КОНСТАНТИН ГРОТ: «Я НЕСУ СВОЁ БРЕМЯ С ТВЁРДОСТЬЮ»

Дата: 
20 февраля 2019
Журнал №: 

О делах и заслугах Константина Карловича Грота давно не пишут и не говорят, будто роль его в нашем великом прошлом скромна и незначительна. И хотя человеческая память порою бывает несправедлива, но в данном случае забвение объяснимо. «Я стараюсь вообще ликвидировать свои дела и оставляю за собой как можно менее вещей, чтобы избавить оставшихся после меня разбирать и уничтожать массу никому не нужных и не интересных вещей и бумаг», ― писал Грот. Несмотря на то, что документов о жизни этого человека почти не сохранилось, личность его ― навсегда в истории российской государственности. О губернаторе, политике и реформаторе Константине Карловиче Гроте ― в материале МР.

Текст: Николай Могилевский

К. Грот, почётный гражданин Самары

Константин Грот появился на свет 12 (24) января 1815 года в Санкт-Петербурге в семье выходцев из Голштинии. До одиннадцати лет он получал прекрасное до­машнее образование. В 1826 году для него было выхлопотано место в Царскосельском благо­родном пансионе, после которого он поступил в Императорский Царскосельский лицей.

Грот был одним из лучших лицеистов на протяжении всего времени обучения. В 1835 году он окончил лицей, впитав лучшие традиции «образования юношества, особенно предназначенного к важным частям службы государственной».

Военную карьеру Грот никогда не считал своим призванием, поэтому поступил на службу секретарём Павла Ивановича Кутайсова, президента гофинтендантской конторы, ведавшей движимым имуществом петербургских двор­цов. Вскоре Грота пригласили в министерство государственных имуществ на должность члена Курляндской комиссии. Последняя отвечала за передачу государственных имуществ из министерства финансов в новое ведомство. Таким образом, Грот продолжил заниматься уже знакомым делом, перейдя с придворной службы на гражданскую.

В 1840 году комиссия закончила свою работу, и на её основе в Миттаве была открыта Кур­ляндская палата государственных имуществ (территориальное подразделение министер­ства государственных имуществ). Грот получил в ней место асессора. Инспекционные поезд­ки по региону для ревизии казённых имений станут важной составляющей деятельности Грота на ближайшие десятилетия, научат его жить «вечным странником». Интересна деталь, говорящая об отношении Грота к обязанно­стям: выезжая с ревизиями по Курляндии, он столкнулся с серьёзной проблемой ― жители тамошних казённых имений не говорили ни по-немецки, ни по-русски. Тогда Грот… выучил латышский, овладев им в совершенстве.

Неудивительно, что ответственного сотруд­ника заметили в Петербурге. В 1844 году по рас­поряжению министра внутренних дел Л. А. Перовского его переводят в Санкт-Петербург на пост чиновника по особым поручениям при временном отделении хозяйственного департамента министерства внутренних дел. Вице-директором департамента был Нико­лай Алексеевич Милютин, будущий активный деятель крестьянской реформы. Почти всё время Грот проводил в разъездах и даже не имел в Петербурге собственной квартиры. Его домом стала дорога.

Находясь в длительной ревизионной по­ездке по центральной части страны, Грот не только выполнял свои прямые обязанности, но и делал точные и интересные наблюдения о жизни русской провинции 1850-х годов. Он быстро разобрался в характере провинциальных чиновников. Они «самые дрянные» ― писал он, «и, чтобы достигнуть какого-нибудь результата, я должен буду по мере возможности заставить исправить замеченные беспорядки при себе».

Особенности Самары. 1856 г.

Большинство петербургских чиновников к своим обязанностям, как ревизоров, относи­лись формально: приезжали, важно осматри­вали заведение, затем шли обедать к местному начальству, после выборочно просматривали бумаги и уезжали. Константин Грот был не таков, его представление о служебном долге сильно отличалось от общепринятого: «Другие ревизоры поступают и поверхностнее, но я не могу на это решиться и не люблю говорить о ве­щах, которые мне не вполне известны. Прежде всего мне надо познакомиться с этой частью и прочесть разные уставы и учреждения: скуч­но, но нельзя от этого отделаться».

Во время ревизий Грот строго преследовал мздоимцев: «Коль скоро открываю важные и умышленные беспорядки и злоупотребления, то никогда не приписываю их обстоятельствам, а, напротив, преследую безмилосердно вино­вных». Это изумляло провинциальных чинов­ников, но более то, что он сам не брал ни рубля.

С блеском выполнив возложенные на него задачи, Грот вернулся в столицу. В 1850 году он получил долгожданное повышение по службе и стал статским советником, перейдя в разряд высшего чиновничества. Два года спустя ста­рые друзья позовут его в Миттаву на должность вице-губернатора. Но Грот откажется, считая, что «теперь это для него уже не находка, а про­игрыш». Он ждал другого назначения, и оно последовало… 12 мая 1853 года статский советник Константин Грот был назначен исполняющим обязанности самарского губернатора. Утверж­дение в должности губернатора состоялось 21 июля 1854 года одновременно с получением чина действительного статского советника.

Самарская губерния была большой и густо­населённой: на площади 123 341 кв. км в 7 уез­дах, 8 городах и 2014 поселениях разного типа проживало около 1,5 млн жителей. Этнический состав выглядел довольно пёстро ― финны, башкиры, калмыки, киргизы, ногайцы, русские поселенцы, казаки, малороссы, раскольники, польская мелкая шляхта, немцы-колонисты, русские «малоимущие дворяне» и «всякий сброд из других губерний». Эта невероятная смесь представителей различных народностей, людей разного социального статуса, конфессий и культур могла бы заинтересовать учёного-эт­нографа, но по «своим бытовым особенностям представляла совершенно своеобразную и не­лёгкую для управления и организации адми­нистративную величину».

Д. С. Протопопов, приятель семьи Гротов, служивший в Самаре управляющим казённой палатой, предостерегал Константина Карло­вича: «Ну, брат, делов здесь не переделаешь, это такой непочатый угол всего запутанного, неурядного, безалаберного. Долго здесь оста­ваться нельзя. Пропадёшь в этом омуте».

Мужская гимназия в Самаре

Должность гражданского губернатора была хлопотной: общие дела по управлению губер­нией, «охранение дарованных законом прав, общественного устройства и благочиния», за­бота о народном продовольствии и обществен­ном хозяйстве, надзор за точным исполнением государственных и местных повинностей, «ох­ранение народного здравия», распоряжения по опекам и общественному призрению, участие в делах казённого управления, контроль за строительством дорог, мостов и администра­тивных зданий, «забота об интересах церкви». Через несколько лет к губернаторским обязан­ностям добавилась ещё одна: «обращать вни­мание» на местные учреждения всех ведомств. Кроме того, на имя губернатора писались сотни бумаг: просьбы, доклады, инструкции, указания… В начале 1840-х среднестатистический гражданский губернатор ежедневно подпи­сывал по 270 бумаг, бóльшую часть ― не глядя. Всё это делало должность гражданского губернатора незавидной.

Грот прекрасно понимал: на первых по­рах работать придётся фактически в одиноч­ку, так как на местных чиновников надежды не было. Он жаловался сестре: «Губерния моя новая, и потому сюда приезжают все такие люди, которые у себя не находят куска хлеба; для порядочных людей нет никакой приманки, и они остаются на местах, а искателей приклю­чений довольно, и я не знаю, что с ними делать. В людях способных у меня нет недостатка, но чрезвычайно мало людей вполне благонадёж­ных, и я никому не могу довериться».

Самым приемлемым для Грота в такой си­туации было выписать из Петербурга своих бывших надёжных подчинённых. Так он и по­ступил. Проблема отсутствия людей честных (заметим, не талантливых, а именно честных), с точки зрения Грота, имела простое объяс­нение: «Бóльшая часть чиновников земских и городской полиции не получила никакого образования, а потому чувство долга и спра­ведливости в них мало развито».

Грот направляет письмо попечителю Казан­ского учебного округа, прося того приглашать на службу в Самарскую губернию выпускников Казанского университета (это был ближай­ший к Самаре университет). Задумка оказалась успешной, и через несколько лет в городе образовался кружок молодых чиновников с выс­шим образованием. Но посылать их на службу в уезды Грот опасался, боясь, чтобы «их там не развратили, при тогдашней уездной обстановке, карты и водка». Образованные и просвещённые молодые люди составляли «что-то вроде лейб-стражи», которой гражданский губернатор пользовался «во всех случаях, где нужны были верные и неподкупные люди».

Струковский сад в Самаре

Дабы не столько стимулировать служебное рвение, сколько дать средства к существованию, губернатор решил увеличить жалование подчинённым. Начал он с чиновников собственной канцелярии. Как и многие другие, они полу­чали «содержание» от винных откупщиков. Константин Карлович, желая «освободить их от постыдной оплаты», даёт поручение повысить казённую цену пороха (его продажа тогда была в ведении губернатора), а полученную таким об­разом сверхприбыль выплачивать чиновникам канцелярии, запретив им получать подачки от откупщиков. Действия Грота, благие по духу, но некорректные с точки зрения законодательства заинтересовали проверяющих. Сотрудники госконтроля сочли их неправомерными и пере­дали дело на рассмотрение Сенату. В итоге дело замяли, и никакого наказания не последовало.

Винные откупщики, являясь «главным источником денег» для провинциальных чи­новников всех уровней, приобретали таким образом огромное влияние на дела в губернии. При этом поймать чиновника за руку в момент получения взятки было затруднительно. Грот решил «ударить» с другого конца цепи. Зная, что откупщики спаивали покупателей разбав­ленной водкой низкого качества, стоившей несуразно больших денег, Грот опубликовал в «Самарских губернских ведомостях» (офици­альном печатном органе губернии) условия, по которым должна была производиться продажа спиртного. Согласно новому порядку алкоголь можно было продавать в питейных заведени­ях по ценам, установленным специальными откупными условиями, а каждый сорт водки должен был соответствовать определённой крепости. Теперь всякий потребитель имел право требовать водку определённой крепости и по фиксированной цене.

Вторая половина 1850-х годов ― время на­дежд, которые население России связывало с готовившейся крестьянской реформой (о ко­торой власти заявили официально в 1857 году). В российских губерниях стали открываться местные комитеты по «улучшению быта» кре­стьян. Не стала исключением и Самарская гу­берния. Работа комитета шла под пристальным наблюдением Грота, смотревшего на реформу одобрительно. В статье «О выгодах и невыгодах перевода крестьян с барщины на поземельное оброчное положение и обрабатывания господ­ских полей вольнонаёмными рабочими» он проанализировал успешный опыт использо­вания наёмной крестьянской силы в прибалтийских губерниях.

Инициативность и искреннюю заинтересо­ванность Грота в деле освобождения крестьян заметили в Петербурге. Вместе со столичным губернатором графом А. А. Бобринским и ка­лужским губернатором В. А. Арцимовичем Грот был приглашён участвовать в работе правительственной комиссии о губернских и уездных крестьянских учреждениях, образованной Н. А. Милютиным при министерстве внутренних дел в 1859 году.

Наряду с делами общегосударственными Константин Грот много сил и времени тра­тил на заботы о своей губернии. В губернской столице начали мостить улицы, устраивать тротуары, проводить освещение (первые 20 фонарей на спиртово-скипидарной жидкости и «депо» для их обслуживания появились уже после того, как Грот покинул Самару, но под­готовительная работа была проведена именно при нём). При Гроте приступили и к подготовке обустройства водопровода, однако он будет введён лишь спустя 30 лет.

Много внимания уделял губернатор во­просу домостроительства. Как и во всяком большом торговом городе, дома в Самаре строились хаотично, образуя совершенно невообразимые по кривизне улицы и пере­улки. Деревянные строения теснились один к другому, что увеличивало пожарную опас­ность. Благодаря Гроту стало обязательным, чтобы «ширина улиц от тротуара до барьера должна быть в 12 сажен», а дома требовалось возводить из камня и располагать как можно более далеко один от другого, чтобы не дать огню при пожаре быстро перебрасываться с крыши на крышу. По инициативе губернато­ра была обустроена и городская набережная.

Самара преображалась на глазах: из де­ревянного уездного города она становилась каменной губернской столицей с широкими улицами и нарядными просторными дома­ми. Константин Карлович хотел, чтобы город в полной мере соответствовал статусу столицы, а для этого необходимо было создать городскую среду. Любимым его детищем стал обширный

городской сад на берегу Волги с фонтаном, ко­лодцем, большой деревянной лестницей для удобства спуска отдыхающих. Впоследствии Грот с удовлетворением писал, что сад сделался «любимым местом прогулок горожан».

Взялся Грот приучать самарцев и к куль­турному досугу. Человек образованный и на­читанный, он сам всю жизнь собирал книги. Неудивительно, что по его инициативе был открыт «кабинет для чтения», позже превра­тившийся в полноценную библиотеку. Покидая в 1860 году Самару, Грот передаст сюда все свои книги и издания, а позже перед самой смертью ― и всю свою книжную коллекцию. В общей сложности библиотеке Самары он пожертвовал 2 703 книги в 4 585 томах, причём среди них было много библиографических редкостей и дорогих иллюстрированных из­даний на русском и иностранных языках.

Одним из главных удовольствий для Кон­стантина Грота был театр. Если служба позво­ляла, он неизменно посещал петербургские премьеры. Когда он стал губернатором, то с удивлением обнаружил, что театральной жизни как таковой в Самаре нет, и в 1854 году открыл подписку на постройку здания для слу­жителей Мельпомены. За три месяца была со­брана достаточная сумма (3 тыс. рублей) для возведения деревянного здания на 550 мест. Правда, по воспоминаниям очевидца, «сна­ружи губернский театр был неказист, крайне невзрачен. Подъезда или крытого крыльца у «храма муз» не было… Здание вначале не имело даже уборных. Как говорят, было пере­делано из старого хлебного амбара. Но самарцы гордились им».

Волжские торговцы в Самаре

Не забывал Грот и об образовании. Итог его усилий можно назвать блестящим: город, раньше не имевший ни одного среднего учеб­ного заведения, за несколько лет получил гу­бернскую мужскую гимназию, два женских городских приходских училища, духовную семинарию и женское училище 1-го разряда (позже преобразованное в губернскую жен­скую гимназию).

За семь лет ему удалось добиться почти не­вероятного: ленивый, сонный, деревянный, грязный и неопрятный городишко получил правильные прямые улицы, каменные дома, чистые мощёные тротуары, прекрасный сад, образовательные и культурные учреждения. Главное же состояло в том, что кардинально изменилось отношение к своей малой родине самих жителей.

Много времени Грот проводил, объезжая «подвластную» ему территорию, и, как он сам позже отмечал с некоторой гордостью, «знал не только всех губернских, но и почти всех уездных чиновников и значительную часть помещиков». Ни в коем случае не желая, чтобы эти инспекционные поездки причиняли обыва­телям даже малейшие неудобства, губернатор издал запрет: «Подтвердить повсеместно, что­бы без особых приказаний начальства никогда не готовили для проезда начальника губернии лошадей на почтовых станциях, и чтобы под этим предлогом станционные смотрители и писари не дозволяли себе задерживать других проезжающих». Он нещадно боролся с раз­личными нарушениями и злоупотреблениями. Подчинённые знали, что Грот не просто сам взяток не берёт, но и категорически не даёт делать этого другим. В мздоимстве, по мнению Грота, всегда виноваты трое: дающий, берущий и начальник берущего…

Умные и энергичные люди ― востребованы всегда, но особенно они нужны в эпоху больших преобразований. Таковой для России и был период начала 1860-х, когда работа над отме­ной крепостного права шла полным ходом, а параллельно с ней готовились другие преобразования. Заслужив хорошую репутацию, в том числе в комиссии по отмене откупной системы, Грот был назначен членом комите­та по преобразованию губернских и уездных учреждений. В Петербурге приняли решение перевести его на работу в столицу.

В конце февраля 1860 года накануне отъезда к Константину Карловичу пришла делегация чиновников и представителей купечества. За­метка в «Самарских ведомостях», вышедшая на следующий день, так описывала происхо­дящее в тот вечер у Грота: «В краткой речи, с которой он обратился к присутствующим, ясно выразилась постоянная его заботливость о нашем крае, ― видно было, что и в отсутствии он мыслию хочет жить с нами. Приятно свида­ние, но грустна разлука, заключим мы словами, которыми начал свою речь Константин Карло­вич и которые отозвались в сердце каждого из приехавших к нему проститься».

В жизни Константина Грота «самарская» страница, казалось, была перевёрнута. Однако самарцы не забыли любимого губернатора: в 1864 году Константин Грот стал первым по­чётным гражданином с внесением имени его в особую книгу. Он прожил ещё очень долгую жизнь, оставаясь честным, аккуратным челове­ком, для которого государственная служба была не возможностью обогатиться или заслужить награды, а потребностью сделать жизнь людей вокруг легче и радостнее.