ПЕРЕВОРОТЫ ХХI ВЕКА: ЛАТИНОАМЕРИКАНСКИЙ СЦЕНАРИЙ

Дата: 
22 ноября 2016
Журнал №: 
Рубрика: 

Сегодня  такой  способ  смены  режима  в  демократических  государствах,  как  государственный  переворот,  может  показаться  архаизмом. Однако  это  не  относится к странам Латинской Америки. Посмотрим, что значит переворот в государстве по-латиноамерикански.

Текст:  Гелия Филаткина

Обстрел президентского дворца Ла Монеда в ходе государственного переворота в Чили. 11 сентября 1973 г.

Латинская Америка по праву может носить звание континента государственных  переворотов. Одной из главных причин современных политических потрясений практически во всех южноамериканских странах является «богатое» историческое наследие: на протяжении всего ХХ века политический ландшафт континента был отмечен чередой диктатур и военных режимов самых разных политических мастей. Сложно даже назвать точное  число  переворотов,  произошедших  в регионе  в прошлом веке, но оно наверняка превысит полсотни. Достаточно сказать, что Латинская Америка по числу переворотов в 1970–1999 годах – целых тридцать три!  – уступала только Ближнему Востоку и Северной Африке, где за этот срок совершилось шестьдесят четыре переворота и революции.

В ХХ веке госперевороты и мятежи, закончившиеся установлением военных авторитарных режимов во многих странах Латинской Америки, были делом привычным. В некоторых случаях власть менялась подобным образом на протяжении нескольких лет,  как,  например,  в Аргентине  в 1976-1983  годах  или  в Бразилии  в 1964-1985-м.  Смещали  и военные  режимы,  и законно избранные гражданские правительства, особенно после Второй мировой  войны,  как,  например,  в Чили  в 1973  году.  Успех  военных в осуществлении смены власти характерен для тех обществ, где слабые гражданские институты не смогли установить надёжный контроль над вооруженными силами. Еще со времен испанских поселенцев начала ХVI века армия играла в политической жизни латиноамериканских стран господствующую роль. А гражданская проправительственная коалиция – политические партии,  законодательные  и  исполнительные  органы,  суды  – оказывалась  слишком  слабой, чтобы  противостоять  военным. Конфликты между группами влияния и отсутствие возможности примирения между ними выливались в политические беспорядки  и насилие,  что,  безусловно,  делало  гражданские  системы очень уязвимыми. Военные, в свою очередь, обладали возможностями, позволявшими им не подчиняться приказам гражданских лиц. Они держали под контролем правительственные силы, действовали тайно, имели в своих рядах хороших организаторов,  что  помогало  противостоять  разобщенным  гражданским сообществам. На стороне военных выступали также влиятельные  экономические  и социальные  группы –  землевладельцы, бизнес-корпорации, религиозные деятели, чьё положение могло сильно  пошатнуться  в случае  прихода  к власти  левого  правительства.  Все  это  увеличивало  вероятность  военного  переворота, который представлялся наиболее эффективным и порой даже легитимным способом смены власти.

Президент Чили Сальвадор Альенде во время военного переворота. 1973 г.

За  подобными  военными  режимами  прочно  закрепился термин «хунта». Примечательно, что до латиноамериканских переворотов ХХ века этот термин использовался в основном по отношению к сословнопредставительным органам в Испании и не носил негативной коннотации, ведь слово «хунта» в переводе с испанского означает «союз». Но от военных диктатур  Латинской  Америки  термин  пошел  дальше,  распространяя свое значение на любой военный режим, установившийся в ходе госпереворота и использующий методы диктатуры.

Несмотря на то что демократические режимы в странах Латинской  Америки  к ХХI  веку  относительно  устоялись,  там  до сих пор случаются государственные перевороты. Правда, это уже перевороты нового типа, «мягкие». В них, в отличие от военных,  консервативные  силы используют  в своих  интересах ситуацию  кризиса  в государстве.  Средства  массовой  информации  активно  помогают  нагнетать удручающую атмосферу и настраивать народные массы против действующей власти, в особенности против президента страны (а ведь большинство латиноамериканских государств по форме правления являются именно президентскими республиками), даже несмотря на то что глава государства зачастую пользуется популярностью среди населения. СМИ просто перестают сообщать о действиях  президента,  убеждая население  в необходимости  смены власти.  Активно  помогают  в этом  консерваторам  и внешние финансовые  и  политические  силы  –  ТНК  и правительства США.  Как  правило,  перевороты  нового  типа  или  их  попытки происходят сегодня в странах с левоориентированными правительствами, которые стремятся проводить независимую по-литику, не допуская вмешательства влиятельного североамериканского соседа.

За прошедшее пятнадцатилетие в Латинской Америке уже произошло  более  десяти  переворотов.  Особенно  впечатляющей  статистикой  поражает  Эквадор:  в небольшой  экваториальной  стране  за  одиннадцать  лет  (1996-2007)  сменилось девять президентов! Один из них – Абдала Букарам, получивший прозвище «Эль Локо» («сумасшедший»), – спустя полгода своего правления был подвергнут импичменту национальным конгрессом Эквадора по обвинению в «умственной неспособности управлять страной». Букарама обвиняли в дискредитации должности  главы  государства,  незаконном  использовании  вооруженных  сил  в личных  целях,  коррупции  и –  самое главное! – в неподобающем поведении (бывало, что во время публичных выступлений, транслируемых по телевидению, он пел и танцевал). Несмотря на то что официальное медицинское  освидетельствование  не  проводилось,  Букарам  решил бежать из страны в Панаму, где ему было  предоставлено политическое убежище.

Абдала Букарам – президент Эквадора, подвергнутый импичменту по обвинению в «умственной неполноценности»

Не менее экстравагантным стало свержение и другого политического лидера Эквадора – Джамиля Мауада. Его решение отказаться от национальной  валюты  и перейти  на  американский  доллар,  чтобы  обуздать  инфляцию,  вызвало  в январе 2000 года кампанию гражданского неповиновения среди индейцев. Бунтовщики вошли в Кито и под руководством полковника Лусио  Гутьерреса  заняли  здание  парламента  с требованием отставки президента. Политический кризис был разрешен при содействии Организации американских государств и высшего военного командования страны. Президент бежал из столицы в карете  скорой  помощи.  После  свержения  он  эмигрировал в США, где занялся преподавательской деятельностью в Гарвардском университете. На родине эквадорский суд приговорил Мауада  к двенадцати  годам  тюрьмы  за  растрату  госсредств.  В апреле 2005 года бежал из страны, будучи президентом, уже сам Лусио Гутьеррес: его планы по соглашению с США о свободной  торговле  и всплеск  коррупции  привели  к росту  протестных выступлений и забастовок в нефтяной отрасли. Национальный конгресс Эквадора отстранил Гутьерреса от власти и передал полномочия вице-президенту. Правда, в отличие от своих предшественников, в 2009 году он вернулся на родину и даже пытался вновь участвовать в президентских выборах, на которых занял второе место. Но на этом его участие в современной истории Эквадора не закончилось. В сентябре 2010 года произошла попытка свержения нынешнего президента Эквадора Рафаэля Корреа. Во время встречи с протестующими демонстрантами –  представителями  силовых  структур,  недовольными  планами  по  сокращению расходов  на  их  содержание, – на президента было совершено нападение. Несколько часов раненый Корреа провел в госпитале, куда обратился за помощью и откуда был эвакуирован на бронированной машине правительственными войсками.Одним из организаторов попытки государственного  переворота  и своего  физического устранения Корреа назовет впоследствии Лусио Гутьерреса.

Такой  же  неудачной  попыткой  госпереворота  обернулось отстранение  от  власти  президента  Венесуэлы  Уго  Чавеса в апреле 2002 года. Все началось с крупного антиправительственного  митинга,  на  котором  собрались  недовольные  реформами своего харизматичного лидера венесуэльцы. Двадцать человек погибло, около ста десяти получили ранения.Начавшиеся  беспорядки были  тут  же  использованы группой заговорщиков. 11  апреля Чавеса арестовывают,  увозят  из президентского дворца и будут потом тайно перевозить с ме-ста на место, добиваясь заявления о добровольной отставке. К власти приходит временное правительство во главе с Педро Кармоной. Он  приостанавливает  действие конституции,  распускает парламент и Верховный суд, отключает государственное  телевидение  от  эфира. Попытка переворота  мгновенно поддерживается  США. Решающую роль в развитии  событий оказали  венесуэльские  коммерческие СМИ. «Трансляция» государственного переворота  тщательно  подготавливалась ими,  словно  телевизионный  спектакль. Частные  телеканалы и периодические  издания  пытались навязать  стране  «виртуальную забастовку»: с самого утра телеканалы транслировали кадры пустых улиц, снятых ранним утром, торговых центров, закрытых  своими  хозяевами,  и сводили  всю  венесуэльскую реальность  к  нескольким  тысячам  демонстрантов,  которые поддерживали  забастовку  руководства  государственной  нефтяной компании Венесуэлы PDVSA. И всё бы ничего, но Кармона не учел одного важного момента – невероятной популярности отстраненного президента среди венесуэльских военных и малообеспеченных слоев населения. 13 апреля Чавеса привозят на военную базу острова Орчила, где он просит у солдата лист бумаги, пишет на нем что-то и бросает в корзину для бумаг. После того как президента  увезли  с базы,  солдат  достал  записку  и передал  ее  факсом  одному  из  своих  приятелей.  Текст  с датой, часом и подписью главы государства гласил, что президент не подавал в отставку и не отказывался от законной власти. Несколько  часов  спустя  обескураженные  дезинформацией венесуэльских частных СМИ, но верные Чавесу воинские части, получив этот факс, потребовали восстановления закона и конституции. Десятки тысяч безоружных людей вышли с теми же лозунгами на улицы городов, сотни тысяч окружили президентский дворец.

Президент Гондураса Мануэль Селайя, свергнутый в ходе военного переворота

Примечательно,  что  частные  телеканалы  в  этот  момент прекратили  трансляцию  новостей.  В течение  всего  дня  они демонстрировали художественные фильмы, мультики и футбольные матчи (знакомая история, не так ли?). Вскоре верная президенту охрана Чавеса без кровопролития захватила президентский дворец, что привело к прекращению путча и возвращению  законного  президента  к власти. Так  закончилась сорокасемичасовое  отстранение  Уго  Чавеса  от  власти.  Президент с присущим ему чувством юмора отметил, что не ожидал вернуться в свой кабинет так быстро и даже начал писать стихи, однако не успел закончить свою первую поэму.

Несмотря  на  свою  скоротечность,  попытка  венесуэльского госпереворота  была  отражена  в нескольких  документальных фильмах, наиболее известный из которых – «Революцию не покажут по телевизору» ирландских режиссеров Кима Бартли и Дункана О’Брайена. Фильм удостоился нескольких междуна-родных кинематографических премий.

После всего случившегося Чавес, безусловно, сделал определенные выводы: он собрал более центристскую экономическую команду, вернул уволенных им совет директоров и менеджеров государственной нефтяной компании PDVSA (их отставка была одной из причин переворота) и приступил к укреплению боеспособности государства – закупил большую партию оружия в России и Бразилии и нарастил численность армии.

Судьба лидера переворота Педро Кармоны в целом похожа на  судьбу  свергнутых  эквадорских  президентов:  после  подавления путча он скрылся в посольстве Колумбии, а когда эта страна  предоставила  ему  политическое  убежище,  был  туда вывезен. В Боготе Кармона занялся преподавательской деятельностью в частном университете Серхио Арболеды.

Один из самых известных «новых» переворотов произошел в Гондурасе 28 июня 2009 года. Свержению президента Мануэля  Селайи  предшествовал  острый  политический  кризис, вызванный  его  решением  провести  референдум  о внесении в конституцию изменений, которые позволили бы президенту переизбираться на новый срок. Однако, согласно конституции Гондураса, президенту запрещено ставить на обсуждение вопрос  о  переизбрании  главы  государства.  Селайя  отправил в отставку военное руководство, отказавшееся обеспечивать проведение референдума. Эти действия были признаны Верховным  судом  страны  незаконными,  был  выписан  ордер  на арест главы государства. Обвиненный в нарушении конституции президент был арестован, вывезен на базу ВВС и оттуда насильно  выслан  в Коста-Рику.  Переворот  вызвал  большой общественный резонанс и разделил международное сообщество на сторонников и противников законности смещения Селайи. Спустя два месяца свергнутый президент тайно вернулся в страну в багажнике автомобиля и укрылся в посольстве Бразилии, требуя вернуть ему власть. Он даже выступил с обращением к Бараку Обаме, в котором заявил, что считает себя единственным законным президентом, а выборы, назначенные на 29 ноября 2009 года, – незаконными. Действующая власть истолковала  обращение  Селайи  как  отказ  от  президентства. Вскоре после новых выборов экс-президенту были предоставлены гарантии безопасности для эмиграции в Доминиканскую Республику. Последствия переворота надолго раскололи гон-дурасское общество: по стране проходили протестные выступления, имели место похищения и убийства профсоюзных активистов и журналистов, наблюдались серьезные нарушения прав человека. Сам Селайя после полутора лет в изгнании все же вернулся на родину в мае 2011 года, с него были сняты все обвинения, а «комиссия правды и примирения» в ходерасследования признала, что против него был совершен военный переворот. Экс-президенту даже удалось создать политическую партию для участия во всеобщих выборах 2013 года и оказать поддержку своей супруге, выдвинувшей свою кандидатуру на пост президента, однако выборы были обоими проиграны.

«Епископ для бедных» – свергнутый президент Парагвая Фернандо Луго

Не столь радикальный, но не менее резонансный переворот произошел в Парагвае 22 июня 2012 года. В течение суток сенат  страны  объявил импичмент  президенту  Фернандо  Луго за ненадлежащее исполнение обязанностей, утрату контроля над страной и отстранил его от должности.Функции главы государства до новых выборов в 2013 году взял на себя вице-президент Федерико Франко. С юридической точки зрения, проведение импичмента  выглядело  легитимным.  Однако  почти  все  страны южноамериканского  континента  осудили  произошедшее в Парагвае  и расценили  это  как  государственный  переворот.  Формально толчком к импичменту стал случившийся за неделю до него вооруженный конфликт между безземельными крестьянами и полицией, который унес жизни семнадцати человек. Реальной же  причиной  стали глубокие  политические  разногласия  между президентом и парламентом. Дело в том, что отстраненный Фернандо Луго, в прошлом церковный деятель, выдвигался от левой партии  «Патриотический  альянс  за  перемены»,  тогда  как  парламент был представлен в основном правыми и центристскими партиями. Луго стал первым за последние шестьдесят лет президентом Парагвая, представляющим прогрессистскую партию. Его предвыборные лозунги социальной справедливости, борьбы с бедностью, создания новых рабочих мест, аграрная реформа в пользу крестьян поначалу подкупали бедных парагвайских избирателей. Но обещанной земельной реформе не суждено было осуществиться при президентстве Луго: поддержки законодателей у него, конечно, не оказалось, финансовых средств в казне, необходимых  для  национализации  земли  путем  выкупа,  тоже. Завершение аграрной реформы планировалось властями только к 2023 году.

Испортили имидж президента и не вовремя вскрывшиеся подробности его личной жизни, имевшие место в период его  служения  в сане  епископа.  В довершении  всего  стало  известно  о фактах  коррупционных  преступлений  в рядах  законодателей.  Парламентский  «экспресс-переворот»  был  проведен динамично, без обычных парламентских дискуссий. Это не дало возможности  соседним  странам  выработать общий  план  действий  в поддержку  Луго. Другой  ресурс  поддержки –  народные массы – за годы своего правления Луго так и не создал. В отличие от Уго Чавеса, президент Парагвая решил плыть по течению: он  спокойно  подчинился  решению  парламента  о своем  импичменте, несмотря на нарушения, которые его адвокаты даже не успели  изучить.  Главным  для  него  было  не  допустить  насилия и кровопролития в стране, и это, в целом, ему удалось. Впоследствии на выборах 2013 года Фернандо Луго был избран в сенат от  коалиции  левых  и левоцентристской  партии  «Фронт  Гуасу». Несмотря на то что фронт получил минимальное количество голосов – всего три процента, – его прохождение в парламент по-зволило «епископу для бедных», как называют Луго в Парагвае, вернуться в политику и по крайней мере до 2018 года продолжить свою политическую деятельность в качестве сенатора.

Президент Венесуэлы Николас Мадуро на грани импичмента

На текущий момент на карте южноамериканского континента имеются два очага нестабильности – Венесуэла и Бразилия. После смерти Уго Чавеса его преемнику Николасу Мадуро не удается найти компромисс между различными социальными группировками и сдерживать крайне напряженную  политическую и социальную ситуацию. По всей Венесуэле  проходят демонстрации, перерастающие зачастую в уличные беспорядки и столкновения с полицией, в ходе которых за два года погибло около сотни человек и столько же получили ранения, наблюдается продовольственный  кризис  и острый  дефицит хозяйственных  товаров.  Жесткий государственный контроль над экономикой и падение  мировых цен на нефть привели к глубокому экономическому кризису в стране. Безусловно, нестабильная обстановка увеличивает шансы оппозиции прийти к власти на  ближайших  президентских  выборах в 2019 году. Ресурсы для этого уже имеются: в декабре 2015 года впервые за семнадцать лет парламентские выборы выиграла оппозиция, заняв большинство мест в этом органе.

Сюжет,  достойный  латиноамериканской  теленовеллы,  разворачивался  в последние  два  года  в самом  крупном  государстве региона – Бразилии, которая вступила в пору острейшегоза  последние  тридцать  лет  политического  кризиса.  31  августа 2016  года  сенат  Бразилии  вынес  решение  об  окончательном отстранении от должности президента бывшего лидера страны Дилмы Руссефф. Впервые за тринадцать лет правления левых в Бразилии  президентский  пост  занял  кандидат  от  оппозиции Мишел  Темер.  Сценарий  «мягкого  переворота»  был  хорошо срежиссирован. Вначале первую женщину-президента обвинили в коррупционных махинациях в нефтяной компании «Petrobras», председателем совета директоров которой Руссефф являлась с 2003 по 2010 годы. Потом последовали обвинения в сокрытии растущего  дефицита  госбюджета,  нарушении  налогового  законодательства и финансовых махинациях в ходе избирательной кампании 2014 года, несмотря на то что похожие финансовые схемы  использовали  в период  выборов  все  предшествующие Руссефф президенты. А когда она попыталась уберечь своего политического  наставника –  экс-президента  Бразилии  Лулу  да Силву – от уголовного преследования, назначив его главой своей администрации, это вызвало бурю негодования в обществе и политических кругах и вылилось в миллионные акции протеста. Рейтинг Дилмы Руссефф опустился до унизительных десяти процентов, большинство населения поддерживало идею импичмента, а ведущие СМИ страны только и делали, что разжигали конфликт.

Первая женщина-президент Бразилии Дилма Руссефф

Ситуацию не спасли даже летние Олимпийские игры, проведение которых требовало достаточно высокого уровня безопасности в стране и отсутствия забастовок. Парадоксальность ситуации заключалась и в том, что главные обвинители Дилмы Руссефф,  представляющие оппозицию, сами  были  причастны не только к коррупционным махинациям, но и к «панамскому досье»,  и их  рейтинги  доверия  были  ненамного  выше рейтингов свергаемого президента. В формате яркого и запоминающегося спектакля прошло голосование по импичменту в нижней палате парламента в апреле 2016 года, когда большинство депутатов, пользуясь возможностью выступить в прайм-тайм в телеэфире, который смотрела вся страна, не столько высказывались по поводу импичмента Руссефф, сколько делали громкие политические заявления, рассчитанные на потенциальных избирателей, передавали приветы детям, внукам, родителям, супругам и землякам, взывали к Богу. Между сторонниками различных политических взглядов не раз возникали стычки, едва не закончившиеся рукоприкладством.

Сама Дилма Руссефф свою отставку не иначе как перево-ротом  не  называет.  По  ее  словам,  проведенный  импичмент помог политикам, проигравшим президентские выборы в 2014 году, взять государство под свой контроль, избежав при этом необходимости голосования. По итогам голосования в сенате Руссефф не запретили занимать государственные должности в ближайшие восемь лет, а это значит, что ее участие в президентских выборах 2018 года вполне допустимо.

Вероятно, в ближайшее время мы станем свидетелями не одного переворота в Латинской Америке, разыгранного по похожим сценариям. Уязвимыми остаются страны, где у власти еще сохранились прогрессистские правительства. А таких на карте континента становится все меньше и меньше.