РОЖДЕСТВО ХРИСТОВО, ИЛИ ГОД ЗЕМЛЯНОЙ СОБАКИ: ЧТО ВСТРЕЧАЕТ РОССИЯ?

Дата: 
19 ноября 2017
Журнал №: 
Младенец Христос на жертвеннике. Иконография Евхаристии

Приближается Новый год. Накануне праздника мы готовимся к торжествам, строим планы на длинные выходные и, конечно, поздравляем друг друга с Рождеством Христовым.

Текст: Владимир Немыченков

КАК УГОДИТЬ ЗЕМЛЯНОЙ СОБАКЕ
Чуть ли не с начала осени интернет пестрит советами о том, как правильно подготовиться к празднику, какие цвета выбрать в одежде, что именно подать на стол, чем угодить Жёлтой Земляной Собаке, год которой мы встретим вскорости и в радости. Разве всё это — не повод для веселья. И коли Рождество тоже праздник, почему перед ним надо мучить себя постной диетой? Чем вообще православное Рождество отличается от католического, западного? Поразмыслить на эти темы пока есть ещё время, уверен, полезно каждому.

«...Нашего ради спасения сшедшего с небес».

Фреска из монастыря апостола Андрея в Матке. Македония. Конец XIV в. Иконография Евхаристии

Люди устали от трагедий — и личных, и мировых, о которых каждый день сообщают в новостях. Землетрясения, катастрофы, теракты, конфликты... Сколько можно об этом? Человек хочет сказку — добрую волшебную сказку с приключениями и счастливым концом. И под новый год он её получает: про зайчика и ёлочку, про доброго молодца, про Женю и Надю и иронию судьбы, обернувшуюся новой кино-сказкой про их кинодетей...

Но, что извинительно для младенцев во Христе (1 Кор. 3:1), непозволительно для взрослых мужей и жён, «у которых чувства навыком приучены к различению добра и зла» (Евр. 5:14). Таковым пора отказаться от молока и вкушать твёрдую словесную пищу.

Как бы некоторые из нас того ни желали, но Евангелие, рассказывающее о рождении Христа и его земной жизни — не волшебная сказка, хотя там есть множество чудес, как то: исцеление лежачих и ходячих, хромых, сухих, немых, слепых, скупых, прокажённых. Там даже встречается своеобразная «скатерть самобранка», с которой дважды насыщаются тысячи людей в чистом поле; чудесные сандалии, в которых можно ходить по воде. Рассказывается о человеке, единым словом усмиряющем бушующее море и в мгновение ока без всяких видимых усилий доставляющем лодку с пассажирами к нужному берегу...

Много чудес в Евангелии, но они — не атрибут сказки (они часто и называются «силы», по-гречески δυνάμεις). Приключения героев — не сюжетный ход сказителя, желающего завлечь читателя. Евангелие — это повествование о рабочих буднях Бога, ставшего человеком, не имеющего «где главы подклонити» и работающего без выходных и в большие праздники, ибо «Сын Человеческий не для того пришёл, чтобы Ему служили, но чтобы послужить» нам (Мф. 20:28). И служение Его было с риском для жизни.

Оказывается, быть Богом на земле и по-человечески жить среди людей — смертельно опасно. Опасно делать добро, говорить людям правду, открывать им истину, потому что всегда найдутся те, кто, выдавая себя за знающих её (ср. Ин. 7:45—52), прекрасно устраивают свою жизнь. Они имеют власть, деньги, почёт — и отнюдь не собираются всего этого лишаться только из-за того, что Бог стал человеком и «пришёл к своим». И потому именно «свои Его не приняли» (Ин. 1:11), даже, наверное, зная, что он «Сын Благословенного» (Мк. 14:61), тот самый долгожданный Мессия—Машиах, «Христос Сын Божий» (Мф. 26:63). При этом личные и групповые своекорыстные интересы, как всегда в таких случаях, прикрываются заботой о стране и народе (Ин. 11:47—53).

Сказанное в XIX веке о капитале, который и под угрозой виселицы рискнёт на любое преступление ради трёхсот процентов прибыли, на заре новой эры было идеально осуществлено ещё при полном господстве рабовладельческого способа производства. «Идеально», потому что это было преступление абсолютное и уникальное, никем, нигде и никогда более неповторимое, ибо убить истинного Бога, ставшего Человеком, можно только один раз в человеческой истории (все остальные злодеяния—тени этого). Последствия были ужасными, но сиюминутное желание сохранить власть, деньги и авторитет на момент принятия решения перевесило на чаше весов заранее известное, но всё же будущее наказание с отложенным сроком исполнения. (Заметим, что пророчество Спасителя о разрушении Иерусалимского храма и массовой гибели его жителей исполнилось в 70 г. н.э. во время Иудейской войны, 66—71 гг.).

Икона «Святая Троица». Прп. Андрей Рублёв. Начало XV в.

ЕВАНГЕЛИЕ — ЭТО ТРАГЕДИЯ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ ЖИЗНИ БОГА
Мы привыкли проживать свои скорби, страдать своими страданиями, размышлять о жизненной драме, жаловаться на судьбу, упрекать Бога в нашей человеческой трагедии или искать оправдание благому Творцу за зло, обильно разлитое в сотворённом Им мире...

Евангелие показывает жизненную трагедию Творца, совершённую на деле теодицею (оправдание Бога) в лице Сына Божия, ставшего человеком. Мы с удивлением и недоумением узнаём из Священного Писания, что пришедший на землю Бог — Господь наш Иисус Христос, превечный Сын Божий, есть «Агнец закланный от создания мира» (Откр. 13:8); что мы «не тленным серебром или золотом искуплены... от суетной жизни, преданной нам от отцов, но драгоценною кровию Христа, как непорочного и чистого агнца, предназначенного ещё прежде создания мира, но явившегося в последние времена» для нас (1Петр. 1:18—20). Икона Святой Троицы прп. Андрея Рублёва являет нам образ Её Превечного совета о сотворении человека и будущем заклании Сына Божия «нас ради и нашего ради спасения».

Богослужебные тексты праздника Рождества Христова и его иконическое выражение на фресках и иконах выражают две основные идеи: радость мира о рождении Спасителя и истощание (кеносис), самоуничижение Бога- Творца, умалившегося до твари, до беспомощного младенца. Ибо что приготовлено для новорождённого Владыки всяческих? «Не скиптры и престоли, но последняя нищета: что бо хуждше вертепа; что же смиреншее пелен» — говорится в рождественском песнопении.

О чём же повествует икона Рождества? Какие смыслы праздника хочет донести до нас Православная церковь? И в богослужебных текстах, и на иконе мы видим, как мир встречает своего Создателя. В праздничной стихире говорится: «Что Тебе принесём, Христе, яко явился еси на земли, яко человек нас ради; каяждо бо от Тебе бывших тварей, благодарение Тебе приносит: ангели пение, небеса звезду, волсви дары, пастырие чудо, земля вертеп, пустыня ясли, мы же Матерь Деву».

Луч звезды с неба указывает на смысловой центр иконы — фигурку Младенца, повитого пеленами и положенного в яслях на фоне тёмной пещеры. Фигура младенца мала, ибо Бог себя «умалил», приняв «зрак раба» (Флп. 2:7).

Христос в яслях и Богородица. Фрагмент иконы Рождества Христова (видно, что Богомладенец лежит в яслях, как покойник в гробу, со скрещёнными руками

Звезда — космическое явление и ангельская сила, которая приводит к Младенцу языческих мудрецов — людей науки, совершивших длительный и трудный переход от ограниченного человеческого знания к познанию открывающей им себя абсолютной Истины (ср. Иш4:6). Волхвы приносят Младенцу символические дары, как повелителю неба и земли, которому предстоит умереть и воскреснуть: «искушено злато, яко Царю веков: и Ливан, яко Богу всех; яко тридневному же мертвецу, смирну Безсмертному». Волхвы символизируют Церковь из язычников, как пастухи, первые сыны Израилевы, поклонившиеся Младенцу—начаток Церкви из еврейского народа, который изначально получил Божественное откровение о Мессии через пророков, как теперь известие о Его приходе в мир через ангелов (по одному из толкований, вол — символ подзаконного иудейского народа, а осёл — символ не ведающих истинного Бога язычников).

Спасение мира дело не только Божие, но и человеческое. «Бог спасает нас не без нас». Приход в мир Спасителя был бы невозможен без согласия на то Девы Марии — «новой Евы», рождаясь от которой Бог восстанавливает человечество, впадшее в грех в лице первой Евы. Богоматерь — выстраданный и чистый плод тысячелетних трудов многих поколений людей. В её лице человечество даёт согласие на своё спасение. Главенствующая роль Богородицы на иконе изображается её центральным положением, увеличенными размерами, красным ложем, обволакивающим Богоматерь.

Господь рождается в «пустыне» (пустынном месте), отвергнутый миром уже с момента появления на свет. Бог, давший когда-то своему избранному народу манну с неба, теперь дарует всему миру себя как Хлеб Евхаристии (Ин 6:32—58), как Агнца на жертвеннике.

«Вифлеем — это путь к Голгофе», — писал в прошлом веке митрополит Вениамин (Федченков). Христос родился, чтобы пострадать. И самое рождение его уже было страданием, «истощанием» (Флп. 2:1—11), то есть «унижением» Божества. «Это уже было смирение, самоотвержение, крест».

«Поклонение  волхвов». Я. Госсарт

Событие Рождества исполнено трагизмом предрекания земного пути Спасителя, полагает и наш современник архимандрит Алипий (Светличный). Пещера Рождества на иконе изображается с чёрным зевом, потому что это цвет ада и инфернальных сил, говорит он. Пещера — святое место явления в мир Спасителя и символическое место противостояния новорождённого Иисуса и того зла, в котором лежит мир. Ясли рисуются как гроб, они — символ и гроба, и жертвенника, на котором полагается Христос. Младенец спелёнат, как покойник и как уготованная жертва. Христу предстоит пострадать, умереть, сойти в ад — инфернальную тьму «пещеры» и силою Божества воскреснуть из мёртвых. Сошествие в ад уже содержится в иконе Рождества.

На некоторых иконах Младенец показан лежащим не в яслях, а на каменном жертвеннике, а Пречистая Дева нежно и печально обнимает его, заранее зная, что ради этого через неё он и пришёл в наш мир, чёрный от грехов, как тьма вифлеемской пещеры.

«Ясно, что Вифлеем кончится Голгофой», — пишет владыка Вениамин. Но в богослужении об этом не говорится. Церковь как бы забывает о цене нашего спасения. «И лишь от одного не может оторвать очей своих: от безмерного унижения Божия. Но и это унижение заставляет Церковь лишь больше благодарить и славить Бога».

И ещё один важный смысл иконографии Рождества. В стороне от центральной группы изображён Иосиф Обручник — мнимый отец младенца Иисуса. Перед ним в виде старика стоит дьявол-искуситель, символизируя сомнения Иосифа в чистоте Девы Марии. В лице Иосифа икона показывает и общечеловеческую драму столкновения двух миропонимании: плотского мудрования, стремящегося рассудочно познать все явления с помощью одного лишь падшего разума, и духовной мудрости, опирающейся на веру, которая есть обличение вещей невидимых (Евр. 11:1), потому что уготавливает ум человека для божественных образов и словес — откровения самой Истины.

Таково вкратце содержание праздника и иконографии Рождества Христова, установленное каноном и догматами Православной церкви.

«Поклонение  пастухов»  Д. Гирландайо.  Капелла Сассети церкви Санта Тринита, Флоренция 1485 г.

РОЖДЕСТВО ХРИСТОВО НА ЗАПАДЕ
Западное церковное искусство в отличие от православного иконописания не является догматическим, а потому вольно излагает евангельские сюжеты и склонно к замене исторического и догматического содержания иконы бытовым, сентиментальным и вообще каким угодно по своеволию художника, который «так видит». И тому есть исторические и догматические причины, но сейчас главным фактором выступает тотальное обмирщение христианства на Западе.

«Развившийся в Западной Европе образ „Святое семейство" с его очевидным семейным пафосом для восточно-христианского искусства был неприемлем», — пишет Н. Нефёдова. Композиционное решение канонической православной иконы, на которой положение и поза Иосифа Обручника указывает на его непричастность к событию Боговоплощения, «делает невозможным понимание происходящего как своеобразной сентиментальной семейной сцены».

Низведение праздника Рождества Христова до житейского уровня препятствует возвышению нашего ума и чувств к познанию тайны Боговоплощения, оставляет нас в приниженном состоянии мирской суеты, в неведении пути к своему спасению.

Как признают сами западные богословы, в христианском вероучении Запад считает главным, что Бог стал человеком — «как мы», в то время как для Востока, изначально главным было то, что в результате Боговоплощения человек может стать «как Он» — обо- житься, стать богом по благодати. Именно ради этой конечной цели Бог вочеловечился, в этом заключается и спасение.

Сравните восточно-христианские иконы и фрески и картины эпохи Возрождения, когда на Западе началось явное отступление от церковных иконописных канонов и деградация самой веры. Дело не только в живописной технике, а в самом духе произведений.

К сожалению, многие номинальные православные забывают или не знают этого и склонны праздновать Рождество Христово «по-западному» — как сентиментальный семейный праздник. Массовая культура (и у нас, и на Западе) охотно поддерживает и распространяет это заблуждение. Ведь для коммерции главное не догматический смысл, не спасение души, а возможность продать внешние атрибуты праздника и многочисленные «сопутствующие товары» хотя бы в виде подарков для близких.

«Рождество  Христово». Икона  из Благовещенского собора Московского Кремля. 1405 г

КАК ПРАЗДНОВАТЬ РОЖДЕСТВО ХРИСТОВО
Ещё менее соответствуют духу праздника современные «умилительные» открытки с детками, купидонами в виде ангелочков и прочей мишурой. Всё это — ужасные выкидыши и последыши чужой нам традиции неисторичности и адогматизма. Если титаны Возрождения изображали на картинах, посвящённых Рождеству, себя и своих современников — политиков, римских пап, епископов, знатных горожан, то нынешние творцы масскультуры беззастенчиво плодят штампы семейной триады в самом бытовом и пошлом виде, меняя лишь антураж, фон, текст и т. п. И при этом кощунственно подписывают свои поделки поздравлениями с православным Рождеством.

 

«Как же нам поздравлять друг друга?» — спросит читатель. Достойно! Достойно величия и тайны Божественного воплощения. К электронному письму можно приложить открытку в виде канонической православной иконы — в ней, как мы видели, сосредоточено всё смысловое содержание праздника. В обычном письме этого делать не стоит, чтобы не профанировать сакральное — не низводить священный образ до расхожего обыденного предмета. Лучше поискать открытку с видом на храм, но без пошлых псевдоатрибутов.

«...И НЫНЕ СТРАЖДЕТ СЛОВО!»
Евангелие — это благая весть о приходе в мир нашего Спасителя. Но эта весть содержит в себе и доносит до нас трагедию земной жизни небесного Бога. Драматизм нарастает постепенно.

В Благовещении архангел Гавриил возвещает Марии о её избранничестве — благодатности и благословенности, о величии и святости её будущего ребёнка, который «наречётся Сыном Божиим» (Лк. 1:26—35). Но беременность протекает в дороге, роды — далеко от родного дома, в походных условиях, фактически на скотном дворе, в хлеву. Волхвы дарят «странные дары», намекая на величие и смерть Младенца. На сороковой день после Рождества праведный Симеон предрекает, что Младенец станет «предметом пререканий», а его Матери «оружие пройдёт душу» (Лк. 2:21—35).

Вскоре Ирод инициирует геноцид вифлеемских детей (по признаку пола, возраста и места рождения), Богомладенец с родителями становится беженцем и долгое время скитается по Египту. Затем — возвращение на родину, жизнь в бедной трудовой семье, совершеннолетие, выход на общественную проповедь, зависть и злоба фарисеев и саддукеев, покушения на Его жизнь... Наконец, донос ближайшего из учеников, арест, допросы, истязания, распятие, страшная мучительная смерть на кресте... Нужно ли нам помнить об этом, когда мы празднуем Рождество? Необходимо, если хотим праздновать достойно Бога, а не по своим прихотям («как мы видим»).

Для доходчивости смягчим «твёрдую словесную пищу» библейской экзегетики, перейдя на понятные житейские аналогии. Представьте, что вы знаете будущую судьбу вашего ребёнка, рождение которого давно ждёте и «желанием желаете». Вы заранее знаете, что ваше чадо не ждёт в жизни ничего хорошего: он будет творить людям добро, а его будут несправедливо преследовать, ненавидеть и в конце концов убьют, подвергнув мучительной бесчеловечной казни. Что вы чувствуете? Радость, скорбь, боль, страдание?

А если окружающие вас люди тоже знают, что ваш ребенок вырастит, ради их блага претерпит гонения, страдания и смерть. И ... накануне и в день рождения вашего малыша будут плясать, кричать, стрелять, пьянствовать и непристойно веселиться... Печально? Ужасно? Больно?

Богоматерь Одигитрия. Снятие со креста. Диптих. XIV в.

При этом вы, несмотря на их поведение, не хотите ничего менять, но страдаете душою от любви к своему чаду. А теперь давайте осознаем, что этот ребёнок — младенец Иисус, рождённый превечно от Отца без матери и во времени от Девы без отца. Его родители — Небесный Отец и Богородица, а те непристойно веселящиеся люди — мы с вами: с нашим Новым годом петуха или собаки, рождественскими распродажами, концертами, телешоу, застольями, поздравительными открытками и прочей мишурой...

Рождество Христово — это приглашение на казнь. Не набоковское, выдуманное и фиглярное, с палачом, стремящимся до казни подружиться с будущей жертвой, а реальное. Это приглашение есть путь на Страсти — в Великий пост, Страстную седмицу, в Великий пяток, на Крест...

Евангелие — трагедия ещё и потому, что с Воскресением и Вознесением Господа, трагедия человечества и Бога, ставшего человеком, не прекратилась. Страдаем не только мы, но вместе с нами страдает и Бог. В Евангелии об этом сказано прикровенно: «се Я с вами во все дни до скончания века» (Мф. 28:20), но святыми отцами и современными богословами страдание Бога раскрыто более ясно.

Как в своей земной жизни Христос сострадал страждущим, так и после Воскресения и Вознесения он не стал бесчувственным и безразличным к нашему горю. Христос с нами всегда и везде, где человек страдает безгрешно и безвинно. А это значит, что он был с нами в Освенциме, Бухенвальде, блокадном Ленинграде... В захваченной террористами бесланской школе, с заложниками на Дубровке, в хосписах и детских онкоцентрах... Он с нами и в нас страдает до скончания века, пока не наступит Его Царство, где Он отрет всякую слезу, и где болезни и смерти уже не будет...

Так радоваться нам или печалиться в день Рождества, да и во все церковные праздники? Радоваться! К этому нас призывает Церковь своими богослужебными песнопениями и чтениями. Радоваться, но как? Псалмопевец учит: «Пойте Богу нашему, пойте... пойте разумно» (Пс. 46:7,8). А апостол Павел пишет: «Для чистых всё чисто, а для осквернённых и неверных нет ничего чистого, но осквернены и ум их, и совесть» (Тит. 1:15).

Если в будние дни мы служим только своим греховным страстям и похотям, то и веселье наше в праздник, скорее всего, будет скверным, не богоугодным и будет нам в осуждение. Если же «во вся дни живота своего» мы по слову псалмопевца будем «работать Господу со страхом», то и в праздники будем «радоваться Ему со трепетом» (Пс.2:п), ибо «Бог наш есть огнь поядающий» (Евр. 12:29). Но не станем обманываться, когда огнь не сойдёт на богохульника тотчас: «Бог поругаем не бывает. Что посеет человек, то и пожнёт» (Гал. 6:7), не сейчас, так в своё время.