РУССКАЯ ЦЕРКОВЬ В ВЕЛИКОЙ ВОЙНЕ

Дата: 
02 октября 2015
Журнал №: 
Рубрика: 

К моменту начала Великой Отечественной войны Русская православная церковь находилась в тяжёлом состоянии. С 1917 года шли гонения, закрывались и разрушались храмы, разлагались многовековые духовные и нравственные ценности. Однако Церковь в лице иерархов, священников и простых верующих смогла внести свой значимый вклад в Победу 1945 года и возродиться.

Текст: Евгений Иванов, научный руководитель Молодёжного интеллектуального центра «Лаборатория мысли»

«Николай II накануне отречения». В.Р. Алексеев

ПЕРЕД ГРОЗОЙ

Чтобы понять роль Русской православной церкви в войне 1941–1945 годов, следует хотя бы в общих чертах описать её состояние в предвоенное время.

В 1917 году с демонтажем монархии для Церкви наступила новая эпоха. С одной стороны, она ознаменовалась восстановлением канонического строя Церкви, когда на Поместном соборе 1917–1918 годов было возрождено патриаршество (вместо навязанной властью и исчерпавшей себя системы светского синодального управления). Предстоятелем Церкви стал патриарх Тихон (Беллавин), впоследствии прославленный в лике святых. С другой стороны, в 1917 году наступили беспрецедентные в русской истории гонения на веру. Церковь, с конца X века занимавшая особое место в русской жизни, воспитавшая саму душу народную, в XX столетии оказалась в положении гонимого, маргинального меньшинства, подлежащего вычёркиванию из истории.

С точки зрения лидеров революции религия (причём не только православие, но и другие вероисповедания) понималась как «реакционный» пережиток прошлого, опора контрреволюционных сил, с которой надлежало всячески бороться, вплоть до физической расправы. Владимир Ильич Ленин, памятники которому до сих пор повсеместно стоят на просторах разорённой им страны, известен своей прямо-таки патологической ненавистью к Церкви, что проявлялось в его указах и письмах. Так, весной 1922 года в послании членам Политбюро, разъясняя суть кампании по изъятию церковных ценностей, Ленин писал: «Чем большее число представителей реакционного духовенства и реакционной буржуазии удастся по этому поводу расстрелять, тем лучше. Надо именно теперь проучить эту публику так, чтобы на несколько десятков лет ни о каком сопротивлении они не смели и думать».

Политика большевиков по отношению к Православной церкви была последовательным развитием ленинского подхода. Даже в годы так называемого религиозного нэпа (1923–1929), считающегося временем относительной религиозной свободы, реальных уступок Церкви сделано не было. Более того, коммунисты именно тогда активно продвигали обновленческий раскол, пытаясь уничтожить Церковь изнутри, поскольку лобовая атака на веру при всей своей ожесточённости не дала нужного большевикам результата. Русский философ-эмигрант Иван Александрович Ильин в своём выступлении в конце 1937 года говорил: «С 1918 года в России не прекращаются преследования христиан и уничтожение христианской веры. Суровость и жестокость этих преследований изменчивы; тут есть свои приливы и отливы, но сами преследования не прекращаются и не прекратятся, ибо они часть большевистско-марксистской системы мышления, целей и политики».

Всероссийский поместный собор − первый с конца XVII в. Поместный собор Православной российской церкви, открывшийся 15 (28) августа 1917 г. в Успенском соборе Московского Кремля

Пик репрессий пришёлся на 1937 год, когда за православную веру было расстреляно почти 90 тысяч человек. В итоге к концу 30-х годов были арестованы и убиты почти все священнослужители, не осталось ни одного монастыря (из более чем тысячи существовавших до революции), закрыты почти все храмы. Как пишет известный исследователь вопроса о гонениях профессор Н.Е. Емельянов, «к 1939 году по всей стране оставались незакрытыми около 100 храмов из 60 000 действующих в 1917 году». Правда, в результате вхождения Прибалтики, а также западных частей Украины и Белоруссии в состав СССР появилось несколько тысяч новых приходов. По сведениям доктора исторических наук Л. Лыковой, «к 1941 году Русская православная церковь имела 3021 действующий храм, причём около трёх тысяч из них находились на территориях, вошедших в состав СССР в 1939–1940 годах. Священнослужителей в стране насчитывалось накануне войны 6376 (замечу, что в 1914 году клир Русской православной церкви составлял 66 100 священников и дьяконов). В 1938 году в СССР не существовало ни одного официально действующего монастыря. После присоединения Восточной Прибалтики, Западной Украины, Западной Белоруссии и Бессарабии их стало 46».

В результате продолжительных гонений к началу Великой Отечественной войны на свободе остались всего четыре архиерея, в том числе местоблюститель Патриаршего престола митрополит Сергий (Страгородский). Церкви не помогла даже компромиссная позиция митрополита Сергия, который ещё в 1927 году выпустил лояльное к большевикам послание «Об отношении Православной Российской Церкви к существующей гражданской власти».

Россия оказалась на грани цивилизационной катастрофы: её многовековое духовное и культурное наследие было почти полностью уничтожено оккупационной коммунистической властью. Накануне, перефразируя Пушкина, «грозы сорок первого года» Россия была «Русью уходящей», и спасти её могло только чудо. Это чудо произошло во время войны, заставившей и руководство страны, и народ обратиться к глубинным истокам национальной памяти, к духовному, культурному, военному наследию прежней имперско-православной России. В итоге Россия, русский народ, Русская церковь преодолели испытания войны и победили. Русь не ушла.

Святейший патриарх Московский и всея Руси Сергий

В ГОДЫ ВОЙНЫ

Рано утром 22 июня 1941 года, в день Всех святых, в земле Российской просиявших, началась Великая Отечественная война.

Митрополит Сергий, исполнявший обязанности предстоятеля Русской православной церкви, с волнением воспринял эту новость, о которой узнал после праздничной утренней службы в Богоявленском кафедральном соборе Москвы. В тот же день владыка написал знаменитое «Послание пастырям и пасомым Христовой Православной Церкви», в котором призвал верующих встать на защиту Родины. В послании, в частности, говорилось: «Повторяются времена Батыя, немецких рыцарей, Карла шведского, Наполеона. Жалкие потомки врагов православного христианства хотят ещё раз попытаться поставить народ наш на колени пред неправдой, голым насилием принудить его пожертвовать благом и целостью родины, кровными заветами любви к своему отечеству. (…) Православная наша Церковь всегда разделяла судьбу народа. Вместе с ним она и испытания несла и утешалась его успехами. Не оставит она народа своего и теперь. Благословляет она небесным благословением и предстоящий всенародный подвиг». Завершил своё послание митрополит Сергий следующим образом: «Церковь Христова благословляет всех православных на защиту священных границ нашей родины. Господь нам дарует победу».  

Это послание, наполненное безусловной уверенностью в победе, прозвучало в самом начале долгого четырёхлетнего боевого пути нашего народа. Оно заложило традицию регулярных обращений пастырей Православной церкви, которые ободряли воинов и мирных жителей в дни наиболее тяжёлых сражений.

С самого начала Церковь придала войне священный характер. Как говорил митрополит Ленинградский Алексий (будущий патриарх) в послании 26 июля 1941 года, «война — священное дело для тех, кто предпринимает её по необходимости, в защиту правды, отечества. Берущие оружие в таком случае совершают подвиг правды и, приемля раны и страдания и полагая жизнь свою за однокровных своих, за родину, идут вслед мучеников к нетленному и вечному венцу. Потому-то Церковь и благословляет эти подвиги и всё, что творит каждый русский человек для защиты своего отечества».

Как и во время Смуты XVII века, войны 1812 года с Наполеоном, Второй Отечественной войны 1914–1918 годов, русские люди сражались не за материальные блага и власть, а за жизнь, за Родину, за веру. Советские правители, включая Иосифа Виссарионовича Сталина, в результате катастроф начального периода войны осознали, что лозунги пролетарского интернационализма и революции не могут вдохновить народ на борьбу: спасти положение могло только обращение к традиционному русскому патриотизму. Вот почему в речи Сталина появилось знаменитое христианское обращение «братья и сёстры»; вот почему в ходе войны были воскрешены имена великих русских православных полководцев – Александра Невского, Дмитрия Донского, Александра Суворова и других; вот почему Сталин распустил Коминтерн и вместо «Интернационала» принял новый гимн СССР. Мотивы этих изменений понятны. Однажды в беседе с американским послом Гарриманом Сталин сказал: «Вы думаете, они воюют за нас? Нет, они воюют за свою матушку Россию».

Танковая колонна «Димитрий Донской», созданная по инициативе Московской патриархии на пожертвования верующих и переданная в 1944 году танковым войскам СССР

Важным фактором в изменении сталинской политики по отношению к Церкви стала не только война сама по себе, но и давление со стороны западных союзников, которые желали видеть СССР религиозно свободной страной. Именно на зарубежную аудиторию была рассчитана вышедшая в 1942 году книга «Правда о религии в России», призванная показать отсутствие гонений в СССР. Другим немаловажным фактором стало открытие тысяч православных храмов на оккупированных немцами территориях: Сталин не мог позволить Гитлеру разыграть «церковную карту». 

В пропаганде традиционного русского патриотизма бесценную помощь советскому правительству оказала Православная церковь. Церковь также активно участвовала в сборе средств на нужды обороны, реабилитации раненых и сирот. Ушли на задний план гонения довоенного времени, главным стало общее дело защиты Родины. Сейчас, после стольких лет замалчивания, трудно оценить весь вклад Церкви в Победу.

Фактически в ходе войны произошло второе рождение Русской Церкви. Кульминация этого процесса – знаменитая встреча Сталина с митрополитами 4 сентября 1943 года, на которой было принято решение о восстановлении патриаршества и открытии духовных учебных заведений. 8 сентября патриархом Московским и всея Руси был избран митрополит Сергий.

В то же время не следует переоценивать произошедшее «потепление» государственно-церковных отношений и видеть в них чуть ли не византийскую «симфонию», как порой любят преподносить сталинисты. Здесь автор полностью солидарен с позицией Л.П. Решетникова: «Сталинизм, заложивший основы советской системы, несмотря на некоторые материальные успехи, был заранее обречён на поражение. Он не имел никакой преемственности с русской историей, с русской жизнью, с русской духовностью. Поэтому мы заявляем в очередной раз тем, кто кричит о «православном сталинизме». Это плод больного воображения. Православный человек не может быть ни «сталинистом», ни «совпатриотом». Невозможно одновременно почитать святых мучеников и их мучителей, нельзя славить и Бога, и дьявола. Это равносильно отречению от Христа» Сталин выстраивал отношения с Церковью исключительно на прагматической основе; своего принципиально негативного, коммунистического отношения к вере он не изменил. Расстрелы священнослужителей продолжались и в годы войны, а после её окончания политика в отношении Церкви вновь была ужесточена.

Руины взорванного немцами Успенского собора в Киево-Печерской лавре. 1941 г.

МОНАСТЫРИ В ГОДЫ ВОЙНЫ

Монастыри всегда занимали особое место в православной жизни, являясь центрами духовного окормления и просвещения, а на каком-то этапе истории выполняя важные политические, оборонные и хозяйственные функции. В годы испытаний монастыри всегда разделяли судьбу народа. Стоит вспомнить хотя бы знаменитую оборону Троице-Сергиевой лавры в 1608–1610 годах от войск Лжедмитрия II.

В годы Великой Отечественной войны немногочисленные монастыри разорённой большевизмом страны также не остались в стороне от народной борьбы. 

На территории СССР в начале войны монастыри существовали только на территориях, вошедших под контроль коммунистов в 1939–1940 годах. Среди них особое место занимает Псково-Печерская обитель. Её настоятель игумен Павел (Горшков) вместе с братией претерпел многие испытания. Военным летом 1941 года отец Павел призвал помогать больным, старикам и пленным и отправил голодающим в Псков 111 пудов продуктов (хлеба, муки, крупы, овощей, мяса). В ответ шли благодарственные письма: «Больные военнопленные и персонал госпиталя лагерного пункта № 134 в г. Пскове выносят глубокую благодарность за присланные продукты – муку, яйца и другое пожертвованное Вами для русских раненных военнопленных».

Известны случаи, когда в 1943 году в монастыре был спрятан партизан Ринусов, а в 1944 году – группа советских разведчиков.

В условиях немецкой оккупации, конечно, насельники монастыря не могли открыто поддерживать борьбу с захватчиками, но они всячески стремились облегчить страдания народа. Для братии было очевидно, что немцы пришли не как освободители, а как угнетатели.

11 августа 1944 года Печоры и вместе с ними монастырь были освобождены от немцев, монахи с ликованием встретили русских солдат. Впрочем, это не спасло игумена Павла от сфабрикованного обвинения в «антисоветской деятельности», по которому он был заключён в лагерь, где и умер в 1950 году…

Московское духовенство с Патриаршим местоблюстителем митрополитом Ленинградским и Новгородским Алексием в день награждения медалями «За оборону Москвы». 1944 г.

Драматично складывалась в военные годы история ещё одной великой обители – Почаевской лавры, которая веками служила оплотом православия на западе Руси. Помимо собственно тягот войны, ситуация здесь была осложнена насаждавшимся немцами автокефальным движением. 18 августа 1941 года архиепископ Ровенский и Кременецкий Алексий (Громадский) собрал в Почаевской лавре архиерейское собрание, на котором были решены острые вопросы церковного управления. Украинская церковь была признана экзархатом, подчиняющимся (пусть в условиях оккупации и формально) патриаршему местоблюстителю митрополиту Сергию (Страгородскому). Владыка Алексий многое сделал для сохранения канонического православия на Украине в годы войны. Он был убит в 1943 году украинскими боевиками.

Почаевская лавра продолжала служить оплотом православия, а после освобождения Украины передала на нужды армии большие средства.

Говоря о монастырях в годы войны, стоит вспомнить о том, что они сами по себе были памятниками истории и культуры, а также хранили множество ценностей. В связи с этим следует упомянуть о прямо-таки «игиловском» варварстве немцев, которые вывезли ценности Псково-Печерского монастыря, взорвали Новоиерусалимскую обитель и Успенский собор Киево-Печерской лавры.

Никакой военной необходимости во взрыве монастырей не было. Очевидно, проявилась вековая тевтонская вражда к славянству и православию. Захватчики хотели уничтожить саму русскую душу, саму память народа о своей истории.

…В 1945 году в СССР был 101 монастырь. 16 из них было ликвидировано уже в первые два послевоенных года, затем последовало закрытие многих других обителей.

ПАСХА ПОБЕДНАЯ

В мае 1945 года русский народ вместе со всеми братскими народами огромной России, временно сокрывшейся под именем «СССР», победоносно завершил тяжелейшую в своей истории войну. Пасха 1945 года пришлась на 6 мая, что совпало с днём святого Георгия Победоносца. В пасхальном послании новый патриарх Алексий I сказал: «Пасхальная радость Воскресения Христова соединяется ныне со светлой надеждой на близкую победу правды и света над неправдой и тьмой... Свету и силе Христовой не возмогли противиться и препятствовать тёмные силы фашизма, и Божие всемогущество явилось над мнимой силой человеческой».