ЗАМЕТКИ ОБ ИСЛАМСКОМ БАНКИНГЕ: ЗА И ПРОТИВ

Дата: 
20 августа 2015
Журнал №: 
Рубрика: 

Использование экономических концепций в целях государственного строительства и расширения влияния той или иной модели государственного устройства не является чем-то необычным для современного мира. Так, турецкая экономическая концепция восстановления «Великого шёлкового пути» успешно служит турецкой национальной идее, а идея монетизации успешно обслуживает построение Pax America и содействует в той или иной степени успешности создания единой европейской нации в рамках идеологии «нового миропорядка». Мы предлагаем собственный взгляд на концепцию исламских финансов, тесно связанную с глобальным проектом построения Pax Islamica, и пытаемся предвосхитить возможные линии взаимодействия этой концепции с концепцией построения Pax Russica или, проще говоря, идеологией Русского мира и экономическими аспектами российских национальных интересов. Очевидно, что интеграционные геополитические и геоэкономические концепции находятся в стадии становления, приобретают сетевой характер и ведут между собой конкурентную борьбу, в которую вовлекаются старые рынки или создаются новые. Не всегда эта борьба совместима с региональной политической и экономической стабильностью.

Автор: Галина Хазриева

Несколько лет назад я путешествовала по Ближнему и Среднему Востоку. Тогда я живо интересовалась вопросами исламских финансов и даже написала предисловие к книге индонезийского финансиста и главы банка «Муамалат». Заходя во все книжные магазины, неизменно спрашивала книги на эту тему. Сразу скажу, что книг по теории исламских финансов в сердце мусульманского мира – Саудовской Аравии – я не нашла. Но чем ближе я смещалась к Европе, тем живее становились беседы об исламской экономике и особенно об организации банковского дела. Немало хороших книг на эту тему я приобрела в Турции. Пробиваясь сквозь завесу языков и неоднозначность темы, я не скоро начала обращать внимание на торговцев книгами. И вот однажды мои спутники всё же заставили меня признать тот факт, что моими главными собеседниками на эту тему были молодые люди, свято уверовавшие в то, что «ислам – это решение». В том числе и решение финансовых проблем. Проще говоря, все свои самые важные находки я сделала в «ваххабитских» магазинах или магазинах, принадлежащих идейным последователям архаизирующего реформирования ислама. Но не обошла эта проблематика и тех мусульманских бизнесменов и интеллектуалов, для которых по традиции ближе далёкий от ваххабизма суфизм. Малазийские «тигры», а также сомалийские и суданские духовные и светские власти предпринимали ряд попыток укрепить государственность «религиозным патриотизмом». Они пытались вернуть доверие граждан своих стран к государству через эксплуатацию экономической идеи справедливого распределения кредитной денежной массы среди населения через банковскую систему. Эта же идея апробировалась на роль национальной. На мой вкус, идея рискованная. Ибо банку банково, а Богу богово. Справедливое общество ни в Судане, ни в Индонезии, ни даже в Ливии с помощью «исламских» финансов построено не было и политических кризисов избежать не помогло. Несмотря на это, идея продолжает жить, изменяя религиозные смыслы на светские, и ведёт мир к глобальной реисламизации. Под реисламизацией я понимаю не возвращение к фундаментальным истокам пророческой традиции, а пропаганду политэкономических доктрин, лишённых сакральных смыслов, утверждающих примат материального над духовным. И «исламские» финансы – это не решение проблемы мусульманского мира, а сама проблема.

А теперь по порядку…

Идеология политической реисламизации мусульманских народов мира, без сомнения, возникла в ответ на затяжной идейно-политический, экономический и духовный кризис в мире последователей ислама в результате колониальной, затем неоколониальной, а теперь и неонеоколониальной и по-постмодернистски эклектичной и противоречивой мировой политики. В ответ на эти кризисы мусульманский мир вырабатывал собственные ответы на угрозы своей культурной и религиозной идентичности. И поскольку единственным знаменателем этого мира является ислам, то постепенно происходила политическая мобилизация богословской доктрины. Политизация ислама вела исламствующих интеллектуалов к опасному для самого ислама выводу о необходимости системного противостояния современному западному влиянию и построению справедливого мира на сугубо религиозных основаниях. Апофеозом этой идеи стали кровавые акции организации «Боко харам», потрясшие мир своей бессмысленной жестокостью. Но о жёстком противостоянии христианскому и западному миру заявляли и фашиствующий муфтий Иерусалима палестинец Мухаммад аль-Хусейни (ок. 1895–1974), и далёкий от радикальных идей египтянин Хасан аль-Банна (1906–1949), и казнённый за антиамериканскую пропаганду его последователь Саид Кутб (1906–1966), и создатель идеологии «Хизб-ут-Тахрир» пакистанец Набхани (1909–1977), и глава международной религиозной организации Всемирный совет мусульманских учёных катарский египтянин Юсуф аль-Карадави (род. 1935), и даже проамериканский пацифист турок Фетуллах Гюлен (род. 1941). Они до неузнаваемости изменили восприятие и понимание исламской доктрины в мире. Сакрализуя несакральное и десакрализируя сакральное, они постепенно превратили исламскую доктрину в собственный авторский политический проект. И финансы сыграли в этой метаморфозе едва ли не самую главную роль.

Но вернёмся на Запад – туда, где эти метаморфозы были горячо поддержаны. Известный российский исследователь истории развития «исламской» экономики Р. Беккин указывает, что в марте 2009 года в официальном органе Ватикана Osservatore Romano появилась статья, в которой западные банки призывались внимательно изучить принципы исламской финансовой системы, чтобы вернуть доверие клиентов в период кризиса. Даже непосвящённому читателю ясно, что ватиканские банкиры и брокеры обратились к идее развития исламского банкинга отнюдь не для укрепления столпов ислама. Очевидно, что манипулятивные (вернуть доверие) и стилистические (исламские) задачи превалировали над антикризисными. Кризис – это неотъемлемый спутник капитализма, и преодолеть его без ограбления слабых экономик невозможно. 

Муфтий Иерусалима Мухаммад Амин аль-Хусейни в компании немецких и боснийск их членов СС. Муфтий был ярым сторонником нацистcкой Германии, встречался с Гитлером и другими фашистcкими лидерами, помог сформировать эсэсовскую дивизию из югославских мусульман-боснийцев

В 1991 году на волне либерализации религиозной жизни и в погоне за использованием синдицированного кредитования не только со стороны западных, но и ближневосточных партнёров в подавленную Россию проник общемусульманский антиколониальный дискурс, который под влиянием идеологов постепенно превращается в антироссийский и русофобский. А вслед за ним последовала идеология сакрализации «исламской» экономики и финансов. Играя на доверии российских мусульман ко всему, что имело арабо-мусульманский источник, пропагандисты назвали эту экономику «нравственной», а финансы – «дозволенными Всевышним», в то время как «неисламские» финансы считаются недозволенными. Так, банальная конкуренция на мировом финансовом рынке сразу же погрузилась в контекст идейно-политического противостояния, повысив и без того высокий градус антисемитской риторики в мусульманском мире, и начала способствовать углублению размежевания мусульманско-православного и иудео-христианского мира России. Побочным эффектом мировой кредитной экспансии стала фрагментация русского мира.

Дальнейшее развитие этих идей вело к конструированию различных тактик в борьбе за «исламский миропорядок». Тактики эти – от построения халифата (в том числе насильственными методами) до «мягкой шариатизации» и продвижения вглубь западного или русского (российского) мира – лежали в парадигме качественно иных общественных, политических и экономических институтов, основанных на идее «исламской» солидарности и «экономике справедливости». В рамках глобального политического реисламизаторства богословская идея о равенстве всех людей перед Богом свернула к идее социальной или исторической справедливости и нашла выражение в простой формуле «справедливо лишь то, что согласуется с шариатом». О том, что богословское понятие справедливости в исламе отличается от «большевистского» её понимания, как правило, идеологи умалчивают.

Действительно, западная политика середины XX – начала XXI века в арабо-мусульманском мире не была образцом справедливости. Скорее, наоборот, она активно способствовала углублению экономических кризисов, а следовательно, и появлению массового апокалиптического мировоззрения. Носитель кризисного мировоззрения политического исламизма ставил перед собой задачи скорее материальные, а не духовные, но получал высшую легитимацию – легитимацию от имени ислама. Сегодня массовая деятельность носителей кризисного мировоззрения часто сводится к политической фронде с использованием экономических символов борьбы за «исламское единство» (халяль-питание, под которым понимается то, что произведено в рамках мусульманской пищевой халяль-индустрии, включая питьевую воду, хотя на самом деле термин «халяль» касается только того, что связано с пролитием крови; халяль-одежда, халяль-туризм, халяль-образование – от шариатских детских садов до университетского образования, исламская нефтедобыча и халяль-транзит углеводородов, производство исламского халяль-цемента, вплоть до досок объявления террористической организации «Исламского государства Ирака и Леванта», публикующего списки халяль-профессий. К построению халяльной экономической модели добавляется проповедь борьбы с любым национальным государством, независимо от того, является это государство мусульманским в своей основе или нет.  

Фетуллах Гюлен – турецкий писатель, бывший имам и проповедник и исламский общественный деятель. Инициатор и основатель общественного движения «Хизмет» – также называемого «Секта Гюлена»

Нешариатское государство понимается исключительно как инструмент насилия и порабощения мусульман. Надо отметить, что результаты кризисного религиозного мышления известные западные интеллектуалы предчувствовали сразу после Второй мировой войны. Английский историк с православными корнями А. Хурани подчёркивал, что постоянное давление западного мира на самосознание арабов однажды заставит их оказать подобное же давление на западный мир. Свидетелями исполнения этого предсказания мы становимся сегодня, когда исламский мир осуществляет своё наступление уже не только идейно-политически, но и при помощи военной силы вкупе с инструментами шариатского предпринимательства (несколько лет назад в Лондоне разразился скандал в связи с тем, что практически все предприятия быстрого питания в cтолице Великобритании снабжались «халяльным» мясом).

Первооткрывателем банковского рынка в России стал основатель и председатель правления МКБ «Бадр-Форте Банк», один из создателей Российского союза страховщиков, участник ежегодных встреч годового собрания Исламского банка развития, член исполкома Ассоциации национальных институтов финансового развития стран – членов ОИК, основатель и председатель Гильдии деловых мусульман, один из организаторов Российско-арабского делового совета при ТПП РФ Адалет Джабиев («Бадр-Форте Банк» был закрыт по обвинению в отмывании средств террористических организаций). По его мнению, в России есть политики и экономисты, которые предлагают сотрудничество на пути пересмотра существующей экономической модели управления российской экономикой и готовы содействовать формированию иной, «более прогрессивной правовой среды». В банковской сфере главными недостатками российской системы кредитования банкир считает борьбу менеджеров за сделку с высоким процентом и отсутствие в банковской экономике религиозного (индивидуального) подхода к клиенту. 

Среди наиболее важных областей для вложения средств «исламского» банка он назвал три: создание и развитие халяльной индустрии, сети халяльных производств и системы дистрибуции; создание финансово-кредитного сектора, поскольку «с его помощью можно поддерживать наших братьев, открывающих паевые общества... особенно в секторе малого и среднего бизнеса, соответствующего нормам шариата»; создание собственного информационного проекта – привлечение инвестиций для развития исламского контента. По мнению банкира, «нам (мусульманам) навязывают чуждые образы и модели, потому что мы не предлагаем своего контента, а …развитие сетевых систем показывает – кто управляет контентом, тот управляет и миром».

Декларированными целями специалистов по исламскому банкингу в России являются: (а) развитие инновационной мировой экономической среды, для чего необходимо демонтировать всю современную мировую архитектуру банковской системы; (б) создание резервной исламской валюты, которая была бы полностью автономной от имеющихся валют и обслуживала бы только обменные операции в мусульманском мире.

Компания «Рисалат Холдинг» выступила в качестве генерального партнёра IV Московской международной выставки халяль Moscow 2013 на ВВЦ

По мнению экспертов, именно отсутствие такой валюты тормозит «межисламские торговые отношения». Смысл высказывания ясен: торговый оборот мусульманских стран между собой в семь раз меньше торгового оборота с ЕС и США, а после разрушения крупных экономик ближневосточного мира – Сирии, Ливии, Ирака и Египта – доля торгового оборота стала ещё меньше. Идеи «исламского динара» и «золотого динара» не получили единогласной поддержки представителей мусульманского мира, поскольку пятёрка стран Персидского залива, идущая в фарватере США и Великобритании, владеющих 80% мирового капитала, отказалась дебатировать данный вопрос в ЛАГ. Хотя вопрос альтернативной банковской системы в мире – это вопрос суверенитета национальных экономик и религиозной идентичности мусульман, а также вопрос исламской солидарности, в странах мусульманского мира исламский банкинг находится на периферии финансовой жизни и рассматривается как альтернативная финансовая площадка. Риски в исламском банкинге плохо купируются. В Королевстве Саудовская Аравия до 2011 года не было ни одного «исламского» банка с полной линейкой шариатских услуг, и «исламские окна», подобно Великобритании, первоначально появились там в обычных банках. В Кувейте исламские банки появились как государственная инициатива по указу эмира. В Катаре шариатские банки появились позже, чем в Кувейте. В Бахрейне шариатский банк выступает сегодня главным регулятором финансовых отношений при отсутствии законодательства, регулирующего его деятельность.

В Индонезии шариатский банк «Муамалат» с полной линейкой шариатских финансовых услуг появился после тщательных консультаций премьер-министра этой страны с «Советом мусульманских учёных» Индонезии. При этом светские власти настаивали на том, чтобы его руководство не было связано с религиозными структурами, а сам банк обязали ориентироваться на поддержку предпринимательства среди малоимущих слоёв населения. Продолжается развитие исламского банкинга в Иране, Судане, Малайзии, Индонезии, Сенегале в качестве регулятора социально и национально ориентированной финансовой системы.

Из пяти стран ЕврАзЭС Казахстан, Кыргызстан и Таджикистан активно развивают законодательную базу регулирования исламских финансов. Так, в Казахстане процесс развития исламских финансов связывается с финансово-экономическим кризисом 2007 года, когда на базе Национального банка Казахстана (НБК) был создан Региональный финансовый центр г. Алматы. В 2009 году был принят закон «О внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты РК по вопросам организации и деятельности исламских банков и организации исламского финансирования», а в 2012 году Национальным банком Казахстана была разработана и утверждена дорожная карта по развитию исламских финансов до 2020 года. В марте 2010 года в Республике был зарегистрирован первый исламский банк – «Аль-Хилаль». Его казахстанский филиал представляет собой полноценный исламский банк, однако осуществляет только синдицированное кредитование. Законодательный запрет на существование «исламских окон» вынуждает банкиров не столько регистрировать филиалы, сколько учреждать новые банки либо производить полную конверсию своих банков в исламские. В настоящее время под наблюдением Национального банка Казахстана происходит преобразование банка «Заман» в исламский. 

В Кыргызстане существуют законодательная база и разработанные инструкции, регулирующие деятельность исламских финансовых организаций. Процесс практической реализации начался с пилотного проекта «ЭкоИсламикБанка», осуществлённого при поддержке Исламского банка развития, правительства Кыргызстана и ЗАО «ЭкоБанк» на основе меморандума. «ЭкоИсламикБанк» создан в 1998 году на базе совместного кыргызско-российского банка «Российский кредит», который был преобразован в АК «ЭкоБанк» в 1998 году, а в 2010-м – в ЗАО «ЭкоИсламикБанк». Банк имеет 12 филиалов, 109 сберегательных касс по всему Кыргызстану. Наряду с деятельностью «ЭкоИсламикБанка» в республике ведут деятельность множество исламских микрофинансовых организаций. В Таджикистане в настоящее время заработал специальный закон об исламском банкинге. Закон был разработан усилиями Национального банка Таджикистана и специальной комиссии, в которую входят представители ряда министерств и других государственных органов. При содействии Исламского банка развития и Национального банка Таджикистана был подписан меморандум о взаимопонимании, и сформирована правовая база для развития исламского финансирования. По мнению экспертов-финансистов, просвещение в области исламской экономики должно стать частью даваата (проповеди ислама) имамов и всех, кто занят в сфере религиозного образования.

В заключение ещё раз подчеркнём, что экономические кризисы стали питательной средой для развития так называемой исламской (альтернативной) банковской системы и финансовых инструментов в тех странах, где мусульмане являются большинством или ислам считается государственной религией. Очевидно, что считать исламский банкинг в современных условиях панацеей от экономических кризисов не приходится. Сегодня вопрос о финансовых рисках исламского банкинга снят лишь на территориях, контролируемых экспериментаторами сетевого террористического квазигосударства ИГИЛ. Зачастую эти институты в таких странах являются всего лишь государственной политической фрондой против агрессии МВФ и других организаций западного синдицированного кредитования и попадания в долговую яму. То есть он малоэффективен с точки зрения экономики. 

Почётный гость X Всемирного исламского экономического форума в Дубае, посвящённого исламскому бизнесу и финансам, президент Казахстана Н. Назарбаев. 2014 г.

С точки зрения богословия этот инструмент мало чем отличается от обычных банков. Ведь денежные потоки в нём не выделяются из единой мировой банковской системы. Напротив, те страны, которые поддерживают шариатизацию банковской системы своей страны, активно участвуют в глобализации, поскольку нефть сегодня намертво привязана к доллару. Фрондируя своей национальной и религиозной идентичностью, поклонники шариатизации банковских услуг затягиваются в глобализационные процессы, чуждые национальному госстроительству, о котором они так много говорят. В результате эти банки выделяет не инновационная модель банковского инструментария, а лишь стилистика продажи предлагаемого банковского продукта.

С политической точки зрения «исламские» деньги также вызывают недоверие, поскольку заведомо обусловлены идеологически. Кроме того, они всё же не «для всех», хотя банкиры отчаянно пытаются доказать обратное. Как ни крути, но идея исламского банкинга является частью проекта Всемирного халифата, которую не все разделяют и приветствуют. Наличие таких банков в англосаксонском мире говорит не об их сугубой эффективности, а о глубоком сращении англосаксонского капитала, и прежде всего банковской системы Великобритании, с финансами стран Персидского залива – экспортёров углеводородов, об общих политических и глобализаторских планах союзных элит этих стран. В использовании «исламской упаковки» финансовых продуктов я вижу стилистическую уступку лидеров мирового банкинга религиозной идентичности своих союзников и комплимент заранее выхолощенной независимости ближневосточных стран. Думаю, что делается это не из-за эффективности инструментов, а ради их диверсификации и сохранения стратегического партнёрства с наиболее богатыми нефтедобывающими странами Ближнего Востока. 

VII Международный экономический саммит России и стран Организации Исламского Сотрудничества «KAZANSUMMIT-2015». Казань, 2015 г.

Исламский банкинг является частью борьбы за смену национальной мусульманской культурно-религиозной идентичности в немусульманских или неваххабитских странах и одним из методов даваата (исламского призыва). Наличие исламских финансовых инструментов даёт возможность привлекать инвестиции из стран Персидского залива в менее богатые и подверженные кризисам страны на основе их исламской идентичности и опосредованно демонстрировать лояльность политической элиты этих стран западному курсу. Наличие исламских инструментов является отчасти также способом политического давления на «партнёров», или проявлением политической многовекторности, или же инструментом исламистской «мягкой силы». Исходя из вышесказанного, следует признать, что эффективность исламских инструментов в финансовой сфере очень невелика, а разнообразные риски, включая политические, от их использования всё ещё весьма высоки. Очевидно, что их применение приобретает смысл только в случае крайней необходимости. До сих пор «инвестиции» из стран Персидского залива шли на развитие лишь исламистского контента, поддержку ваххабитских организаций, структур исламистской правозащиты и сети НПО, оказания «гуманитарной» помощи различным «братьям», от умеренных до радикальных. Череда закрытых в России банков по обвинению в отмывании средств террористических организаций говорит сама за себя. Такая же ситуация и в ближневосточном мире: в странах, экономика которых всерьёз пошатнулась от вливаний ваххабистских средств, исламский банкинг потерял свою актуальность. Богословское заключение улемов старейшего египетского исламского университета «Аль-Азхар», изданное в 2015 году, гласит, что любой банк, соблюдающий договор с клиентом, является халяльным финансовым учреждением. Ну а на территории ИГИЛ вообще нет речи об «исламских финансах»…  

Если погрузить страну в кризис, дополнить его санкциями, уничтожить реальный сектор экономики и конкурентоспособные производительные силы, то страна немедленно начнёт делать займы, продолжая сползание в хаос. В этой ситуации единственное, что позволят стране кредиторы, –«сохранить лицо» национальным политикам и финансовым олигархам. Наилучшим образом это делается с помощью банковской стилистики: греки получат заём от «братьев-христиан» из ЕС, а ливийцы, возможно, получат его от «братьев-мусульман» из стран Персидского залива.

И последнее. Внедрение исламских банковских инструментов в немусульманских странах – это сложнейший вопрос современных богословия, экономики, мировой и внутренней политики, идеологии, юриспруденции, межрелигиозных и государственно-конфессиональных отношений. Но проблема состоит в том, что этот вопрос требует безотлагательного решения, а это значит, что обществу придётся изменяться под влиянием необходимости решать этот вопрос.