ДУХОВНАЯ ТРАДИЦИЯ ЗАЩИТЫ ОТЕЧЕСТВА В АРХИТЕКТУРЕ РУССКИХ ПРАВОСЛАВНЫХ ХРАМОВ

Дата: 
27 октября 2019
Журнал №: 

Особое отношение к войне и воинской повинности в русской культуре обусловили традицию строительства храмов воинской славы. Возникнув в Древней Руси, по мере своего развития она обрела национальные архитектурно-художественные формы организации сакральных пространств русского воинского духа. О роли данной традиции в возрождении духовно-нравственных основ развития народов России и обеспечении боеспособности вооружённых сил страны — в материале доцента Санкт-Петербургской государственной художественно-промышленной академии им. А. Л. Штиглица, кандидата юридических наук Юрия Бундина.

Текст: Юрий Бундин

В России традиция сооружения триумфальных арок, связанных с празднованиями военных побед, была заимствована в Западной Европе в начале XVIII века Петром Первым. Достигнув апогея к началу XIX века, возведение триумфальных арок стало эволюционировать в сторону создания памятников воинской славы. Как и другие подобные архитектурные сооружения — колонны, стелы, обелиски, они стали играть роль композиционных центров в имперском градостроительстве. Характерным примером может служить творение архитектора В. Стасова «Московские ворота» в Петербурге. Большинство триумфальных арок воздвигнуто в честь российских побед в войне 1812 года.

В советский период такого рода триумфальное зодчество развития не получило, за исключением возведения в годы Великой Отечественной войны временных арок победы в Ленинграде: на Московском шоссе (архитектор А. Гегелло), в Невском районе (архитекторы Д. Гольдгор и  И. Фомин) и в Кировском районе (архитектор А. Каменский).

Подобная метаморфоза обусловлена особенностями православного мировоззрения, по-своему переработавшего и воплотившего античную традицию торжества славы. Если типичный античный храм, как пишет игумен Александр (Фёдоров), это прежде всего объём, воспринимаемый снаружи, своего рода архитектурная скульптура, предназначенная для «божества», то христианский храм организует пространство вокруг святыни — места Присутствия Божия. Пространственный образ арки, олицетворяющий Небесный Иерусалим, возникает в архитектуре раннехристианских базиликальных храмов, развивается и закрепляется в их конструкции и декоре, становится иконографическим прототипом иконостаса. Семантика торжественного входа, свойственная античному сооружению, переносится в христианской архитектуре на символическую декорацию находящейся внутри базилики арки, а торжественность сюжетов связывается с торжеством православия. Любопытно отметить, что в XIX веке в России в рамках классического стиля в храмовой архитектуре иконостас в своих пластических решениях практически дословно повторяет античную триумфальную арку с её портиком и фронтоном.

В архитектуре русских православных храмов арочный проём триумфального портала семантически связан с комарно-плоскостной структурой мироздания в христианстве. Комара или верхняя часть портала обозначает Мир Бога, а ниже расположен сотворённый им Мир. Изображение двойственной «комарно-плоскостной » концепции мироздания можно видеть в миниатюре «Разделение вод» Толковой палеи. Этот мотив — один из важнейших в храмовой архитектуре с бесконечным перетеканием разноориентированных арочных проёмов, подпирающих купола крестовокупольных сооружений, создаёт возвышенное и бесконечно радостное и торжественное впечатление.

На Руси и в России по христианской традиции военные победы свидетельствовали о Промысле Божием и заступничестве за православное воинство и православное государство. Победы отмечались постройкой православных храмов, которые имели значение духовных триумфальных памятников. Война для России, в отличие от западноевропейских стран, не была доходным промыслом, не преследовала экономических целей, а выступала моментом истины, мгновением исторического выбора между «быть или не быть». Для русского человека война представлялась, скорее, как оборонительная и освободительная, а не захватническая. Поэтому победа над вероломным врагом всегда имела особое духовное измерение, означала торжество созидательной жизни над стихией разрушения и была делом всего народа, когда всеобщая воинская повинность воспринималась как долг служения Отечеству, а не только как мобилизация вооружённых и обученных формирований. Поэтому победа отмечалась всем миром. Библейская заповедь «Нет больше той любви, аще кто положит жизнь свою за други своя» (Ин. 15:13) стала парадигмой русского воинского служения и получила непосредственное отражение в православном храмовом зодчестве.

Сегодня трудно однозначно определить, когда на Руси было положено начало традиции возведения храмов в ознаменование военных побед. Однако с уверенностью можно сказать, что устойчивый характер эта традиция обрела во времена Ивана Грозного. Наиболее известен в этом отношении храм Покрова Пресвятой Богородицы «что на Рву» в Москве или собор Василия Блаженного, воздвигнутый в качестве памятника победы над Казанским и Астраханским царствами. Собор Покрова Пресвятой Богородицы построен царём Иваном IV в 1555—1561 годах по обету «как ему государю Бог поручил Казанское царство». Храмы, воздвигнутые по обету за одержанную победу, освящались обычно во имя тех святых, в день празднования которых произошло решающее сражение. Считалось, что именно эти святые покровительствовали победе над врагом. Особенность собора Покрова в том, что посвящения его приделов были связаны не только с днём взятия Казани — 2 октября 1552 года, но и с другими днями, которые были отмечены важными событиями Казанского похода и осады города.

Наряду с приделом святых Киприана и Иустины, память которых празднуется 2 октября, построены приделы святителя Григория Армянского, поминаемого 30 сентября, когда была взорвана Арская башня и одержана победа на Арском поле, а также преподобного Александра Свирского и святителей Александра, Иоанна и Павла Нового, поминаемых 30 августа, когда произошла битва с войсками царевича Епанчи. Посвящения других приделов имеют более общий характер и связаны с представлениями о заступничестве Божией Матери и русских чудотворцев, а также с историей Спасения рода человеческого.

Об образном строе храма сказано немало. Сакрально значение самой речной «стрелки» на перекрёстке водных торговых путей как пространственной доминанты. Легко и гармонично членятся комарно-плоскостными элементами фасады церкви. Они повторяются в арочных элементах входа, изящных световых проёмах стен и барабана, экстерьерной нише с иконой на южном фасаде. Общему впечатлению «портала» соответствует и барабан с куполом, и весь храм как своего рода Божий Мир.

Блестяще и техническое решение ленточного фундамента из хорошо подобранных камней, поверх которых устроены стены высотой 3,7 м, засыпанные глинистой насыпью. Фундамент уходит вглубь более чем на 5 м. Ни разливы рек, ни состояние грунтов не повлияли на состояние церкви. Крестово-купольная концепция, квадратный в плане четверик примерно 10.10 м без апсид, аркатурный с колонками декор с особым соотношением вертикалей и горизонталей, синтезом природного пространства и секретами визуальных перспектив придают особую «высотность» интерьеру, устремлённость в Царствие небесное. Семантические, технологические и пространственные стороны образа храма, созданного в честь победы 1552 года, несут в себе черты победного строя триумфальных арок, отмечая божественную сущность самого события.

Нововведения Петра Первого не только не прервали эту традицию, но и придали ей новое качество. В Петербурге после разгрома шведов под Полтавой сооружается деревянная церковь, на месте которой в 1728—1740 годах строится каменный Сампсониевский собор по заступничеству Святого Сампсония в день Полтавской победы (27 июня).

В память Гангутской виктории и славной морской битвы у острова Гренгам в 1735—1736 годах в Петербурге строится Пантелеймоновская церковь. Историческая победа русского народа в Отечественной войне 1812 года отмечается сооружением Казанского собора в Петербурге и храма Христа Спасителя в Москве. Первоначально задуманный как православный храм, петербургский собор в дальнейшем обретает качество воинского мемориала, места погребения великого русского полководца М. Кутузова и размещения военных трофеев. Единый ансамбль воинской славы России формируют установленные на прихрамовой территории памятники выдающимся русским военачальникам — фельдмаршалу М. Кутузову и генерал-фельдмаршалу М. Барклаю де Толли — полным кавалерам ордена Святого Георгия.

Часто такие храмы возводились на народные деньги. Памятником военных побед России на рубеже XVIII—XIX веков стал собор Христа Спасителя в Москве, разрушенный в годы советской власти и восстановленный в новейшее время. Воздвигнутый по проекту архитектора К. Тона, храм является коллективным памятником воинам Русской императорской армии, погибшим в войне с Наполеоном и заграничных походах 1797—1806 и 1814—1815 годов.

Всё многообразие храмов воинской славы условно можно разделить на три типа. Первый тип, положивший начало такого рода архитектурной традиции, образуют храмы, построенные «по обету», в ознаменование конкретных военных побед и покровительствовавших этим победам святых. Следующий тип — храмы, памятники победы русского воинского духа, отражавшие периоды военной истории. Наконец, на рубеже XX века сформировался ещё один, третий тип воинского храма, который составили воинские соборы, посвящённые родам и видам вооружённых сил, а также войсковые, полковые и судовые церкви, отражавшие ратный путь и традиции конкретных воинских формирований.

Самостоятельное место в церковном зодчестве занимают капитульные (орденские) храмы, посвящённые святому-покровителю государственного ордена, либо имеющие престол с соответствующим посвящением. В современном понимании такие храмы носили «клубный» характер для кавалеров соответствующих орденов: одним из обычаев орденских храмов было присутствие на обедне в день престольного праздника кавалеров соответствующего ордена в особых костюмах, а затем совместная трапеза. На фасадах орденских храмов укреплялся знак соответствующего ордена. Всего в Санкт-Петербурге было 8 капитульных храмов, из которых следует выделить храм ордена св. Георгия Победоносца (церковь Рождества святого Иоанна Предтечи «Чесменская»), построенный в ознаменование победы русского флота над турецким в Чесменской бухте Эгейского моря в 1770 году.

Иная (псевдоготическая) стилистика Чесменской церкви, которую именуют иногда русской готикой, сохраняет черты торжества победы, прежде всего, в слитности объёма, его возвышения на местности. Псевдоготика дала более сложную пространственную структуру. Но, несмотря на характер проторомантического направления в архитектуре петровско-екатерининской эпохи и вольное сочетание византийских и европейской черт, часто дополненных масонской символикой, здесь также присутствуют комарно-плоскостные структуры. И этот тип сохраняет присущую триумфальной архитектуре идею Победы с именем Бога.

Существовала ещё одна, к настоящему времени малоизученная традиция строительства так называемых оборонных церквей, имеющих не только духовное, но и фортификационное назначение. Пример тому — оборонная церковь св. Онуфрия в Посаде Рыботыцкой — старейшая из сохранившихся каменных православных церквей на территории Польши. Подобные постройки появились на территории Галицкой Руси, точнее — бывшего ГалицкоВолынского княжества с православным в большинстве своём населением в связи с постоянной турецко-татарской угрозой. В них традиционная двучастная постройка дополнялась оборонительной башней. Примеры подобных оборонных церквей имеют место на территории современной Украины, в Закарпатской, Львовской, Тернопольской и Хмельницкой областях.

Необходимо отметить, что храм призван проповедовать мысль о небесной награде человеку, следующему наставлениям церкви. В случае воинских храмов, традиция их строительства восходит к ветхозаветной заповеди «ибо не от множества войска бывает победа на войне, но с неба приходит сила».

Духовная реальность храма выражается в его архитектуре благодаря особой символике. Исходя из догматического учения Православной церкви о будущем преобразовании неба и земли в Царство Божие, храм символизирует собой Небесное Царство, возвращённый оправданному человечеству Рай. Для архитекторов, помимо традиционности, символической или иносказательной значимости форм, важна их функциональная обусловленность, включённость в стилистическое направление.

Эти принципы храмостроительства имели особое выражение в архитектонике и пластике воинских храмов, решениях их интерьеров и фасадов. Их архитектурная визуализация выходила за пределы обычного восприятия. Значительную роль в этом играла воинская символика, военные реликвии и трофеи. Именно они, вписанные в традиционную архитектонику храма, служили для организации сакрального пространства воинского жертвоприношения.

Примером организации храмового пространства с использованием традиционной для православия символики цвета служит Казанский собор на Красной площади в Москве. Этот храм можно считать символом Церкви Воинствующей. «Золочёные латы, красные плащи и белые с золотыми концами крылья» — эти цвета соответствуют описанию в Апокалипсисе Христова воинства небесного, сражающегося со Зверем и его «лжепророком». «Царь царей и Господь господствующих» восседает на белом коне и облачён в «одежду, обагрённую кровию». Воинство его в белых одеяниях (виссонах) следует за ним на белых конях. Основная цветовая гамма Казанского собора — сочетание красного, белого и золотого цветов — совпадает с цветами одежды русской конницы и апокалипсического Войска Небесного и в данном случае символизирует Воинство Христово. Но вместе с тем, общий образный строй собора, невероятное фактурно-цветовое богатство оставляют впечатление ликования, праздника, что ассоциируется с покровительством Неба над Россией и торжества её божественной силы.

В византийской православной эстетике цвета имели символический смысл. Золото было символом Божественного сияния, Самого Бога. Красный цвет означал пламень, огонь, карающий и очищающий. Он также являлся символом Крови Христовой, искупляющей грехи человечества. Белый цвет — цвет святости и чистоты, отрешённости от мирского, устремлённости к духовной простоте и возвышенности. Кокошники символизировали Силы Небесные и пламенную, огненную веру. Глубинность символики соответствует замыслу Казанского собора как воинского храма православной Москвы — «щита и меча» России и всего христианского мира.

Храм Христа Спасителя «На водах» в Петербурге, утраченный памятник архитектуры, был хранилищем реликвий Русско-японской войны 1904—1905 годов. Он являл подход к организации сакрального пространства с широким использованием воинских символов, атрибутов и реликвий. В интерьере храма размещались небольшие иконы, бывшие на кораблях во время боёв и спасённые перед их гибелью, в том числе и икона с легендарного «Варяга». Сюда торжественно перенесли знамя бывшего Квантунского экипажа, находившееся в Порт-Артуре во время осады. В экспозиции были представлены георгиевские кресты и другие военные награды, личные вещи, фотографии погибших моряков, документы и иные свидетельства событий Русско-японской войны. В интерьерах храма всё напоминало о его мемориальном значении: алтарная завеса в виде военно-морского Андреевского флага, изображения святых — покровителей кораблей. На стенах — бронзовые мемориальные доски с названиями кораблей, именами погибших в боях и умерших от ран моряков — от адмиралов до младших чинов. По рисунку академика Н. Бруни для алтаря была создана мозаика с изображением Иисуса, шествующего по водам, от которой и пошло народное название собора «Спас на водах».

Одним из самых ярких воплощений идеи храма-памятника воинской славы, как итог развития полковых и судовых церквей, стал Кронштадтский Морской Никольский Ставропигиальный собор, возведённый в 1901—1913 годах в византийском стиле по проекту архитектора В. Косякова на личные пожертвования моряков. Храм задумывался как памятник морякам и военно-морской славе России, о чём указывал в своей записке на имя управляющего Морским министерством П. Тыртова главный командир Кронштадтского порта вице-адмирал Н. Канзаков. В храме предлагалось разместить чёрные мраморные доски с именами всех деятелей флота и корпусов, принёсших пользу родному флоту и науке. Вместе с именами славных героев, принимавших участие в сражениях, планировалось указать и имена погибших при исполнении обязанностей, а также сосредоточить трофеи морских побед, знамённые флаги экипажей, иконы, как воздвигаемые в память погибших судов, так и пожертвованные в экипажи или на суда. Последние предполагалось хранить в особой ризнице при храме с обозначением принадлежности кораблю или экипажу. А сам храм посвятить во имя святого Николая Чудотворца как покровителя моряков.

Выбор святителя Николая Чудотворца, как одного из самых почитаемых в христианстве святых, был неслучаен, ибо он считается покровителем мореходства, странствующих и путешествующих. В организации сакральных пространств храма святителю Николаю специально посвящён цикл росписей — восемь больших фресок в нише галерей, изображающих чудеса, связанные с морской стихией: «Святитель Николай спасает от потопления моряков», «Святитель Николай воскрешает моряка», «Святитель Николай спасает от потопления патриарха Афанасия» и другие.

В числе аналогичных храмовых сооружений Кронштадтский Морской собор выделяется особой целостной иконографической программой. Важнейшую связующую роль в объединении разностилевых сюжетов в единый ансамбль играет орнаментика храма. Изобразительные композиции окружены орнаментальной живописью, в которой древние христиан ские символы соединены с морской тематикой. Наряду с традиционным христологическим значением (корабль — символ церкви, якорь — надежда, рыба — древнейшее олицетворение Христа) живопись имеет прямое отношение к значению собора как храма-памятника российскому военно-морскому флоту.

Кронштадтский Морской собор в советское время (1929) был закрыт. В 2005 году по инициативе кронштадтского Морского собрания начались работы по воссозданию военно-морской святыни, после успешного завершения которых собор вновь обрёл статус главного военно-морского храма.

Особое внимание при строительстве храмов воинской славы уделялось фасадам зданий и прихрамовой территории, составляющей единый архитектурный ансамбль. Так, в саду перед Николо-Богоявленским Морским собором в Санкт-Петербурге в 1908 году был воздвигнут Цусимский обелиск в память о погибшем в Цусимском сражении экипаже броненосца «Император Александр III». Вокруг Спасо-Преображенского собора сооружена ограда из ста двух трофейных турецких пушек, взятых после падения крепостей Варны, Шумлы, Силистрии и др. Главные ворота увенчали бронзовые медали с надписью: «За турецкую войну 1828—1829 годов». Перед Свято-Троицким собором в 1886 году воздвигнут памятник Славы в честь подвигов русских солдат в Русско-турецкой войне 1877—1878 годов. Сложенный из 140 трофейных пушек он завершался крылатой фигурой Победы с лавровым венком и пальмовой ветвью в руках. На семиметровом пьедестале памятника находились бронзовые доски с выбитыми на них наименованиями войсковых частей, участвовавших в войне.

Высшее военное начальство Российской империи уделяло особое внимание строительству воинских церквей, как необходимому условию религиозно-нравственного воспитания и поддержки христианского воинского духа в войсках. В 1900 году военный министр А. Куропаткин в докладе на Высочайшее имя писал: «…представляется необходимым изыскать средства для постройки церквей при всех частях войск, в которых по штату положены священники, и для расширения существующих Войсковых храмов, для чего необходимо разработать тип военной церкви». На подлинном докладе собственною Его Императорского Величества рукою было написано: «Дай Бог в скором времени удовлетворить религиозные нужды войск, что я считаю делом в высокой степени важным. 23 января 1900 года». Учреждённая по Высочайшему повелению особая комиссия при главном штабе выработала тип военной церкви, образцовой не по роскоши и убранству, а по вместительности и экономичности.

К 1913 году только в Санкт-Петербурге наряду с уже имевшимися и построенными заново по военному ведомству было три собора (Спасо-Преображенский всей гвардии, Сергиевский всей артиллерии и Свято-Троицкий лейб-гвардии Измайловского полка) и более 500 церквей (домовых, полковых, госпитальных, при тюрьмах и при военных учреждениях и военных школах). По морскому ведомству — два собора (Адмиралтейский святого Спиридона Тримифунтского и Николаевский-Богоявленский), в Кронштадте — Кронштадтский Морской собор с приписными церквами морской Богоявленской и Николаевской в манеже, шесть церквей, включая церковь-памятник морякам, погибшим в войну с Японией («Спаса на водах»), и церковь святой Живоначальной Троицы при Адмиралтейских Ижорских заводах в Колпино, а также около 30 судовых церквей на кораблях Балтийского флота (линкорах, броненосных крейсерах, крейсерах, учебных судах, транспортах и заградителях).

Развитие храмового триумфального зодчества в России сформировало уникальную традицию — национальную архитектурно-художественную школу, что позволяло органически сочетать функции храма, музея, памятника и пантеона. К началу XX века в столице Российской империи, обладавшей крупнейшим церковно-мемориальным ансамблем полковых храмов, была представлена вся доблестная история России императорского периода. Это имело исключительную эмоциональную силу воздействия и служило воспитанию чувства патриотизма.

В советское время именно эти храмы были уничтожены в первую очередь (например, Сергиевский всей артиллерии собор, церковь Косьмы и Дамиана лейб-гвардии Сапёрного батальона, церковь священномученика Мирония лейб-гардии Егерского полка, Благовещенский собор лейб-гвардии Конного полка в Санкт-Петербурге и другие). А немногие оставшиеся, например, Спасо-Преображенский и Николо-Богоявленский соборы, здание Свято-Троицкого собора  лейб-гвардии Измайловского полка — были лишены статуса воинских. Кроме того, нереализованными остались уникальные по своей задумке храмы-памятники побед русского воинского духа на полях сражений Первой мировой войны.

В 1916 году по поручению Главного совета Всероссийского общества памяти воинов Русской Армии, павших в войну 1914—1916 гг. с Германией, Австрией и Турцией, Императорским обществом архитекторов-художников проведён конкурс по созданию проектов мемориальных архитектурных сооружений для братских кладбищ Великой войны. Первой премии удостоился художник-архитектор С. Антонов за проект каменной церкви-памятника. По волеизъявлению императора Николая II церковь планировалось возвести на Братском Казанском кладбище в Царском селе. Другим примером может служить храм Спаса Преображения на Братском кладбище в Москве, построенный архитектором А. Щусевым в неорусском стиле с традициями северного зодчества. Он был возведён на средства супругов Катковых в память об их сыновьях, погибших на войне в день Преображения Господня. Снесён в конце 1940-х годов.

Русская традиция храмового триумфально го зодчества была восстановлена и получила дальнейшее воплощение в творчестве современных российских архитекторов. Первым храмом-памятником русской воинской славы, сооружённым в Москве в постсоветское время, стала церковь святого Георгия Победоносца. Её возвели на Поклонной горе к 50-летию Победы над фашизмом, в том числе и как посвящение небесному покровителю великого полководца Г. Жукова.

В настоящее время в Москве, в парке Патриот, создаётся обширный храмовый комплекс. Спроектированный в монументальном русско-византийском стиле он будет символизировать духовность русского воинства, поднимающего меч только для защиты своего Отечества. По замыслу создателей, Главный храм Вооружённых сил России воздвигается для единения всех православных верующих военнослужащих. Создание такого комплекса имеет не только узкопрофессиональное, но и всенародное значение, поскольку отвечает идее соборности национального сознания.

И переоценить это невозможно, поскольку являет собой продолжение многовековой традиции строительства храмов воинской славы — мощнейшего ресурса возрождения духовно-нравственных основ народов России.