ИОСИФ РАЙХЕЛЬГАУЗ: «ТВОРЧЕСТВО БЕЗ СВОБОДЫ НЕВОЗМОЖНО»

Дата: 
18 июня 2019
Журнал №: 

Знаменитый театральный критик Виталий Вульф нередко напоминал ему: ≪Помнишь, Иосиф, почему ты стал режиссёром в ≪Современнике≫? Это я первым сказал: ≪Галя, нужно брать этого мальчика≫. Сегодня Иосиф Райхельгауз ― одна из самых колоритных творческих фигур российского театрального сообщества, да и не только российского. Создатель и художественный руководитель театра ≪Школа современной пьесы≫, народный артист России, заслуженный деятель искусств, режиссёр, педагог, автор инсценировок и статей, профессор Иосиф Райхельгауз ― о театре, проектах, планах и о себе.

Текст: Дмитрий Сурмило, Наталия Зверева
Фото Илья Стариков и из личного архива Иосифа Райхельгауза

― Иосиф Леонидович, возвращение на историческую сцену на Трубной площади после многолетней масштабной реконструкции, ― наверное, это что-то сродни второму рождению ― новые возможности, новые ощущения, новые замыслы…
― Вы правы. Теперь мы можем параллельно играть спектакли на двух сценах ― большой и малой, что раньше даже представить былоневозможно. Спектакли идут автономно. Отдельные вход, гардероб, буфет. Установлена новейшая зарубежная аппаратура ― механическая, звуковая, световая. Технические решения в большом зале просто грандиозны. Там нет сцены как таковой, она может возникать в любом месте ― в центре, по краям, в углах ― абсолютный трансформер. Всё это стимулирует на поиск, на придумки оригинальных решений для будущих постановок.

Масштабная перепланировка ≪подарила≫ театру дополнительные площади. Теперь у нас есть и своё открытое пространство, в которое вовлечена часть московской улочки. Совместными усилиями мы не только отреставрировали это пространство, но и вернули к жизни множество артефактов, подлинные детали старинной лепнины, фрагменты настенной росписи, воссоздав интерьер и сохранив историческую аутентичность. В частности, сохранился витраж работы великого художника МихаилаВрубеля, найдено блюдо ресторана, который здесь размещался, и меню знаменитого шеф-повара Оливье — всё это следы эпохи. То есть, здесь была осуществлена ещё и колоссальная научно-историческая реставрация.

Во дворе тоже будет сцена ― театр под открытым небом… и ≪под закрытым≫. Планируем 500―600 мест. Идёт конкурс идей и проектов.После утверждения лучшего проекта начнётся строительство. То, как нас поддержал город, лично мэр, департамент культуры ― всё это обязывает быть талантливо трудолюбивыми. Слава Богу, зритель нас любит, и нам есть чем его удивить.

― Обновлённое помещение уже стало для вас ≪своим≫?
― Не совсем ещё… Но мы здесь более четверти века, поэтому особо и обживать-то ничего не нужно. Главное ― сохранился дух, атмосфера. Даже играя вне этих стен, мы были внутри происходящего и ждали возвращения домой. Сегодня стараемся ≪включить в игру≫ то новое, что приобрёл театр благодаря реконструкции. Например, в премьере спектакля-променада ≪На Трубе≫ участвовала вся труппа и задействованы были самые разные пространства. В них происходят такие невероятные преображения, что зрители ахают. Спектакль уже вызвалв Москве ажиотаж. Финальные показы в этомтеатральном сезоне состоялись 20 и 21 июня. Этим же спектаклем откроем новый сезон.

Реальных исторических персонажей мы воскрешаем в небольших сюжетах. И здание, оно ведь помнит многое. В своё время мы открыли его для себя по карте дореволюционной театральной Москвы. Интереснейшее прошлое, я скажу. В этом доме бывали именитые писатели конца XIХ — начала ХХ века. Здесь Достоевский на заседании Общества любителей русской словесности произнёс свою знаменитую 45 минутную речь о Пушкине, пел Собинов, восхищался акустикой Шаляпин, шеф-повар Люсьен Оливье из обычного трактира создал ≪парижское заведенье≫ высшего разряда, здесь проходили ≪танеевские обеды≫, играл свадьбу Чайковский, писал пьесу ≪На дне≫ и отмечал её премьеру с мхатовцами Горький, Чехов подпи- сал контракт с Сувориным на первое собрание своих сочинений, профессура московского университета праздновала ≪Татьянин день≫, играл лучший московский оркестр Рябова, Гиляровский писал ≪Москва и москвичи≫… Всё это мы воскрешаем, восстанавливаем.

― Планируете ли в связи с новыми возможностями театра увеличение труппы?
― Наверное, да, хотя до сих пор горжусь, что наша труппа самая маленькая и одновременно одна из самых звёздных в Москве. Из 28 человек ― девять народных артистов России, восемь заслуженных. Все ― или мои ученики, или мои друзья ― люди, которым друг с другом интересно и комфортно.

― Год Театра начался со встречи художественных руководителей театров Москвы с мэром Сергеем Собяниным. То, что проходила встреча у вас, символично. Насколько демократичны отношения творческой интеллигенции с властью, есть ли диалог?
― Столичных театров ― более ста. В так называемый общественный худсовет главных режиссёров вошло по одному представителю от каждого. Важные решения, прежде всего финансовые вопросы, распределение средств между театрами, заказы проектов, приглашение крупных мастеров в театры на определённые проекты, гастрольная, просветительская,  едагогическая деятельность, проведение фестивалей и конкурсов ― их компетенция. Рекомендации совета ложатся в основу тех решений, которые принимаются ≪наверху≫ по распределению средств, по утверждению того или иного ≪соискателя≫ на должность художественного руководителя московского театра. Это очень верно, демократично и даже уникально, потому что в регионах этого нет, и провинциальные театры очень сильно страдают от произвола местных властей.

― На протяжении нескольких лет мы освещам деятельность Вашего театра, знакомим с репертуаром и, конечно, с премьерами. Проект ≪Кафедра≫ ― расскажите, пожалуйста, о нём.
― Проект придуман мною вместе с ректором ГИТИСа Григорием Заславским. Почему ≪Кафедра≫? Потому что участники — дипломники нашей в ГИТИСе кафедры режиссуры. Всё вместе ― это такое соединение учебного процесса и профессионального ≪проката≫ лучших студенческих постановок, которые для зрителя раскроет сцена ≪Школы современной пьесы≫. Соседство молодого творческого поиска и взрослого репертуара профессионального театра ― выигрыш для всех, я уверен.

Мне важно, чтобы студентам преподавали действующие мастера, для которых ≪технология≫ лицедейства ― рабочие будни. Человек, который играл когда-то, не донесёт энергетику≪оттенков≫, нюансов, тонкостей. Если ты режиссёр, покажи, как ставишь спектакли, если актёр, покажи, как умеешь играть. У нас не один год преподавал Альберт Филозов, сейчас делится ≪накопленным≫ талантливый Александр Галибин. Он тоже возглавляет мастерскую. Это профессионалы, которые могут показать и научить.

Проект фактически начался несколько лет назад, студенты тогда выпустили курсовую работу ≪Преступление и наказание≫ ― иммерсивный спектакль, место действия которого распространяется на весь театр, на каждого зрителя. ≪Игра в преступление. Достоевский≫, так спектакль значится в афише, идёт с аншлагами. Дальше возник ≪Фрейд≫ в постановке Александра Цоя, потом был ≪Этот ребёнок≫ Марата Гацалова. Оба ― выпускники, а ныне ― педагоги моей мастерской.

Работая с нами бок о бок, студенты видят, как создаётся действо, в содружестве с актёрами и режиссёрами театра проходят путь от замысла до воплощения. При этом ≪Кафедра≫ решает и ещё одну важную задачу. Постановки молодых приводят к нам новую аудиторию. И происходит своего рода обмен или взаимообогащение, как хотите, потому что молодая драматургия ― это и другой формат общения, и иное взаимодействие с актёрами, с публикой. И здорово, что эти порой неожиданные ≪форматы≫ вызывают у зрителей огромный интерес.

― Известно, что в названии театра была заложена важная идея…
― Вы правы, ≪Школа современной пьесы≫ не только название, а скорее ― программа театра. Только российское и только что написанное ― это о нас. Мы не ставим, что уже где-то было показано. При этом и первая пьеса начинающего драматурга, и пьесы классиков идут на равных. Главное, чтобы цепляло, чтобы по духу было близко, чтобы происходящее на сцене соотносилось с реальной жизнью нашего зрителя.

Молодые режиссёры, которые приходят в проект ≪Кафедра≫ и в наш театр, попадают в круг тех, кто открывал не только многие пьесы, но и авторов. Александр Галибин, например, в своё время поставил один из лучших спектаклей по пьесе М. Угарова ≪Оборванец≫, ― по-моему, это шедевр русской драматургии.

С приходом ≪Кафедры≫, а художественная программа проекта ― классика, в том числе и зарубежная, мы несколько отступаем от своей линии, но не изменяем себе: мы русский драматический театр, театр-дом, и за то, что в нём создаётся, стыдно перед зрителем не будет.

― То есть зритель ― ваш критик и судья, и всё исключительно для него…
― Совершенно верно. Поэтому для меня принципиально пригласить на постановку выдающегося режиссёра. Здесь ставили Станислав Говорухин, Иван Вырыпаев, работал замечательный украинский режиссёр Андрей Жолдак, живущий ныне в Германии. Театр издаёт собрание всех современных пьес ― выпущено около 20 томов, и мы не собираемся останавливаться.

― Не так давно был презентован Ваш проект с Германией. Это попытка рассказать о русском классическом театре немцам или сохранить связь с соотечественниками?
― Вне зависимости от того ― Германия это, Украина, Белоруссия или Америка, необходимо поддерживать культурные связи между простыми людьми. Нельзя жить на нашей маленькой планете, ощетинившись. Неправильно. Я не собираюсь разбирать причины того, почему вокруг всё сложилось так, а не иначе, кто виноват… Но наш театр совершенно сознательноежегодно выезжает, чтобы выступать в Украине, мы много играли в Киеве и последние годы играем в Одессе.

Да, мне кажется предельно важным то, что мы открыли филиал театра в Берлине и несём людям мир и культуру, а не войну и санкции. И у нас переполненные залы, где много немцев и русских, что замечательно. Душевная общность и открытость ― вот, что объединяет, и многонациональная публика рукоплещет спектаклю. В этом большой смысл существования театра.

― Театра как инструмента народной дипломатии
― Конечно. В наши дни, когда нагнетается напряжённость, когда всерьёз говорится о ≪холодной войне ≫, гуманитарная миссия искусства велика для продолжения диалога между странами. Не случайно лозунг проекта: ≪Берлинская сцена, а не берлинская стена≫.

Российский дом науки и культуры в Берлине и наш театр связывает давняя творческая дружба. Я лично неоднократно выступал перед берлинской публикой с творческими вечерами и мастер-классами. Может быть, высокопарно, но считаю, что качественный прорыв в российско-германских отношениях мы сделали, открыв берлинскую сцену, на которой ежемесячно играем по два спектакля. Планируем совместные постановки с российскими и немецкими артистами. То, что всё получилось, радует. А удивляет…, что ни разу на спектаклях не были ни посол, ни атташе по культуре… На мой взгляд, полнейший абсурд ― недалекоот посольства играет русский театр, который немцы приняли, как свой, и…

― Уверен, за тридцать лет творческой жизни Вашего театра испытать пришлось многое. А как вообще шло Ваше становление?
― В своей книге ≪Не верю≫ я постарался рассказать всё, или почти всё, и быть с читателем до конца честным. У меня были замечательные родители. Папа воевал, был разведчиком,  танкистом, дошёл до Берлина, расписался на рейхстаге. Я нашёл его роспись, она среди сотен других на той стене. И я горжусь, что наша фамилия там, в этом месте, и немцы хранят его автограф. По книге мамы я сейчас ставлю спектакль.

Знаете, когда-то пьесу Злотникова ≪Пришёл мужчина к женщине≫ мы с Альбертом Филозовым и Любовью Полищук начинали репетировать на одном квадратном метре в крохотном кабинете, который я делил с Валерием Фокиным ― в те годы режиссёром ≪Современника≫. Потом я снял одноимённый телевизионный фильм. Потом вместе с Мариной Дружининой, она была в руководстве Союза театральных деятелей, задумались вдолгую: а не сделать ли нам театр ― главный режиссёр, два артиста и директор в наличии. И вот, получилось. В марте мы праздновали юбилей.

― Дата, действительно, говорит сама за себя. Но Ваш творческий путь простым не назовёшь…
― Это нормально. Если бы сегодня начинал жизнь сначала, ничего бы не поменял. Помню, как однажды опоздал на самолёт и был жутко расстроен. А мама мне сказала: желаю, чтобы большей неприятности у тебя в жизни не было. Поэтому нет ничего страшного, что где-то не получилось, почему-то тебя не поняли, откуда-товыгнали, что-то не дали сделать. Знаете, закаляет, держит в тонусе. Как проверка себя самого. Поэтому студентам, которых отчисляю, говорю: всё прекрасно, у вас есть главное ― у вас жизнь впереди.

― Позволяете молодым экспериментировать?
― Пусть проявляют себя, пробуют реализовать задумки. Естественно, смотрю, помогаю советами, педагоги подключаются. Если видно, что студент мотивирован, может убедить или доказать, пожалуйста, делай.

― Значит, определённую свободу предоставляете?
― Иначе творческий процесс невозможен.

― А себя чувствуете свободным в выборе?
― Абсолютно. Со времён советской власти живу в полном ощущении свободы. Прошли блестящие девяностые годы, счастье, что они были в России. Сегодня какое-то другое время, тем не менее я привык сравнивать всё с худшими временами. Тогда мешали, не давали, не выпускали, давили. Сейчас ничего такого нет, я этого не чувствую.

― Времена поменялись, что неизменно в профессии?
― Когда спектакль провален, не в драматурге дело, не в художнике, не в артисте ― во всём виноват режиссёр. Поэтому каждый театр ― это его художественный руководитель. К сожалению, в провинции директоров театров на должность назначают губернаторы. А в Москве вы понятия не имеете, кто директор. Говорите ≪Ленком≫ ― подразумеваете Марк Захаров, ≪Современник≫ ― Галина Волчек, ≪Сатира≫ ― Александр Ширвиндт, театр Пушкина ― Евгений Писарев, ≪Геликон≫ ― Дмитрий Бертман… Вот и я отвечаю за всё, что здесь происходит, и, если театр работает хорошо, во многом ― моя заслуга, если плохо ― мой прокол, моя беда, моя недоработка.

― Что Вы себе и театру пожелаете в юбилейный год?
― Только одного ― чтобы не было хуже. У нас всё нормально, мы авторы своей судьбы. И я ― автор своей судьбы. Поэтому какое-то ещё время хочу пожить и поработать.