РУССКАЯ ИДЕЯ КИГН-ДЕДЛОВА

Дата: 
03 сентября 2015
Журнал №: 
Рубрика: 

Владимир Людвигович КИГН-ДЕДЛОВ (1856–1908) – писатель, критик, публицист, общественный деятель. Имя этого практически забытого на сегодняшний день писателя если и упоминается, то в ряду беллетристов второго и даже третьего ряда, с одной стороны, или среди так называемых спутников Чехова, с другой. Между тем в 80–90-е годы XIX столетия это был один из интереснейших публицистов и литературных критиков, знаток русского и западноевропейского искусства.

Текст: Ольга Скибина, доктор филологических наук, профессор, действительный член Академии военных наук, автор монографии «Творчество В.Л. Кигна-Дедлова: проблематика и поэтика».

Круг общения писателя составляли такие известные личности своего времени, как А.С. Суворин, В.В. Розанов, М.О. Меньшиков, П.П. Перцов, С.Н. Сыромятников, П.А. Гайдебуров, И.Ф. Горбунов, С.В. Максимов. Он дружил с замечательными русскими художниками – братьями Васнецовыми, Врубелем, Котарбинским, Нестеровым и другими, состоял в переписке с Чеховым, который сочувственно отзывался о его творчестве. Кроме того, это был известный общественный деятель, человек «веры, подвига и ясно осознанной цели», выражаясь языком Чехова.

Экстренное дополнение к журналу «Нива» с обращением Николая II о начале Русско-японской войны. 1904 г.

В.Л. Кигн-Дедлов оставил после себя богатое творческое наследие. Среди 11 изданных им книг общим объёмом 150 листов (по 3500 знаков) сборники рассказов, повесть «Сашенька», трилогия «Варвар. Эллин. Еврей», автобиографическая повесть «Школьные воспоминания», комедия «Петербургский кузен», циклы очерков «Облава» («Белорусские силуэты») и др. Об издании его произведений хлопотал даже А.П. Чехов.

Путевые очерки Дедлова, публиковавшиеся на страницах периодики, критические разборы произведений русских писателей, а впоследствии и собственное художественное творчество сделали его имя не просто популярным среди современников, но и позволили историкам литературы Овсянико-Куликовскому, Энгельгардту поставить его в один ряд с такими писателями конца позапрошлого века, как М. Альбов, К. Баранцевич, И. Ясинский, И. Потапенко, С. Каронин (Петропавловский), П. Гнедич, Д. Мамин-Сибиряк. Позже имя В.Л. Кигна-Дедлова постоянно упоминалось уже в качестве писателя «чеховской поры», ассоциируясь с беллетристами так называемой чеховской школы: А. Тихоновым-Луговым, В. Бибиковым, А. Лазаревым-Грузинским, Л. Авиловой, Е. Шавровой, И. Леонтьевым-Щегловым.

Забвение пришло столь же стремительно, как и взлёт: неожиданная трагическая смерть (он был убит в гражданском клубе города Рогачёва) прервала задуманное и подготовленное издание собственных сочинений, отсутствие наследников, способных продолжить начатое им дело, жизнь на окраине России в Могилёвской губернии – всё это никак не способствовало сохранению его имени в памяти потомков. «Забылось имя, забылись произведения, забылся человек… Вместе с тем он жил, его читали, его книги раскупались, его печатали самые популярные журналы дореволюционной России. Его хорошо знали в литературных кругах Петербурга, Москвы, других русских городов. Теперь очень важно, чтобы память о нём возвратилась, особенно до нас, его земляков», – писал ещё в 1991 году в газете «Коммунар» А. Лейкин.

Русский плакат начала Русско-японской войны «Посидим у моря, подождём погоды». Джон Буль (Англия) и Дядя Сэм (США) толкают японского микадо на войну с Россией. Порт-Артур обороняет забайкальский казак, зажав под мышкой крепостное орудие

В.Л. Кигн-Дедлов был буквально одержим «русской идеей», она пронизывает всё его творчество – от путевых очерков, в которых он настаивает на том, что он – «русский литератор», до гневно-обличительных публицистических заметок с театра военных действий 1904 года в адрес русских же военачальников. Он понимал, что и в русской душе существуют два противоположных начала: деспотизм и анархизм, жестокость, склонность к насилию и доброта, человечность и мягкость, национализм и всечеловечность.

Четыре последних года жизни В.Л. Кигна-Дедлова были заполнены поездками по России, Средней Азии и Манчжурии. Но Дедлов уже был не просто путешественником. Его горячая любовь к родине, ясная и чёткая позиция в отношении проблемы русского человека и роли России на Западе и Востоке, публицистический дар, искренность, доступность в изложении материала – всё это отличает его заметки о положении дел в Сибири и Манчжурии. В архиве сохранились листовки Дедлова, написанные им по возвращении из командировки из Манчжурии, «К русским людям», «Беседа с народом», «Воззвание к товарищам», отрывок из статьи «По поводу травли Руси»: «Товарищи! Наши истинные, настоящие товарищи именно только рабочие, мастеровые и ремесленники, но отнюдь не люди, называющие себя демократами <…>. Мы – люди труда; они – люди вольнодумства и разума <…>. Неужели мы теперь ослабели, что ли? Неужели мы не сыны могучей России, чтобы отступить перед японцами и отдать им то, что отцы наши приобретали ещё за 500 лет? <…> Они готовы продать русское достояние и честь, они предатели своей веры и родины за японские деньги. Товарищи! Не входите в сношения с внутренними врагами, дабы не отдать русское достояние внешним врагам!». Эти листовки были предназначены для населения Фёдоровки, Рогачёва и Довска Могилёвской губернии, они призывали сохранять спокойствие в трудный для родины период, разъясняли крестьянам, «из-за чего война», «что такое Маньчжурия» и почему «японца никак не возможно оставить в Маньчжурии». Тема «жёлтой опасности» – основная в заметках Дедлова этого времени.

Стоящий на позициях национального самоопределения России и разделяя в этом вопросе официальную националистическую доктрину, которая полностью подчинила его мысли, В.Л. Кигн-Дедлов, согласно воспоминаниям близко знавшего его М.О. Меньшикова, был «по воззрениям глубокий консерватор. Это уже такой темперамент, такой склад души. Он просто любит Россию, как она есть, с её самодержавием и суровым климатом, с достоинствами и недостатками, – ну как художник любит природу или искренний человек женщину – всю, как она есть». Тот же Меньшиков писал Дедлову 23 июля 1904 года, огорчаясь по поводу того, что Кигн ушёл из газеты «Слово»: «Перо <...> – не бог весть какое оружие, но в Ваших руках оно (в эпоху, например, «1») превращается подчас в рыцарское копьё, в казацкую пику. В последние годы растёт много газетных крайне бойких публицистов и философов, но все они из хора балалаечников. То же и беллетристы самоновейшего фасона».

Дедлов до конца своей жизни оставался верен русской националистической доктрине, правда, так и не представляя себе историческую перспективу России. Свой отказ от подписки на журнал «Вече» на 1906 год он мотивировал тем, что прочёл опубликованную в «Новом времени» телеграмму из Москвы, неуважительно высказывающуюся в адрес царя: «Оскорбление Величества это уже неладно. Царь это знамя страны, а знамя неприкосновенно». Называя это «консерватизмом», Меньшиков утверждал, что «в консерватизме таких людей меньше эгоизма, чем у радикалов. Те недовольны, и все требования их – из недовольства. Консерваторы родились довольными, и их требования идут из одобрения, из любви к существующему... Как у плохой матери, у России есть и любящие дети, и не любящие. Консерваторы больше похожи на первых».

Рассуждая о связи Родины с нацией, русский философ Иван Александрович Ильин писал: «Истинный патриот любит дух своего народа и гордится им, и видит в нём источник величия и славы именно потому, что выше Духа и прекраснее Духа на земле нет ничего, и ещё потому, что его личный дух следует путём своего народа». Он же говорил о двух видах критики своей родины и своего народа: критики иронической, злобной, нигилистической и – любовной, озабоченной, воспитывающей, гневно-сози­дательной – «так критикуют верные друзья <…>. Так критикуют своё, любимое, не отрываясь от него, но пребывая в нём <…>, говоря о «нас», для «нас», из крепкого и единого национального «мы».

Издательство А.С. Суворина «Новое время» (Санкт-Петербург, Невский проспект, 42)

Критика В. Дедлова из разряда второй. Продолжая тему русского народа, он пишет: «В другое время, когда эти бабы и эти казаки не пьяны, лучших людей и не надо. Какая простота и благородство манер; степенная, плавная и рассудительная речь, прямо чарующая приветливость и подлинное добросердечие…». И далее рассказ о том, как баба-казачка вылечила его, ничего не взяв за свой труд и «народное снадобье»: «Чем же поблагодарить тебя? Ничего, милый, не стоит. Ты всё равно как переселенец: вот куда с родимой стороны заехал! Участие непритворное, взгляд ласковый, спокойный. Ни денег не берёт, не льстит, не суетится. Как есть добрый и хороший человек. Кто ж его разберёт, этот странный, почти загадочный народ. То он полузверь, подобный киргизу и обнимающийся с ним, то до такой степени человек, что прямо завидуешь ему, даёшь себе обещание подражать ему».

Очерки «Переселенцы и новые места» (1894), «Вокруг России: Портреты и пейзажи» (1895), «Панорама Сибири (Путевые заметки)» (1900), «Война» (1904–1905) открыли новую грань таланта Владимира Кигна-Дедлова. В газете «Новое время», журналах «Вестник Европы», «Мир Божий» появились рецензии, отмечающие как подвижничество автора в деле изучения переселенческого дела в России, так и его несомненный талант в изображении «типов переселенческой толпы и её героев», а позднее в описании военных событий.

Описать «без лести» значило для Дедлова найти такие краски, которые, с одной стороны, рисовали бы картины с натуры, а с другой были «закруглены фантазией автора». Вот, казалось бы, знакомый по жизни тип уральского казака, но в литературе практически не затронутый, под пером Дедлова приобретает оригинальное воплощение: через портрет к натуре и к смелым обобщениям: казак красив, высок, строен, «зол, как перед боевой схваткой, и хитёр, как человек, которому всюду грозят засады. Беседа казака допрос. Его вопросы ловушки. И так наглы и подозрительны все и мужчины, и женщины, старики и дети. Должно быть, в XVI, в XVII столетии, до Юрьева дня и первых признаков культурности, вся Русь была такова: сильная, жёсткая, смелая и полудикая».

Солдаты Российской империи проходят через ворота г. Мукдена. Маньчжурия. 1905 г.

В трудные для России времена войны с Японией В.Л. Кигн, откликаясь на приглашение А.С. Суворина сотрудничать с «Новым временем», писал о том, что «готов ехать куда угодно, в Россию или за границу, в Европу или в другие части света, как угодно: по железной ли дороге, на лошадях или пешком, присматриваясь к мелочам быта и подробностям нравов, к которым меня всегда влекло и влечёт», лишь бы быть полезным своей родине. М.О. Меньшиков, в то время сотрудник «Нового времени», написал Дедлову о том, что «на днях, я дал ему (Суворину. – О.С.) мысль, которая, быть может, Вам не понравится – просить Вас поехать от «Нового времени» на театр войны <...>». По всей видимости, предложение было принято, и уже с 18 марта 1904 года в «Новом времени» вплоть до 7 апреля 1905 года почти в каждом номере в разделе «Военные заметки» появляются публикации В. Дедлова, названные «Война», за подписью «А.Б.» (один из прежних его псевдонимов) – всего более 70.

18 октября 1904 года Меньшиков пишет Дедлову: «<…> На командировку вашу Суворин смотрит серьёзно<...> О первой корреспонденции я тотчас же спросил, она очень понравилась. Говорил с ним, что Вы не рассчитываете участвовать в самих битвах. Он согласился, что этого не надо. Однако чем ближе к великим событиям, тем, конечно, картины будут интереснее для публики. Да и для Вас будет проигрыш – вернулся с войны, не видав её. Я бы на Вашем месте хоть издалека, а всё же посмотрел бы на эту грозу Божию».

Некоторые корреспонденции Дедлова с театра военных действий так и не были опубликованы из цензурных соображений они сохранились в архиве А.С. Суворина в виде писем – острых, публицистичных, обличающих халатность, распущенность, воровство и апатию русских военных: «<...> меня здесь уверяли, что мы отступили под Лаодяном потому, что Маньчжурия не подвезла вовремя боевые припасы. Во всяком случае, и на Забайкальской, и на Маньчжурской дорогах полный беспорядок <...>. Но нехороши и наши солдаты. В бою черти, в лазаретах ангелы, в промежутках это недисциплинированная, своевольная, грубая русская простонародная толпа <...>».

Тем не менее, «<…> теперешняя война это пролог к борьбе рас; по отношению к России она – эпизод нашего рокового стремления к востоку; Россия же, как ни корява она, – носительница христианских начал; Япония, со всем её японским миром всё же более низкий тип духовной культуры<…> Россия не слаба, не нища, не дезорганизована<…>». Вернувшись на родину, Дедлов готовит к изданию серию очерков «Мирные на войне», публиковавшихся в газете «Слово». 8 февраля 1907 года он пишет И.Л. Леонтьеву-Щеглову: «Вчера выслал ещё очерк, четвёртый. Очень рад, что мои «Мирные на войне» приняты».

Ольга Скибина, доктор филологических наук, профессор, действительный член Академии военных наук, автор монографии «Творчество В.Л. Кигна-Дедлова: проблематика и поэтика»

«Мирные на войне» это серия из 10 очерков, опубликованных в ежедневной общественно-политической и литературной газете «Слово» (редактор-издатель И.В. Скворцов) в период с 17 февраля по 9 августа 1907 года. Дедлов встретил известие о русско-японской войне в своём белорусском имении и тут же высказался в своём послании: «…японцы истинно по-конокрадски, ночью забрались в порт-артурскую конюшню к нашим морским коням… Все поняли, что дело идёт не о войне между двумя народами, а о начинающейся борьбе рас, о войне двух культур, двух миросозерцаний, двух религий». Добирался Кигн-Дедлов до Мукдена больше месяца, а с сентября 1904 по январь 1905 года в разделе «Война» появились 17 его очерков под общим названием «Вслед армии». «Естественный русский патриотизм твёрд, как скала, писал Дедлов. – Солдат и мужик едва только почувствуют себя в артели, в роте, в полку, просто в случайно образовавшейся толпе, в хоре, так это хоровое целиком овладевает им; отдельные люди словно срастаются друг с другом. Единичные силы сливаются в одну общую, каждый начинает жить повышенной жизнью целого, а это целое, в конце концов, – Россия».

После своей командировки на театр военных действий Владимир Кигн-Дедлов был награждён памятной медалью Российского Общества Красного Креста и произведён в чин Действительного статского советника Его Императорского Величества. Произведение «Мирные на войне» увидело свет в 2010 году благодаря усилиям Института социальной памяти Академии военных наук.

В.Л. Дедлов был и остаётся в памяти соотечественников настоящим подвижником. Одним из тех, на которых, как говорят, земля держится. Будет справедливо, если незаслуженно забытому писателю В.Л. Кигну-Дедлову, достойному сыну белорусского и русского народа, образцу исполнения гражданского долга, сегодня будет воздано должное.