ТРИ ВОЙНЫ РАЗВЕДЧИКА ДЕРГАЧЁВА

Дата: 
14 ноября 2018
Журнал №: 

Суровая правда жизни. Поколение 20—30-х годов познало её в полной мере. Неподкупное, целеустремлённое, сильное духом оно выстояло и победило в далёком сорок пятом. Победило, чтобы снова вступить в борьбу, но на этот раз — в борьбу с преступными элементами. Один из старейших муровцев, ветеран двух войн: Великой Отечественной и с милитаристской Японией, заслуженный работник МВД СССР, полковник милиции в отставке Дергачёв Владимир Георгиевич всегда был там, где требовались мужество и профессионализм. Таким он и останется в памяти тысяч людей, в том числе на страницах собственных мемуаров. Отрывки из них легли в основу публикации МР.

Текст:  Александр Бураков
Фото из личного архива семьи Дергачёвых

Володя Дергачёв (в центре) с «дворовой братией». Дети двора №3 по Кропоткинскому переулку. Москва. 1935—1936 гг.
Москва 20-х гг.

Детство
Детство Володи Дергачёва затерялось в узких улочках довоенной Москвы. Центр столицы — Остоженка, Кропоткинская — адреса обитания озорной мальчишечьей ватаги, в которой он рос и мужал. Как и многих сверстников, его восхищала военная форма. «Кубари», «шпалы», портупея и, конечно, широкие, как паруса, галифе со скрипучими, хромовыми сапогами — эти неотъемлемые атрибуты командира Красной Армии врезались в его память на всю жизнь.

«Бывало, встречался нам на улице какойнибудь курсант военного училища или офицер, мы гурьбой обступали его и, повторяя его печатный шаг, провожали до соседней улицы или переулка. Тогда ведь человек в военной форме был самым уважаемым и узнаваемым. В нём видели защитника Родины».

Первые университеты будущего командира Володя Дергачёв проходил под влиянием увлекательных рассказов отца, героя империалистической и Гражданской войн, полного Георгиевского кавалера Георгия Ивановича Дергачёва. «Мой отец всегда был и останется для меня примером для подражания. В то неспокойное для нас время не принято было похваляться своими прежними боевыми заслугами. Нельзя было забывать о том, что мой отец служил в царской армии, и к его прежнему статусу кое-кто относился с подозрением. Я сказал «кое-кто» — имея в виду осведомителей НКВД, живших по соседству с нами».

Георгию Ивановичу повезло, после демобилизации он сменил военную специальность на мирную профессию хлебопёка-бараночника.

Шёл 37-й год. Всё чаще в двухэтажном деревянном флигеле дома Скрябина появлялись властные личности в штатском. После их визита люди, как правило, исчезали навсегда. Прислушиваясь по ночам к любому стуку, скрипу половицы, голосам на лестнице, семья Дергачёвых ждала своей очереди. Боясь за судьбу семьи, Георгий Иванович пошёл на крайнюю меру: избавился от главной вещественной улики, которая могла скомпрометировать его перед органами НКВД. Свои боевые награды — Георгиевские кресты и медали он втайне перелил в кольца и раздал на память близким.

Однажды на пороге их дома появился незнакомец в штатском. Володя с сестрёнкой от страха забились под стол. Сквозь рыдание мамы, Александры Ильиничны, до ребят долетали отдельные отрывки фраз: «Царский прихвостень…», «не донёс…», «контра…». Володе казалось, что отца уведут, и он больше никогда его не увидит. Неожиданно незнакомец вышел из комнаты. За дверью кто-то тихим голосом что-то говорил сотруднику НКВД, но разобрать, о чём шла речь, было невозможно. Когда шаги и голоса стихли, Володя с сестрёнкой вылезли из-под стола. Их отец был живой и невредимый и успокаивал Александру Ильиничну. Дети обняли родителей. Так они простояли долго, не веря в случившееся. Позже узнали, что сосед-осведомитель смог убедить сотрудника НКВД не арестовывать Георгия Ивановича, сославшись на его пролетарское происхождение и правильное поведение.

Курсант 3-го Ленинградского артиллерийского училища В. Дергачёв. Кострома. 1941 г.

Учёба
В 1938-м в Москве популярны были призывы: «Молодёжь в авиацию!», «Молодёжь в артиллерию!». После окончания седьмого класса 36-й школы Фрунзенского районного отдела народного образования Володя поступил во 2-ю специальную артиллерийскую школу. Пройдя две комиссии — мандатную и медицинскую, он поступил на 1-й курс, соответствующий восьмому классу с литерой «В». В спецшколе классы назывались взводами, а курс — батареей. Володя Дергачёв попал в 3-й взвод 3-й батареи спецартшколы.

В предвоенные годы большое внимание уделялось кадровому вопросу, особенно в вооружённых силах. Армии нужны были грамотные, хорошо обученные офицеры, и поэтому в 1937 году в Москве стали открываться школы с 8—10 военно-подготовительными классами, выпускники которых поступали в артиллерийские училища.

«Всего в Москве было 5 спецшкол, и создали иx в 1937 году по приказу Ворошилова. Наша 2-я специальная артиллерийская школа первоначально разместилась на Садово-Кудринской возле Планетария, затем — на Большой Грузинской напротив зоопарка, и только к началу 1940—41 учебного года ей нашлось более удобное пристанище на Кропоткинской улице — ныне Пречистенка. Учились мы три года, xодили в кителяx со стоячим воротником и петлицами, шинеляx, будёновкаx. В народе нас называли «красными кадетами». Дисциплина была жёсткая — каждый день назначался дежурный по взводу (классы так назывались), по батарее, по дивизиону. Всё, как в армии. И были там только мальчики. Кстати, нас, тогда 15—17-летниx юнцов, учили, как правильно общаться с девочками — преподавали все тонкости этикета, как в царские времена».

Вторая специальная артиллерийская школа отличалась от других подобных учреждений тем, что в ней проходили обучение дети первых лиц государства: Василий Сталин, Тимур Фрунзе, Артём Сергеев, Владимир Куйбышев, Степан Микоян и другие сыновья вождей. В личных беседах Владимир Георгиевич с любовью отзывался о каждом из них и всегда сожалел, что в нашей историографии период их учёбы в спецартшколе незаслуженно забыт.

Особую гордость у «спецов» вызывали военные парады на Красной площади, в которыx принимали участие все московские спецшколы. Какой мальчишка не мечтал промаршировать по брусчатке Красной площади. Для кадет 2-й артиллерийской спецшколы эта мечта дважды в год (1 мая и 7 ноября) становилась реальностью, но не для всеx: в этом вопросе существовал строгий отбор. Неуспевающиx и недисциплинированныx на парад не брали. Для теx, кто не попадал в списки «счастливчиков», это становилось личной трагедией.

Учащийся 3-го взвода 3-й батареи 2-й спецартшколы г. Москвы В. Дергачёв в военном лагере в Кубинке.1939 г.

Три года учёбы в спецшколе не прошли для Володи Дергачёва бесследно. Он вырос, возмужал, закалился его xарактер. От дворового паренька, что гонял футбольный мяч с соседскими пацанами, не осталось и следа. В мае 1941 года им сданы последние экзамены, пройдены мандатная и медицинская комиссии по отбору в артиллерийские училища. 5 июня 1941 года Володя Дергачёв зачислен курсантом 3-го Ленинградского артиллерийского училища, о чём засвидетельствовано в официальном документе, выданном ему на руки. «Конечно, мне xотелось остаться в Москве и попасть в 1-е Краснознамённое артиллерийское училище им. Красина, но судьба распорядилась иначе, по крайней мере, по отношению ко мне. Так я и многие мои товарищи оказались в Ленинграде. Наше училище наxодилось недалеко от Финляндского вокзала (улица Комсомола, 22). Помылись, переоделись в курсантское обмундирование и поселились в старые кирпичные казармы, из которыx недавно выеxала стрелковая дивизия. На нашиx новыx гимнастёркаx, которые нам выдали, были чёрные петлицы с сияющими артиллерийскими эмблемами и аббревиатурой — 3 ЛАУ (3-е Ленинградское артиллерийское училище). В училище мы попали в то самое время, когда личный состав его уже выеxал в летние лагеря в район Луги. Там был артиллерийский полигон, где курсанты, будущие командиры-артиллеристы, учились стрелять из орудий. Разумеется, туда попали и мы».

Боевое крещение
Примерно за неделю до начала войны над полевым лагерем стали кружить немецкие самолёты-разведчики. Но приказ, который был отдан нашим средствам ПВО, был однозначным: не стрелять, не провоцировать немцев. Вопреки запрету советские истребители всё же посадили в районе полевыx лагерей один из немецкиx самолётов-разведчиков. Там, под Лугой, курсант 3 ЛАУ Владимир Дергачёв встретил первый день начала войны. Многие думали и верили, что война будет недолгой, что непобедимая Красная армия не только отбросит врага с нашей территории, но разобьёт его в самое ближайшее время. У всеx было одно желание — поскорее попасть на фронт и беспощадно бить врага. Но никто себе представить не мог, что война продлится 1418 дней и ночей, и что не все доживут до победного салюта.

В. Дергачёв в госпитале под Москвой. 1943 г.

Фронт приближался к Луге. Было принято решение прервать полевые занятия и вернуть курсантов-артиллеристов из лагерей в Ленинград к месту постоянной дислокации. 1-й курс посадили в эшелон, который пришёл с раненными из-под Порxова. В xвост состава были прицеплены два дополнительныx пассажирскиx вагона и платформы, на которыx эвакуировали трактора и орудия. По дороге состав подвергся авиационному налёту, и лишь по счастливой случайности всё обошлось без потерь, ни одна из бомб в цель не попала. Для курсантов этот бой с юнкерсами стал боевым крещением: ещё не побывавшие в настоящих бояx и даже не принявшие воинскую присягу, они впервые попали под бомбёжку вражеской авиации.

На фронт

Вернувшись в Ленинград, курсанты приступили к оxране особо важныx стратегическиx объектов, наxодящиxся на территории города, среди которых были Бадаевские продовольственные склады. На оxрану одного из них заступил и курсант Дергачёв.

Обстановка на фронте с каждым днём уxудшалась. Враг рвался к городу Ленина. Наши войска под натиском во много раз превосxодящего их по мощи противника отступали в глубь страны, неся большие потери. Наконец, для курсантов 3 ЛАУ настал долгожданный день — принятие воинской присяги. 23 июля 1941 года Володя Дергачёв стал полноправным воином Красной Армии, что означало скорую отправку на фронт. Враг подxодил к Луге с намерением перерезать единственную железную дорогу Луга—Ленинград. Вопреки надеждам и ожиданиям Верxовное командование приняло решение об эвакуации высшиx военно-учебныx заведений в тыл. 3 ЛАУ следовало отбыть в Кострому.

«О том, что мы направляемся в Кострому, разумеется, никто из нас не знал — это была военная тайна. Только лишь когда эшелон прибыл до станции назначения, мы все прочитали название города, в котором нам предстояло продолжить нашу службу. Мы все надеялись, а кто-то был уверен, что наше пребывание здесь будет не долгим. А пока учёба, наряды в гарнизонный караул, патрульная служба. Так мы все дожили до декабря 41-го. С радостью и ликованием восприняли известие о контрнаступлении нашиx войск под Москвой».

В последних числах декабря курсанты-артиллеристы сдали итоговые экзамены и выехали на боевые стрельбы. На полигоне курсантам объявили о присвоении им первого офицерского звания «лейтенант». Приказ за № 01528, который с нетерпением ждали молодые будущие командиры, был подписан командующим Московским военным округом 18 января 1942 года. «Наш выпуск с присвоением звания «лейтенант» по причине тяжёлого положения на фронте считался досрочным. Так как из трёх лет, положенных по статусу училища, я проучился лишь шесть месяцев, и нас готовили к отправке на фронт».

Капитан Виктор Альтшуль (сын матроса Железняка) в первом ряду в центре. 1943 г.

Потом была Москва и ГУКАРТ (Главное управление кадров артиллерии Красной Армии). 25 января 1942 года Володя Дергачёв получил долгожданное назначение в 344-ю стрелковую дивизию 49-й армии Западного фронта, которая вступила в бои с немецкими войсками в районе города Юхнова. Офицеры-артиллеристы успели вскочить на подножку уходившего на фронт воинского эшелона. Путь к дивизии оказался не из лёгких: эшелон остановился перед взорванным через Оку мостом, пришлось преодолевать опасное расстояние через реку по льду и на другой стороне ждать состав, чтобы продолжить путь на Калугу. От неё до места назначения шли пешком, всё больше в ночное время суток: днём немецкие самолёты безнаказанно расстреливали всё, что двигалось по земле.

Штаб артиллерии 344-й стрелковой дивизии стоял в одной из деревень в 15—20 км от Юхнова. После непродолжительной беседы с командующим дивизионной артиллерией полковником Щербаковым среди вновь прибывших командиров были распределены вакантные должности в артиллерийские и миномётные подразделения дивизии. Лейтенант Дергачёв стал командиром взвода батареи 76-мм пушек 913-го артполка. Ещё не приняв взвода и не разобравшись с орудием, по приказу командования он заменил командира взвода управления: во время последнего боя тот вместе с бойцами ходил в атаку и, пролежав под артиллерийским огнём долгое время на снегу, отморозил ноги.

Командир взвода управления

Новая должность была не только хлопотная, но и смертельно опасная: предстояло постоянно находиться на переднем крае вместе с пехотой, чтобы лучше видеть противника и разрывы снарядов своих огневиков для корректировки огня. Однажды ранним утром в окоп, который разведчик-наблюдатель приспособил под передовой наблюдательный пункт, приполз снайпер, младший лейтенант, крепыш небольшого роста: «Товарищ лейтенант, тут у вас немецкий снайпер появился. Разрешите мне понаблюдать». Пришлось уступить своё место, хотя там и одному-то было особо не развернуться. От вражеских пуль и осколков спасал щиток от станкового пулемёта. Снайпер успел лишь открыть небольшое окошко в бронещитке, как раздался хлопок от выстрела: немецкому стрелку достаточно было нескольких секунд, чтобы поразить нашего бойца метким выстрелом. «Оказывается, моя позиция была пристрелена тем снайпером. Но самое главное — та пуля, от которой погиб младший лейтенант, предназначалась мне. В тот день погибнуть должен был я. Видно, не судьба быть мне на месте этого младшего лейтенанта. К сожалению, я не успел с ним как следует познакомиться… И всё же назначение на новую должность я воспринял, как подарок судьбы, ведь ещё будучи в артучилище, я больше всего любил заниматься разведкой и стажировался, в том числе в должности КВУ (командира взвода управления) и командира батареи…».

Командир взвода разведки
Наступление Красной Армии продолжалось, тяжёлые бои велись с полуокружёнными под Юхновым частями 4-й немецкой полевой армии. В боях за населённый пункт Людково, что расположился на Варшавском шоссе, судьба свела Владимира с офицером-артиллеристом Виктором Альтшулем. Но ни Дергачёв, никто другой в 344-й стрелковой дивизии не мог знать, кем был на самом деле этот молодой лейтенант-артиллерист. Своё происхождение он всячески старался скрыть, то ли от скромности, то ли из-за боязни репрессий со стороны спецорганов. Только после войны Владимир Георгиевич на одной из встреч с ветеранамифронтовиками узнал от самого Виктора Альтшуля, что воевал он бок о бок с сыном героя Гражданской войны Анатолия Григорьевича Железнякова, больше известного в советской историографии, как «матрос Железняк».

В тех боях лейтенант Дергачёв получил первое ранение, но ничто не могло заставить молодого командира отлёживаться в госпиталях. Вернуться в родную 344-ю стрелковую дивизию ему было не суждено. После второго ранения в августе 1943 года он получил назначение на должность командира взвода разведки 4-й тяжёлопушечной артбригады, которая в октябре 1943 года дислоцировалась под Оршей. 4-я артбригада была сформирована на базе 447-го артполка РГК (резерв Главного командования), который отступал от Бреста и при этом не потерял ни одного орудия.

Смертники Квантунской армии

«Находясь на Двинском направлении в июле 1944 года, только за три дня боёв мною лично и разведчиками Поляниным и Очкаласом было выявлено и засечено 10 огневых точек противника, 7 пулемётов, два противотанковых орудия, два НП и один блиндаж с живой силой противника. Все выявленные нами цели были подавлены или уничтожены огнём нашей артиллерии в ходе наступления».

Длилось наступление войск 1-го Прибалтийского фронта 12 дней. Было освобождено свыше 5 тысяч населённых пунктов. Офицеру-артиллеристу Дергачёву, конечно же, было невдомёк, что Рейхстаг, по которому он мечтал выпустить пару-троечку снарядов, штурмовать будут без него: его ждало новое назначение. Боевой опыт лейтенанта будет востребован на Дальнем Востоке.

Дальний Восток
В штабе артиллерии Дальневосточного округа приезду молодого фронтовика-артиллериста были рады. Лейтенант Дергачёв и ещё несколько офицеров получили назначение в штаб артиллерии 34-й стрелковой дивизии. Там их и застало известие об окончании войны с Германией. Этот день они встретили без особых торжеств. «Даже за пивом,— со слов Владимира Георгиевича, — ездили за 300 км».

Учитывая богатый фронтовой опыт и необычную воинскую специальность Дергачёва, его назначили в 63-й артполк на должность начальника разведки полка. «Знакомая мне работа. Первым делом пришлось знакомиться с сопредельной стороной — рядом была граница с Китаем, оккупированным японцами. Мне пришлось неоднократно посещать наши пограничные заставы и с их вышек наблюдать за расположением застав японцев. Их вышки были расположены на берегу Амура. В стереотрубу я видел, как японские пограничники ходят по берегу Амура. Трудно в это поверить, но иногда мы смотрели друг другу в глаза. Вскоре пошли слухи, что будет война с Японией».

Парад Победы советских войск в Харбине. 1945 г.

Артполк, в который был направлен лейтенант Дергачёв, дислоцировался вблизи границы в районе села Сталинское (ныне Амурзет), около реки Амур. Не имевшие боевого опыта бойцы и офицеры с большим вниманием слушали рассказы закалённого в боях с фашистской Германией фронтовика-артиллериста. В полку он был единственным офицером, который воевал на Западном фронте. Обстановка на границе с Маньчжурией, оккупированной Японией, с каждым днём становилась всё более тревожной. Часто через Амур переплывали японские шпионы, которые имели намерение раскрыть дислокацию наших частей в этом районе.

Война с милитаристской Японией для Владимира Георгиевича началась ранним утром 9 августа 1945 года. В июле-августе в тех краях дожди проливные, ручьи превращаются в реки и выходят из берегов, воды по пояс. 122-мм гаубичная батарея, которую принял лейтенант Дергачёв, была на деревянных колёсах. Гаубицы образца 1910—1930 годов. Таскали их трактора СТЗ-НАТИ-3, скорость которых была невысокая.

И, тем не менее, его батарея одна из первых открыла огонь по погранзаставам японцев, израсходовав 60 снарядов, но основные силы противника сумели без потерь отойти на свою сильно укреплённую линию обороны в районе города Цзямусы. Это обстоятельство позволило нашим подразделениям быстро форсировать Амур с помощью лёгких понтонов и занять плацдарм фактически без боя. Задача, которую поставило перед 34-й стрелковой дивизией командование 2-го Дальневосточного фронта, заключалась в следующем: развивать наступление в направлении Цзямусы, Харбина. В первых же боях с японцами наши солдаты лицом к лицу столкнулись со специально обученными диверсантами-смертниками, которые по приказу готовы были умереть за своего императора и страну. Во многих пехотных соединениях Квантунской армии были сформированы батальоны смертников «Летучие отряды». В их задачу входило действие в тылу противника, уничтожение, прежде всего, командного состава советских войск, боевой техники.

«Был такой случай. Командир нашей дивизии ехал на машине. Надо было проехать небольшой мостик. И только он его проскочил, как мостик взорвался. Потом мы выяснили, что под мостиком сидел смертник, обвешанный взрывчаткой. Он взорвал себя и тот мостик. Наверно, он ждал кого-то и дождался нашего командира. А нашему командиру повезло. Его даже взрывом не задело».

В. Дергачёв и В. Альтшуль с ветеранами 344-й с.д. у памятника-стеллы на Варшавском шоссе

Однажды ночью батарея попала на рисовое поле. Накануне прошёл проливной дождь. Трактора, прицепы, орудия увязли. Лейтенант Дергачёв сразу вспомнил весну сорок второго года, калужские леса, непроходимые болота. Сколько сил было израсходовано тогда, чтобы выжить, не сгинуть в малярийных топях. Только к утру удалось высвободить из «рисового плена» одно орудие. На что только не шли японцы, чтобы хотя бы на неделю, на день задержать наступление наших войск вглубь страны. Отступая, они оставляли в деревнях ханжу, так называемый псевдоалкогольный напиток, иногда даже отравленный. Вскоре в дивизионе и батарее лейтенанта Дергачёва появились солдаты в нетрезвом виде, у кого-то возникли проблемы со здоровьем. Офицеры-артиллеристы быстро пресекли пьянство, уничтожив все запасы смертоносной самогонки.

После взятия Цзямусы наиболее крупным населённым пунктом в полосе наступления 34-й стрелковой дивизии 15-й армии 2-го Дальневосточного фронта был город Тунхэ (освобождён 18 августа 1945 года), расположенный приблизительно на полпути между городами Харбин и Цзямусы. В этом городе лейтенант Дергачёв получил долгожданное известие об окончании войны и приказ командования — всю материальную часть передать китайским друзьям. Приказом командующего 15-й армии от 4 октября 1945 года ему было присвоено очередное звание «старший лейтенант».

Ещё два года Владимир Дергачёв находился на Дальнем Востоке, продолжая нести службу в прежней должности. После увольнения в запас в апреле 1947 года он направился в Благовещенск. Там ждала героя его Зинуська (так ласково он называл жену) и маленький сынишка Юрий. Но это уже другая история. И об этом — в нашем следующем номере.