараясь справиться со своими страхами.

Разумеется, Алексей нашел возможность и как-то разнообразить скудный армейский паек: на то и существует «солдатская смекалка», чтобы голодным не остаться! Может, он и водкой где-нибудь разжился: всё же центр Москвы, магазинов достаточно. Только не надо думать, что Ботян выстаивал очередь к кассе, сжимая в потном кулаке мятую «трёшку». Глоток перед боем, как подсказывает опыт, лишним не бывает, а если боя не будет, то и вообще сам Бог велел скрасить ожидание и согреться в пустой, холодной квартире. Недаром говорят: «Старый воин – мудрый воин». Сам не пропадет и товарищам поможет.

Алексей Николаевич с ветеранами-разведчиками, которые для него являются молодым поколением

А вскоре, когда фрицев отбросили от Москвы, омсбоновцы не раз ходили в рейды по тылам врага, захватывая «языков», уничтожая опорные пункты и совершая диверсии. Ботян тогда участвовал в боях в районе Яхромы, за что получил первую награду – медаль «За оборону Москвы». Но той же зимой ему и его товарищам пришлось вернуться за парты ещё на долгий год.

И вот учёба закончилась. В январе или феврале 43-го отряд «Олимп», состоявший из трех разведывательно-диверсионных групп, перешёл на лыжах линию фронта. Каждый боец нес на себе до тридцати килограммов поклажи. Командовал отрядом капитан госбезопасности Виктор Александрович Карасёв, полтора года спустя удостоенный звания Героя Советского Союза. В одну из групп в качестве рядового бойца вошёл и Алексей Ботян. За два месяца, не обнаружив себя, без боёв и без потерь отряд прошёл почти две тысячи километров по оккупированной врагом территории и вышел в заданный квадрат в районе Мухоедовских лесов.

Алексей Николаевич рассказывает: «С детства я был физически выносливым – не силачом из тех, что поднимали гири и другие тяжести, но я никогда не уставал. И не болел. Вот что интересно! Казалось бы, мокрый, простынешь, в снегу спишь – всё равно! Может быть, детская деревенская закалка сказалась? Детство у меня было не то, что тяжелое, но всё же в деревне – и зимой босиком приходилось ходить, ну и всякое такое, что пригодилось в дальнейшем. Поэтому я за всю войну – хотя условия, как понимаете, были очень тяжёлые – ни разу ничем не болел. Не всем так везло! Наверное, я был счастливым...».

Про славные дела спецотряда можно рассказать немало, но мы ограничимся лишь одним блистательным эпизодом. Именно блистательным, поскольку описание этой операции, организованной и проведённой Алексеем Николаевичем Ботяном, вошло в учебники по дисциплине «Д» (диверсии). Тот, кому пришлось учиться по этой книге, подтвердит.

База отряда «Олимп» располагалась в тридцати пяти километрах от города Овруч, где разместился гебитскомиссариат – нечто типа областной администрации – со всеми своими службами, карательными отрядами и полицейским управлением. То ещё осиное гнездо! Вот как характеризовали его в разведсводке, переданной из «Олимпа» в Центр: «По данным на 20 мая, численность гарнизона в Овруче – десять тысяч человек, в том числе четыре венгерских полка. Все части и штаб гарнизона размещены в казармах в районе аэродрома на северо-восточной окраине города. На аэродроме базируются семь самолетов». Алексей Ботян решил гебитскомиссариат уничтожить.

В мастерской Народного художника СССР А.М. Шилова
Портрет А.Н. Ботяна работы А.М. Шилова

Уточним, что только в кино отважный разведчик самостоятельно (соблазнив длинноногую блондинку, секретаршу босса) пробирается на объект и всё там взрывает, успевая уйти в последний момент. В жизни всё делается несколько иначе.

В августе 43-го группа Ботяна, отправившись на подрыв эшелона, остановилась на «дневку» в деревне, километрах в двенадцати от Овруча. Хозяином дома, куда они пришли, оказался молодой парень, на год моложе Алексея – Григорий Дяченко.

Ботян умеет расположить к себе собеседника, вызвать у него доверие: сказываются и личные его качества, и профессиональные навыки. Не зря он целый год учился не только мосты взрывать и стрелять, но и общаться с людьми. Доверять незнакомцам смертельно опасно, но Дяченко откровенно всё о себе рассказал: он из этих краев, отслужил срочную в РККА, в запас вышел старшиной, вернулся домой, женился – а тут война. Ровно через два месяца, 22 августа, Овруч был занят гитлеровцами. Повестка из военкомата почему-то не пришла, уходить с отступающими частями Красной армии Григорий не стал, вот и оказался «под немцем».

Оккупировав Украину, немцы практически не трогали коренных жителей, украинцев. Националисты в этих краях не слишком активничали, да и Григория их пропаганда не увлекала, так что ни к гитлеровцам в услужение, ни к националистам в отряд он не пошел и продолжал работать в своем хозяйстве. Вот только на душе у бывшего старшины было неспокойно: не нравилось ему жить в оккупации. Потому, наверное, Дяченко и рассказал, что в Овруче у него есть родственник по фамилии Каплюк, и он работает в гебитскомиссариате. Вряд ли Григорий рассказал об этом из хвастовства или чтоб разговор поддержать. Он не мог не понимать, что его сведения являются ценной оперативной информацией, и если она вызовет интерес гостей, то его, Григория, попросят вывести их на Каплюка. Ну а если тот сдаст партизан гестапо, то отвечать придется тоже ему, Григорию.

Впрочем, старшина мог оказаться и «подставой»: гитлеровские спецслужбы тщательно готовили своих агентов, учили их казаться искренними и правдивыми, тщательно разрабатывали легенды и ловушки, в которые порой попадались даже опытные разведчики. Конечно, на такую приманку, как «родственник в гебитскомиссариате», партизаны не могли не клюнуть.

Однако Ботян почти не сомневался в искренности собеседника, но не потому что он такой доверчивый, а как раз наоборот. У него было чуть ли не звериное чутье на опасность, на каком-то генетическом уровне. И ещё – великолепная реакция, благодаря которой он всегда на долю секунды опережал противника, нажимавшего на спусковой крючок.

По возвращении в отряд Алексей обо всём доложил Карасеву, и тот распорядился: «Займись этим!»

Несмотря на то, что Ботян поверил Дяченко, он тщательно подготовился к следующей встрече. Через доверенных лиц в Овруче разузнали про Каплюка: нормальный мужик, не шкура, перед немцами не выслуживался, но работал на должности завхоза добросовестно, оккупанты ему доверяли. За домом старшины было установлено скрытое наблюдение, не давшее никаких результатов. Григорий всё так же трудился по хозяйству, никуда не уходил, никого у себя не принимал. Ботян прекрасно понимал, что это ровным счетом ничего не значит: мало ли, какой сигнал мог выставить немецкий агент, и неизвестно, кто этот сигнал «снимет».

Под утро 18 августа Алексей, скрытно расставив бойцов вокруг дома старшины, постучал в дверь. Поздоровавшись, сразу спросил: «Как увидеть Каплюка?» «Поехали! – предложил Григорий, явно ожидавший такого вопроса. – Садись на телегу! Полицаи все меня знают – проедем».

Ничего себе! Ботян мгновенно просчитал: Дяченко оставляет молодую жену и всё своё справное хозяйство. Сам крестьянин, он понял, что за его жизнь дан солидный «залог», – и согласился. Дяченко вручил ему длинную рубаху, широкие штаны-шаровары – обычную одежду местных жителей. Алексей подозвал одного из прятавшихся в кустах бойцов – пусть старшина видит, что дом окружён – и отдал свой автомат. Пистолет и гранату он засунул под рубаху: мало ли что?

«Пришли мы к этому дядьке, познакомились, – вспоминает Алексей Николаевич. – Гриша так прямо ему и рубанул: «Это советский партизан!» Вижу, что Каплюк не испугался, глаза не отводит. Хорошо! Тогда я говорю: «Яков Захарович, ты что, с немцами собираешься уезжать?» – «А что мне делать? У меня двое детей, жена – мне жить надо как-то». Прав он, по-своему, конечно! Говорю: «Давай, подумаем, что тебе делать. У немцев ты пользуешься доверием?» – «Хожу куда хочу, ничем не ограничен». Он был теплотехником, заведовал отопительной системой здания гебитскомиссариата. Я быстро понял, что это нормальный, надёжный мужик, что немцев он не любит... Мы сразу же подробно обсудили и скорректировали  предложенный мною план. «Всё, – сказал я на прощание, – не беспокойся! Мы вывезем и тебя, и твою семью. Только давай, помоги нам!» Я вам так скажу: и он, Яков Захарович, и жена его, Мария – очень красивая женщина – замечательные люди оказались!»

Буквально на следующий день Ботян повёл к деревне Малая Черниговка пятнадцать бойцов, нагружённых взрывчаткой. На лесной поляне, подальше от посторонних глаз, взрывчатку упаковали в мешки и, вынеся из леса, уложили на телегу. Поверх мешков уложили точно такие же, но с картошкой. «Груз» принял Григорий Дяченко, который, как ни в чём ни бывало, отвез взрывчатку, примерно сто пятьдесят килограммов, в Овруч, на квартиру Каплюка.

После того, как мешки перенесли в подвал (Каплюк и Дяченко неторопливо и уверенно делали это на глазах у немцев, и это не вызвало ни малейшего подозрения), к Якову Захаровичу опять наведался Ботян.

«Гебитскомиссариат расположен в четырёхэтажном здании полковых казарм ещё царской постройки, – рассказывает Алексей Николаевич. – До войны там располагались красноармейцы, потому казармы назывались «будённовскими». Придя на квартиру к Каплюку, я научил его, как подсоединять детонирующий шнур, установить капсюль, подсоединить часовой механизм. Была составлена подробная схема здания и определено, куда именно закладывать заряды».

Алексей Николаевич до сих пор прекрасно играет в шахматы

Пожалуй, заминировать здание было не так уж и сложно: заведующий теплохозяйством мог беспрепятственно ходить по подвалам, таская с собой коробку с инструментом, и немцы не обращали на него внимания, как не обращают внимания на обслугу, чётко выполняющую свои обязанности. Гораздо сложнее было доставить в казарму взрывчатку. Тут уж её под видом картошки не пронесешь: немцы тщательно проверяли всех входящих в здание местных жителей, как бы они им ни доверяли. Да и с чего работникам уносить что-то с собой или, наоборот, приносить в здание? Все инструменты должны оставаться на рабочем месте!

Выход нашелся: пронести взрывчатку в здание взялась жена Каплюка. Каждый день, в одно и то же время, она, сопровождаемая двумя маленькими детьми – один на руках, другой держится за материнскую юбку, – приносила мужу обед. В столовой питались только немцы, а немногие работавшие в гебитскомиссариате украинцы, где придется. Поначалу часовые заглядывали в корзинку, полную горшочков и судков, а потом перестали: уж слишком соблазнительны были запахи украинских домашних разносолов.

Мария носила свой во всех отношениях смертельно опасный груз под самым носом немецких часовых. Конечно, доставлять взрывчатку малыми «порциями» было безопаснее, но тогда «работа» затягивалась, да и где гарантия, что какой-нибудь солдат-новичок не проявит бдительность и не заглянет в судок? Поэтому Мария закладывала в корзинку столько взрывчатки, сколько могла унести, не привлекая внимания излишней тяжестью поклажи. Ну а Яков, неторопливо отобедав – спешить было нельзя, так как это могло вызвать подозрение, – рассовывал взрывчатку по укромным уголкам.

Эта работа отважных патриотов – Марии и Якова Каплюков – продолжалась с 27 августа по 9 сентября.

Ботян внимательно следил за своими помощниками: он ежедневно получал информацию от Григория, который поддерживал связь с Каплюком.

Когда всю взрывчатку перенесли, Якову Захаровичу пришлось несколько дней жить буквально на пороховой бочке: поступила информация, что в Овруч приезжает команда для борьбы с партизанами, «крутые» специалисты из Берлина, которые должны навести порядок в области. Столичные гости должны были поселиться в «будённовских казармах». Каплюк сообщил, что помещения для них уже подготовлены.

Ситуация становилась до крайности рискованной. Одно дело, если бы приехали какие-то партийные функционеры, мастера красивых речей и звучных обещаний, другое – спецы по борьбе с партизанами, которые могли тут же устроить своим «периферийным» коллегами «мастер-класс»: «Господа, а когда вы своё здание проверяли? Может, вы здесь, сами того не ведая, на партизанской мине сидите?» Таких случаев, с партизанскими минами замедленного действия, было немало.

А значит, во избежание неожиданностей, здание нужно было взорвать сразу же по приезде гостей.

Утром 13-го Дяченко передал Каплюку часовой механизм, сделанный из будильника, и повторил указание Ботяна: «Как пообедаешь, чтобы Марию и тебя все видели и пока ещё не искали, накручивай стрелки на одиннадцать и вывози семью…» По установленному здесь берлинскому времени одиннадцать вечера соответствовали двум часам ночи по Москве.

Звезду Героя Алексей Николаевич получил почти через 65 лет после совершённого подвига - к своему 90-летию

С немецкой пунктуальностью «контрпартизанская команда» прибыла в Овруч точно в срок и разместилась в «будённовских казармах».

«К вечеру Каплюк с женой и детьми были уже в лагере у партизан, – вспоминает Алексей Николаевич. – А потом мы все вышли на окраину леса, чтобы увидеть, когда произойдет взрыв. Ну и ровно в одиннадцать грохнуло! Такое пламя было! Результат был очень хороший: уничтожены начальник местного гестапо, гебитскомиссар и ещё около восьмидесяти человек. Немцы догадались, кто это сделал, кинулись к Каплюку, да где его теперь найдешь?!»

За подрыв Овручского гебитскомиссариата Алексей Николаевич Ботян был представлен к званию Героя Советского Союза, но награды не получил, несмотря на то, что операция, кроме впечатляющего результата, имела ещё и громадный пропагандистский эффект: партизаны смогли уничтожить целую команду «асов» по контрпартизанской борьбе. Рассказ об этом, как мы уже говорили, вошёл в соответствующие учебники.

«Овруч, – объясняет один из весьма серьёзных специалистов, – это классика в деле проникновения на объект, блестяще выполненный оперативный замысел – и затем вывоз исполнителей в партизанский отряд. Всё было проделано без сучка без задоринки – от самого начала и до самого конца!»

То, что Алексею Николаевичу не было присвоено заслуженное звание Героя, обычно объясняют тем, что он в своё время был капралом польской армии. Объяснение по сегодняшним меркам выглядит вполне логичным: мол, в сталинские времена судьбы героев решали бездушные бюрократы, цеплявшиеся за любую мелочь.

Но один из генералов Службы внешней разведки уточнил, что дело обстояло иначе. Самолёт, с которым отправились в Москву документы на представление к званию Героя, подписанное командиром отряда, был сбит. Конечно, в отряде об этом так и не узнали: зачем им за линией фронта такая информация?Зато и Виктор Александрович Карасёв и все остальные были уверены, что представление «пошло» и совершает свой долгий путь по кабинетам. Никто, как говорится, «не дергался»: всему своё время. Звонить в Центр, чтобы «ускорить решение вопроса», тогда было не принято.

Кстати, это представление могло «перебить» дорогу и второму представлению, за спасение Кракова: руководство сочло, что он уже представлен, подождём, пусть первое удовлетворят… В общем, всякое бывало! И далеко не всегда по какому-то злому умыслу, хотя объяснять произошедшее злым умыслом выигрышнее и надёжнее.

Кроме того, хранящийся в архиве оперативный отчёт по Овручской операции написан Ботяном аж 1 марта 1944 года, тогда как ему следовало отписаться ещё в сентябре 43-го. Очевидно, первый вариант рапорта погиб в самолёте вместе с остальными документами, в том числе и с представлением на звание Героя.

Алексей Николаевич продолжал воевать в тылу врага, не думая ни о наградах, ни о славе. Его ждали новые подвиги – вплоть до спасения древнего польского города Кракова и расположенных в нём штабов 1-го Украинского фронта, трёх армий и большого количества советских частей. А что было ещё – это, повторим, пока скрыто завесой секретности.