ФАРФОР – САМОЕ ТОНКОЕ ИСКУССТВО. СОРЕВНОВАНИЕ МОНАРХОВ

Дата: 
25 января 2017
Журнал №: 

Открытые китайцами около 620 года нашей эры технологии производства фарфора, как и шёлка, были государственной тайной. Тысячу лет Китай успешно хранил этот секрет. Только японцы выведали его, – и тут же засекретили не хуже китайцев, так что Европе оставалось лишь покупать за огромные деньги фарфоровые чаши, вазы и бессильно разгадывать: что это за материал, как и из чего получен. Где и когда произошла утечка информации – через Великую китайскую стену или через Японское море – неизвестно. И лишь сам термин «фарфор», пришедший в Европу из персидского «фегфур», указывает на вероятного похитителя.

Текст:  Елена Шумейко

Цех Императорского фарфорового завода, 1913 г.

В Европе первыми подхватили технологию итальянцы, причём во Флоренции Франческо Медичи, устроив мастерскую (1574), самолично участвовал в производстве фарфора. Но проработав двадцать лет, лаборатория зачахла. Причины, как и рецептура изготовления, остались неизвестными. Массовое производство вновь стартовало через сто лет,  теперь уже во Франции (около 1690). Галантный XVIII век породил моду на  фарфор, с тех пор уже не прекращавшуюся, заведение фарфоровых заводов стало соревнованием правящих особ. Секрет  изготовления уникального  фарфора был открыт при курфюрсте Саксонии Августе Сильном. С 1710 года его Мейсенская мануфактура становится предметом всеевропейской зависти. Позже собственными производствами обзавелись австрийский император (1718) и прусский  король (1751). Во Франции севрский фарфор стал утешением Людовику XV после всех проигранных войн.

Российские  монархи  не  отстали  в  этой  художественной  гонке:  Императорский  фарфоровый  завод  в  Санкт-Петербурге – один из мировых лидеров, наша национальная гордость. Производство, основанное в 1744 году по приказу Елизаветы Петровны  как Невская порцелиновая мануфактура, своим мировым уровнем обязано таланту русского учёного Дмитрия Ивановича Виноградова (1720–1758), одноклассника Ломоносова по Славяно-греко-латинской  академии и его близкого друга. Виноградов не просто открыл секрет изготовления «белого  золота», как тогда называли фарфор, но и впервые в истории составил научное описание фарфорового производства, близкое к новейшим понятиям керамической  химии.  Его фарфор  по  качеству  не  уступал  саксонскому, по составу, приготовленному из  отечественного сырья, приближался к китайскому, а некоторые шедевры стоили больше, чем золото того же веса. В первые годы здесь изготавливали мелкие вещи, в основном табакерки для Елизаветы Петровны, которые она дарила приближённым,  отправляла в качестве дипломатических подарков. Возможность делать  более крупные предметы появилась в 1756 году, когда Виноградовым был изобретён большой горн.

Скульптура «Финка». Серия «Народности  России». Фарфор Императорского  фарфорового завода

При Екатерине II мануфактура была реорганизована и с 1765 года стала называться Императорским фарфоровым заводом, который должен был «удовольствовать всю  Россию фарфором». Кстати, поначалу его держали в домах для престижа наряду с другими драгоценными вещами и только спустя десятилетия им стали сервировать столы.

Конец ХVIII века –  время  расцвета русского фарфора. Заказанные Екатериной II роскошные сервизные  ансамбли  «Арабесковый»,  «Яхтинский», «Кабинетский» насчитывали до тысячи предметов. Центральную их часть занимали настольные скульптурные украшения, прославляющие деяния императрицы и отражавшие события её царствования. С её одобрения на заводе изготовили серию скульптур «Народы России» (около ста фигур).

Известный этнограф и путешественник И.Г. Георги в книге «Описание российско-императорского столичного города Санкт-Петербурга и достопримечательностей в окрестностях оного, с планом 1794—1796» отмечал: «Нынешний фарфор есть прекрасный как в рассуждении чистоты массы, так и в рассуждении вкуса, образования (то есть формы) и живописи. В магазине видны весьма большие и с наипревосходнейшим  искусством выработанные вещи». Екатерининский фарфор стал национальнымбрэндом. Интерес матери унаследовал Павел I.

Сервизы павловского периода не отличаются  пышностью, торжественностью, они были рассчитаны на  узкий  круг приближённых лиц. Тогда же вошли в моду сервизы на две персоны – дежёне. Последний сервиз ХVIII века был заказан Павлом I в новую резиденцию, Михайловский замок. Им был сервирован стол в канун гибели императора. Из воспоминаний камер-пажа: «Государь был в чрезвычайном восхищении, многократно целовал росписи на фарфоре, говорил, что это один из счастливейших дней его жизни».

Николаевский фарфор отличался виртуозной живописью. На вазах воспроизводились полотна старых мастеров из Эрмитажа: Леонардо да Винчи, Рафаэля, Тициана, Мурильо. Копии поражали точностью, тонкостью линий. Развитие получили также портретная, иконная и миниатюрная живопись на вазах и пластах. С 1900-х годов завод начал сотрудничать с художниками знаменитого объединения «Мир искусства»: К.Сомовым, Е.Лансере, С.Чехониным. А в 1925 году к 200-летию Российской академии наук ему было присвоено имя Ломоносова.

Музей-заповедник «Дмитровский кремль». КП ОФ 4539/1-3. Скульптурная композиция «Сказка о Коньке-Горбунке. 1938 г. Автор С.А. Орлов. СССР. Вербилки. Дмитровский фарфоровый завод. Фарфор, рельеф, надглазурная роспись, золочение

ДМИТРОВСКИЙ ФАРФОР

Дмитровский фарфоровый завод – это название он получил после 1917 года – в истории более известен под двумя именами, за каждым из которых своя эпоха: Гарднеровский и Кузнецовский. Первая в России частная фарфоровая фабрика была открыта в селе Вербилки близ Дмитрова в марте 1766 года (следующий известный завод Подмосковья появится в 1832 году в Дулево). Но производство Франц Гарднер, обрусевший английский  купец, запустил здесь ещё раньше, в 1754 году, когда село Вербильцы принадлежало князю Урусову. До этого он долго ездил по России, вплоть до Сибири, подыскивая глину для фарфора. Лучшая оказалась на Украине, близ города Глухов на Черниговщине, однако наиболее подходящим местом для фабрики по многим показателям был выбран Дмитровский уезд. Старший  сын, профессор Женевского университета Франц Гаттенберг, руководивший одно время Императорским заводом, помог отцу поставить дело на широкую ногу. Кроме сервизов, статуэток для монархов, требовались и массовые дешёвые фарфоровые изделия, в том числе и посуда для химических лабораторий, учебных заведений.

В  начале  1780-х  годов  Гарднер  изготовил  четыре  орденских сервиза  – Георгиевский, Андреевский, Александровский, Владимирский – для приёмов в честь кавалеров главных орденов России. Сервизы очень понравились Екатерине  II, и Гарднер удостоился высочайшей аудиенции. Московский генерал-губернатор пожаловал ему право ставить на изделиях изображение московского герба. Физическим наполнением национального брэнда «екатерининский фарфор» стала продукция Петербургского и Вербилковского заводов.

Одним из первых мастеров, приглашённых Гарднером из саксонского  Мейсена, стал Иоганн Миллер,  который  успел поработать и на  Императорском  заводе  под  руководством самого Виноградова.

Гарднер сдержал слово и наладил выпуск массовой дешёвой фарфоровой посуды. В 1771 году в Вербилках работало семьдесят человек, через десять лет – сто пятьдесят. Причём иностранцами  были  лишь  управляющий  и художник.  В 1833 году был освоен выпуск посуды из фаянса.

Франц Гарднер оставил фирму в цветущем  состоянии. Это был лучший частный фарфоровый завод России. Но, увы,  старший  сын  и помощник ненадолго  пережил  отца, а вдова Сарра Александровна не смогла сохранить столь высокий  уровень. Дело поправили сыновья  Александр и Пётр Францевичи. В 1829 году фабрика получила золотую медаль на Первой промышленной выставке, в 1855 — особую благодарность императора и право ставить на изделиях изображение теперь уже государственного двуглавого орла. Известно, что за сей императорский «знак качества» боролись лучшие промышленники. Своё право «Мануфактура Гарднеръ»  подтверждала  в 1865, 1872, 1882, 1896 годах.

Статуэтка «Афродита». Дмитровский фарфоровый завод. Начало XX века. Бисквит, зелёная масса. Из коллекции Елены Шумейко

ОСОБАЯ ДМИТРОВСКАЯ ЗЕМЛЯ

Земля для фарфора – не только сырьё, глина. Ведя речь о  приглянувшейся  Гарднеру  исторической  земле – Дмитровском уезде, – о его традициях, людях, купеческом сословии, предоставим слово нынешнему главе Дмитровского района Валерию Васильевичу Гаврилову: «Энергичные дмитровские купцы были мобилизованы, отправлены Петром для организации торговли в новую столицу. Сохранились  колоритные записки  Петра Толченова, вырвавшегося на несколько недель из Петербурга, он оправдывался: в родной Дмитров не сбежал, а  лишь  заехал к болящей родне и помочь закончить строительство колокольни Введенской церкви».

В следующем веке знаменитые купцы Лямины, настоящие текстильные  короли России, выбирают Дмитровский уезд для главной своей Покровской мануфактуры в Яхроме.  Москве они дали городского голову,  тогдашнего мэра Ивана Артемьевича Лямина, прекрасные постройки, храмы, первые  конки, предшественницы трамваев, Дмитровскому уезду – храм во имя Святой Живоначальной Троицы на высоком Яхромском холме, всей России – важный технологический толчок.

В XIX веке паровые машины – главный привод на сотнях заводах, фабрик, мануфактур. Каменный уголь ещё не поставляют, и леса стремительно вырубаются. В России – целый океан торфа, но нет технологического приёма, возможности превратить его в промышленное топливо. И Ляминыставят в Дмитровском уезде первое в стране промышленное производство торфяных кирпичей, брикетов. Вскоре оно даёт 35 миллионов брикетов в год: крестьянам – хороший зимний промысел, Ляминым – новый, говоря современным языком, бизнес.

Среди  десятков  других  фабрик, кустарных  промыслов, бумагопрядильных,  ткацких,  стеклянных, хрустальных,шерстопрядильных, фольговых, лаковаренных следует назвать и четыре уникальных золото-газовых и позументных производства, заложивших культуру производства российского  масштаба. Это золотошвейные  промыслы Пересветово и Орудьево, которые плавно перетекли в главную фабрику по изготовлению погон, аксельбантов. Кроме того, Дмитровский уезд – это и центры знаменитых российских народных промыслов: Федоскино  и Жостово. Лучшие образцы того времени хранятся в музеях Дмитрова, являясь частью нашей культуры.

Коллекционер Елена Шумейко

ЕЛЕНА ШУМЕЙКО:

«Да,  дмитровское  соединение  промышленной  инициативы и художественного вкуса, необходимое для развития фарфорового производства, наверно, повлияло и на выбор моего интереса коллекционера. Мои дмитровские предки развивали тоже уникальный “камушный” промысел в районе деревни Костино. Недорогие “камушки” обтачивались, шлифовались, собирались в бусы, мониста, в которых щеголяли жительницы недавно присоединённого Туркестана. Если вдуматься, весьма немного российских товаров смогли прорваться в устоявшийся быт среднеазиатских народов. И дешёвая, массовая, фарфоровая посуда из Вербилок, бусы-мониста из Костино в их числе».

Во второй половине XIX  века, согласно справочникам, художественный уровень Гарднеровского фарфора падает, ему становятся присущи шаблонные приёмы росписи, введение переводных картинок (декалькомании) на основе репродукций, причём не лучших образцов живописи. Некоторую самобытность сохраняют лишь восточная (для Средней Азии) и трактирная посуда с яркой праздничной росписью.

В 1892 Елизавета Николаевна Гарднер продаёт фабрику Матвею Кузнецову, и в Вербилках начинается новая эра – Кузнецовская. Вербилки получают не только производство, но и богатый «интеллектуальный капитал»: знаменитую торговую марку (с гербами), специалистов, художников, каталоги эскизов. До самой революции на кузнецовском фарфоре клеймо Гарднера украшает чайные, столовые сервизы, церковные лампады, люстры, чаши. К 100-летию Бородинской битвы, к 300-летию Дома Романовых выпущены линейки посуды, статуэтки, вазы.

Плакетка и ваза. Дмитровский фарфоровый завод. Середина XX века. Бисквит, зелёная масса. Из коллекции Елены Шумейко

Революция – нелёгкое время для производства предметов роскоши, но Дмитровский, как и Петербургский фарфоровые заводы уцелели. Более того, стали некими глашатаями идей революции: появились такие сервизы, как «Наркомпрос» и «Наркоминдел». А так называемые агитационные  тарелки первых лет советской  власти, НЭПа до сих пор пользуются большой популярностью на международных аукционах. Но по формам, технологиям это ещё кузнецовский фарфор.

С 1930-х годов упор делается на массовую продукцию среднего  качества.  Однако  традиции, историческая  преемственность, творческая работа скульпторов, художников – С. Орлова, А. Чечулина, Т. Деморей, К. Тихонова, Е. Смирнова, Ю. Зотова – позволили Дмитровскому фарфоровому заводу сохранить уровень гарднеровского и кузнецовского фарфора. К ним относятся триптих «Конёк-горбунок» и «Золотая рыбка», а также сервизы «Русский орнамент», «Женщины наших республик», «Битва за Родину».

Посвящённые новым полководческим орденам сервизы «Александр Невский», «Суворов», «Кутузов» напоминают о знаменитых орденских сервизах эпохи Екатерины II. Продукция завода была удостоена большой золотой медали на Всемирной выставке в Париже в 1937 году, а в 1958-м – серебряной в Брюсселе.

В 1991 году работники выкупили завод, организовав ЗАО «Фарфор  Вербилок». О нынешних сложных временах исторического производства нужен  отдельный рассказ, упомяну лишь, что на международных выставках предпринимателей Америки и Европы в Бирмингеме и Мехико (1996) его продукция была отмечена Бриллиантовой и Золотой звёздами.

С  2007 года фабрика «Мануфактуры Гарднеръ» является почётным членом Гильдии поставщиков Кремля с правом размещения на своей продукции соответствующего знака; в 2008-м старейшее российское фарфоровое предприятие стало лауреатом национальной премии «Стиль года» в номинации «Самые стильные предметы интерьера»; в 2009 году получило благодарность от министра культуры РФ за большой вклад в сохранение и развитие традиций народных художественных промыслов России и благодарность от Российской академии художеств за достойный  вклад в сохранение и развитие высокохудожественных традиций отечественного фарфора.

Дмитровский фарфоровый завод. Середина XX века. Бисквит, зелёная масса. Из коллекции Елены Шумейко

МОЯ КОЛЛЕКЦИЯ БИСКВИТА

Собирать бисквит я начала, получив от своей мамы бисквитную вазочку. А ей она досталась от бабушки. Вазочка была из набора, и когда удалось найти её пару, я почувствовала себя восстановительницей традиций.

Именно в  фарфоровых шедеврах оба значения слова «тонкость», прямое и переносное, сходятся весьма близко. У Карела Чапека есть тонкий, изящный фрагмент: «Чашки фарфоровые в Японии такие красивые, такие тонкие! Знаете, как их делают? Художник опускает кисточку в кипящую фарфоровую массу, потом  проводит в воздухе кружок  – и чашка готова!»

Собирая коллекцию вербилковского «бисквита», я, за отсутствием документальных подтверждений, представляла в воображении, что мои «камушные» предки, возможно, общались по дмитровской купецкой линии с Лямиными, Гарднерами, Кузнецовыми…

Бисквит (англ. bisque porcelain, фр. biscuit) – это фарфор, не покрытый глазурью, пористый, прошедший только первичный, бисквитный  обжиг (изредка – два) при 800—1000°C. После первой  стадии фарфор  идёт в дальнейшие обжиги, глазуровку, и лишь небольшую долю оставляют для производства декоративных изделий. На ощупь он нежно-шероховатый, что напоминает каррарский мрамор и… бисквит кондитерский. Понятно, что в качестве посуды он абсолютно не употребим, поскольку впитывает жидкости, пачкается, теряет вид от соприкосновений, отчего брать его желательно в перчатках. Но при всей своей нежности, уязвимости и чистой декоративности бисквит –  вполне демократичный по цене жанр, а бисквитные скульптурки с двух шагов порой трудно отличить от мраморных. И всё же правильней здесь будет говорить о некоторой исторической ценности: изделия разных времён показывают, как менялась техника, сюжеты. Бисквиты – это своего рода визитные карточки заводов, напоминающие, что в погоне за экономикой и потоком и о красоте не забыли, и художественный уровень сохранили.