ДИНАСТИЯ ОСОБОГО НАЗНАЧЕНИЯ

Дата: 
19 августа 2019
Журнал №: 
Рубрика: 

Несмотря на сложные, а иногда и трагические перипетии, постигшие нашу страну, сильны в России офицерские династии, которые объединяет высокая идея честного и безупречного служения Родине. От деда и отца к сыну и внуку передаётся в них любовь к профессии защитника Отечества. На равных в этом героическом ряду стоят сотрудники спецслужб, где преемственность поколений крепка и нерушима, как границы государства российского. Об истории офицерской династии особого назначения — в материале МР.

Текст и фото: Александр Бураков из архива Государственной фельдъегерской службы

Отец и сын — Илья Дмитриевич и Александр Ильич Комаровы — отдали фельдъегерской службе без малого 70 лет. Родоначальницей этой династии была родная бабушка младшего Комарова — Мария Сергеевна Дмитриева. Её местом работы и вторым адресом прописки значилась небезызвестная всем Лубянка.

Каждое утро Мария Сергеевна спешила на работу, входила в один и тот же подъезд, поднималась на один и тот же этаж, закрывала за собой дверь в рабочий кабинет и делала то, что должна была делать: решала вопросы обеспечения безопасности страны. Именно так звучала установка, сходящая от руководства: каждый сотрудник НКВД СССР на рабочем месте должен обеспечивать Безопасность страны Советов.

До наших дней дошли лишь скупые страницы биографии Марии Дмитриевой: родилась в 1896 году в селе Огибалово (Липов Корь) Чапаевского района Рязанской области, в конце 20-х годов прошлого века поступила на службу в органы НКВД. В 1935 году руководством партийной и профсоюзной организаций Центральных транспортных курсов НКВД СССР удостоена почётного звания «Ударник социалистического соревнования», награждена специальной грамотой НКВД СССР и премирована пальто.

Долгое время Мария Сергеевна проработала в аппарате министра государственной безопасности СССР Виктора Абакумова. Ей в прямом смысле слова повезло: ни чистка рядов НКВД, ни репрессии в адрес его сотрудников не коснулись Дмитриевой.

О будущем взрослеющей «не по дням, а по часам» дочери Нади Мария Сергеевна особо не задумывалась, считая, что всё должно идти своим чередом. Личное было для неё второстепенно. Главное, чтобы крепла и росла мощь страны Советов, чтобы каждый её гражданин, где бы он ни был, не терял бдительности, ведь классовый враг не дремлет. Ныне подобные рассуждения и предостережения покажутся неким анахронизмом. Но в далёком 1941-м они не были беспочвенны — большая вой на, охватившая Европу, стояла у западных рубежей Родины.

Тем временем, окончив с отличием двухгодичные чертёжно-конструкторские курсы, Надежда Дмитриева строила планы на ближайшее будущее. Молодая, энергичная, она ещё не знала, кем станет, но желание быть полезной стране росло и крепло в её девичьей душе. Никто уже  не вспомнит, что повлияло на решение пойти по стопам мамы. Но когда дочь примерила военную форму, в семье Дмитриевых к такому выбору отнеслись с пониманием.

Мария Сергеевна всё чаще возвращалась с работы за полночь. Домашние не могли не заметить, как она изменилась. Первое, что бросалось в глаза сразу, — улыбки исчезли с её лица. Разговоры за обеденным столом превратились в ритуал молчания, который никто не осмеливался нарушить. Однажды супруг, набравшись смелости, попытался узнать у супруги причину происходящего. Но вместо ответа увидел в глазах своей Машеньки только слёзы. Наверно, знала она что-то важное и вместе с тем страшное, но поделиться мыслями ни с мужем, ни с дочерью не могла, не имела права.

Начиная с 1940 года по стране поползли слухи о неизбежности войны с Германией. Люди жили в постоянной тревоге и с предчувствием большой беды. Помимо слухов, будораживших сознание обывателей, появлялись всякого рода байки и анекдоты на животрепещущую тему. Один из анекдотов был особо на слуху: «Товарищ Молотов будто бы спросил у Гитлера, чем объясняется концентрация германских войск в Польше, на границе с СССР? «Дравшиеся во Франции войска отведены в Польшу на отдых», — ответил Гитлер и задал Молотову встречный вопрос: «А чем объясняется концентрация советских войск на западной границе страны?» «Присутствие советских войск объясняется исключительно необходимостью охраны отдыхающих немцев», — любезно ответил Молотов». На публике такое не расскажешь. За подобный фольклор можно было запросто угодить на Лубянку.

Однажды ночью в квартире Дмитриевых раздался телефонный звонок: властный мужской голос попросил Марию Сергеевну срочно прибыть на работу, машина уже ждала у подъезда её дома. Проводив до дверей маму, Надежда подошла к календарю, что висел на стене среди фотографий её любимых киноартистов. На его отрывном листке значилось «21 июня 1941 года». Через две недели она — новоиспечённый сотрудник НКВД, должна приступить к служебным обязанностям на новом месте работы. Но эти две недели надо было ещё прожить… «Арест? — мысли хаотично путались в её голове после ухода мамы. — Маловероятно. Служебная необходимость? Но почему ночью, почему именно она? И позвонить нельзя, запрещено».

В семье Дмитриевых в ту ночь никто не спал. Не спали в ту ночь и фашисты: танкисты прогревали моторы своих танков, люфтваффе и лётный персонал загружали в бомболюки стальных чудовищ сотни тонн смертоносного груза, предназначенного для наших мирных городов.

Объявление о начале войны застало Надежду по дороге домой. Не доезжая до конечного пункта, трамвай остановился. На проезжей части стояли люди — они слушали разносившееся из репродуктора обращение Молотова к советскому народу.

«Объявление о начале войны, — вспоминала Надежда Александровна, — прозвучавшее 22 июня 1941 года, я запомнила на всю жизнь». В назначенный день и час она явилась по знакомому адресу на Лубянке. В небольшом кабинете, на стенах которого красовались агитационные плакаты, призывавшие беспощадно расправляться с врагами трудового народа — вредителями и бандитами всех мастей, её встретил всё тот же сотрудник НКВД, проводивший с ней собеседование по вопросу трудоустройства. Теперь она не боялась пугающего её ранее своей таинственностью слова «фельдъегерь»: мама однажды шепнула ей на ухо, что, мол, есть такая фельдъегерская служба, что сотрудники там носят военную форму. Работа ответственная и требует максимального внимания. «Случайных» людей туда не берут, но необходимо пройти проверку спецорганами. Таков порядок.

Сидя перед человеком в военной форме, который в начале их знакомства казался ей грозным и молчаливым, а теперь и не таким уж страшным и даже внешне приятным, она слушала, что он ей говорил. А он пытался объяснить, что ждёт её в случае, если вдруг она… Далее шло перечисление, что следовало ожидать при «невыполнении» или «нарушении» пунктов инструкции. Наконец, встав и по-молодецки поправив офицерский ремень, он протянул руку: «Поздравляю с назначением на должность стажёра. Вам следует завтра явиться в кабинет к руководству Службы согласно предписанию».

На расспросы знакомых и друзей о новом месте работы Надежда в шутливой форме отвечала заученной фразой: «Я теперь работаю в самом высоком здании Москвы». Но едва закончив фразу, тут же слышала в ответ: «На Лубянке — с его крыши видно Сибирь и Колыму». Нестареющий русский фольклор…

Кстати, о Лубянке. В общем архитектурном комплексе зданий под названием «Лубянка» было здание, в котором проходили общественно- политические мероприятия, связанные с различными событиями в нашей стране, и не только. Клуб НКВД СССР имени Ф. Э. Дзержинского, — в его фойе нередко исполняли «Рио- Риту» и «Брызги шампанского» — музыку военной поры. Счастливые пары кружили под звуки вальса, танцевали фокстрот и танго, которое… стало для Надежды судьбоносным. Всё в этой жизни происходит «однажды» и «впервые».

Шёл 1943 год. Мария Сергеевна привела дочь на торжественный вечер, посвящённый 26-й годовщине Великой Октябрьской социалистической революции. С трибуны собрания звучали призывы укреплять мощь и обороноспособность страны, беспощадно пресекать любые попытки дискредитировать политику горячо любимого товарища Сталина и т. д. и т. п. Величаниями в честь Ленина и Сталина под бурные аплодисменты ораторы завершали выступления. Бравурные речи рано или поздно заканчивались, и наступал долгожданный момент любого праздничного вечера — танцы: в их ритме знакомились, общались, влюблялись и просто танцевали. Минуты счастья и радости, как не хватало этого в горькое военное время. Надежде хотелось лишь одного, чтобы её заметили, пригласили на танец, и она не вправе будет отказать. Так и случилось. К ней подошёл высокий молодой человек кинематографической наружности: «Здравствуйте, меня зовут Илья. Можно вас пригласить?» Надежда сделала шаг навстречу. Это было первое в её жизни настоящее танго, на которое её пригласил мужчина. Илья смотрел на избранницу, как на богиню.

«В тот момент нам казалось, что мы одни на танцевальной площадке: мы и танго, — часто вспоминала Надежда Александровна, — такое лучезарное «Утомлённое солнце», и нет никого вокруг». Этот танец стал началом их любви.

Наутро фельдъегеря 2-го разряда Илью Комарова ждало очередное боевое задание, вылет за линию фронта. Метеосводка была неутешительной: низкая облачность и всё тот же, доставлявший лётному составу сплошные хлопоты и массу проблем, — боковой ветер. Редко направление ветра при взлёте и посадке совпадало с направлением полосы. Многое, если не всё, зависело от мастерства пилота. Любой другой лётчик гражданской авиации вряд ли рискнул бы сеть за штурвал машины и тем более с пассажирами, но для фельдъегерей, порой выполнявших роль, как самих пассажиров, так и членов экипажа, не было ничего невозможного.

Кем же были эти отважные люди, готовые выполнить приказ Ставки Верховного Главнокомандования, и почему за их головы вермахт назначал высокие награды, даже за мёртвых?

30 июня 1941 года из числа добровольцев — коммунистов и комсомольцев — была сформирована специальная «Лётная группа». Никаких льгот и привилегий работа в ней не давала. Единственной «привилегией» являлась постоянная опасность, которая подстерегала «лётчиков», так называли спецфельдъегерей группы, при выполнении каждого рейса. Тем не менее, число добровольцев во много раз превышало необходимую потребность.

Изначально «Лётная группа» входила в состав 4-го отделения отдела фельдъегерской связи Хозяйственного управления НКВД СССР (ОФС ХОЗУ НКВД СССР), которым руководил лейтенант государственной безопасности Александр Берёзкин. Первые полёты фельдъегеря совершали в трудные июльские дни 1941 года, когда обстановка на отдельных участках фронта до конца была не ясна, подразделения и части советской армии нередко бились, будучи в окружении, а на многих фронтовых позициях связь с командованием была потеряна. «Лётная группа» являлась связующим звеном между Ставкой Верховного главнокомандования и фронтом, на неё возлагались большие надежды. С риском для жизни сотрудники группы, зачастую на самолётах устаревших конструкций, пересекали линию фронта, доставляя срочные оперативные документы Генерального штаба в штабы Северного, Северо-Западного, Юго-Западного и Южного фронтов и 7-й отдельной армии. Они горели в огне и погибали в самолётах, до конца выполняя свой долг перед Родиной. На их место заступали добровольцы из числа оперативного состава фельдъегерской службы. Они бесстрашно отправлялись в полёты по проложенным маршрутам.

В их числе был и Илья Комаров — старшина госбезопасности, фельдъегерь 2-го разряда, тот самый мужчина с кинематографической наружностью, который покорит мастерством танца сердце Надежды Дмитриевой. Покорит и не отпустит до конца своей жизни.

Но шла войн а, и о танцах пришлось забыть. Красная армия, сломав под Сталинградом и Курском хребет фашистскому зверю, устремилась на Запад. Увеличилось не только количество, но и протяжённость фельдъегерских авиамаршрутов. Большая нагрузка в те дни легла на плечи экспедиторского состава подразделения фельдъегерской связи, которое для «Лётной группы» готовило спецгрузы, и где в основном трудились женщины.

Ветеран фельдъегерской службы Анна Тарасова в воспоминаниях рассказывала о работе в экспедиторском подразделении фельдсвязи во время войны: «Располагалась экспедиция тогда (начиная с 1941 года) в 3-х этажном здании на улице Кирова, дом 3 Работы было много, людей не хватало, но никто не жаловался на трудности военного времени и сложности в работе. Люди были терпеливы к трудностям и очень трудолюбивы. Трудились с полным пониманием необходимости своего дела и служебного долга. Никто не сомневался в нашей победе над фашистами, и что те трудности носили лишь временный характер».

22 июля, ровно через месяц после начала войны, первые бомбы упали на столицу.

Экспедиторское отделение в срочном порядке было переведено в другое, специально оборудованное подвальное помещение, по своей планировке больше схожее с бомбоубежищем. Это было сделано в целях безопасности личного состава Службы и сохранности корреспонденции. По сигналу воздушной тревоги экспедиторский состав заканчивал работу и выходил дежурить во двор, на крышу и чердак дома для борьбы с зажигательными бомбами, которые сбрасывали вражеские самолёты, — это в том случае, если фрицам удавалось прорваться к городу. К счастью, ни одна из «зажигалок» на «спецобъект» (так называли фельдъегеря своё здание с начала войны), не упала. Скорее всего, трёхэтажный, ничем не приметный дом, не представлял для немецких лётчиков никакой ценности, а, может, и по той причине, что немецким шпионам и диверсантам не удалось раскрыть тайну невзрачной, дореволюционного периода постройки, молчаливо соседствовавшей с Лубянкой.

Сюда, в экспедиторский состав фельдсвязи, попала сержант госбезопасности Надежда Дмитриева. С высокой ответственностью и пониманием она относилась к выполнению своих обязанностей, старалась не отставать от подруг по работе. Время романтических грёз для Надежды закончилось, началась трудная и важная для страны работа, сопряжённая порой с тяжёлым физическим трудом, не вязавшимся с образом хрупкой девушки. Корреспонденцию для экспедиции «доставляли» с первого этажа на второй вручную. Лестница была узкой для нестандартной тары, в которую упаковывали спецкорреспонденцию, и закрытый ящик с секретным грузом поднимали с помощью прикреплённой к нему верёвки через проём между этажами.

В январе 1943 года отдел фельдслужбы переехал на Малую Лубянку, 12 Разместился он на первых двух этажах и представлял собой большое и… неудобное для работы помещение. Но других вариантов не было. Шла войн а и об удобствах приказано (!) было забыть.

Кроме своей основной работы женщины фельдсвязисты дежурили в госпиталях. Это отнимало немало свободного времени и сил, которые могли бы быть потрачены на отдых. Но их ждали раненые, и бойцам нужна была помощь.

Важной дисциплиной в служебной деятельности сотрудников НКВД независимо от подразделений, чинов и рангов была спортивная подготовка. И потому о спорте фельдсвязисты не забывали. К примеру, сержант госбезопасности Надежда Дмитриева при сдаче спортивных нормативов неоднократно занимала призовые места. Кроме таких дисциплин, как пулевая стрельба, лыжный кросс, метание гранаты (с начала войны — метание связки гранат), Надежде приходилось выполнять настоящие боевые нормативы: ползать по-пластунски с винтовкой и в противогазе, уметь после всего этого поразить с нескольких выстрелов фанерную мишень. «С виду это было весьма впечатляющее зрелище», — вспоминала она не раз. Среди пожелтевших писем и фотографий есть немало грамот, которыми были отмечены её высокие спортивные достижения. «Товарищу Дмитриевой Н. участнице массовых соревнований по плаванию в 1942 году. Занявшей 1-е место по 12 Райсовету на дистанцию 100 метров стиль плавания «кролем» с результатом времени 2 мин. 19,3 секунды». И подпись: «Председатель Совета общества — старший лейтенант госбезопасности Кирпичников М. С.».  Занятия спортом позволяли всегда быть подтянутой, стройной и при этом не забывать, что даже на войн е женщина должна оставаться женщиной, тем более, если рядом любимый человек, с которым спокойно и надёжно.

Сколько спецотправлений за войн у подготовила Надежда Комарова, сейчас врядли кто назовёт. Но можно сказать с уверенностью: всё, что получал Илья от своей Надюши, отправляясь в опасное «путешествие» за линию фронта, согревало его сердце в полёте и прибавляло сил для возвращение домой.

Поток фронтовой корреспонденции, которая доставлялась фельдъегерями «Лётной группы», рос с каждым днём. Это требовало скорейшей её обработки и отправки по адресатам. Сердце Надежды Дмитриевой сжималось до боли, когда она брала в руки обугленные и простреленные пакеты, на которых порой было нельзя прочитать адрес, куда их следовало направлять. Но самой исключительной для сотрудников экспедиции была корреспонденция с пометкой «СМЕРШ»: её требовалось вне очереди, без задержек и иных причин в течение 5 минут (!) доставлять в дом № 2 на Лубянке. Особое внимание уделялось шифровкам, которые ждали и о прибытии которых справлялись по телефону сотрудники контрразведки. Малейшая задержка в доставке подобной корреспонденции могла привести к неприятным последствиям.

Продолжение истории династии Комаровых — в следующем номере.