ЭРА ТРАМПА

Дата: 
09 марта 2017
Журнал №: 
Рубрика: 
45-й президент США Дональд Трамп

Избрание Дональда Трампа полностью сломало правила политической игры в Америке. И в этом смысле первый и очевидный вывод, который можно сделать из произошедшего, — то, что в ближайшие примерно восемь или десять месяцев Трампу вообще будет не до внешней политики.

Текст:  Борис Кагарлицкий

Акция протеста против договора о Трансатлантическом партнёрстве

ПЕРВЫЕ ШАГИ

В мире, в котором живёт и действует Трамп, внешняя политика сводится к отношениям с тремя странами: Канада, Мексика и Китай. Где-то на горизонте маячит Великобритания, вышедшая или выходящая из Евросоюза, но не более чем «маячит на горизонте», больше по причине культурно-родственных связей,чем по другим причинам. Весь остальной мир, в общем, закрыт неким туманом, и у администрации Трампа нет ни малейшегожелания в этот туман заглядывать.

Почему  эти  три  страны абсолютно  важны? Потому что  они включены в два подписанных Америкой торговых соглашения: НАФТА (Североамериканское соглашение о свободной торговле) и договор о Транстихоокеанском партнёрстве. И их Трамп уже демонтирует, поскольку они, по его мнению, наносят очень большой урон американской промышленности. Также Америка прекращает переговоры об аналогичном соглашении о Трансатлантическом партнёрстве.

НАФТА существует достаточно давно и, по мнению Трампа, является одной из причин деиндустриализации Америки на протяжении 1990-2000 годов. В каком-то смысле это действительно так, другое дело, что комплекс причин гораздо сложнее, чем на сегодняшний день представляет Трамп и его окружение. Когда  эти  соглашения  подписывались, они  предъявлялись американскому обывателю в таком духе, что теперь будут новые рынки для американской промышленности и много дешёвых оваров из Мексики. На самом деле, в реальности либерального глобализированного капитализма, получилось другое: действительно появился огромный рынок для американских  компаний, но компании вывели свои предприятия в Китай, заполнили рынок китайскими товарами, уничтожили промышленность в Америке, а также в значительной мере в Мексике и Канаде. В результате сложилась очень интересная ситуация, когда, с одной стороны, все три страны, подписавшие соглашение, пострадали, а с другой  стороны, американская  корпоративная элита двумя руками «за», потому что этот закон даёт возможность использовать американского потребителя для сбыта своих, производимых в Китае, дешёвых товаров. Собственно говоря, этот конфликт по большому счёту стал одной из причин победы Трампа.

WHO IS MR. TRUMP? СРЕДНИЙ БИЗНЕС ПРОТИВ ТРАНСНАЦИОНАЛОВ

Очень часто говорят, что Трамп – миллиардер и сам представитель крупного американского бизнеса, поэтому всех очень удивляет, что он пошёл против своего класса. Однако здесь всё не так просто. Дело в том, что 3-4 миллиарда, которые есть у Трампа и других людей из его сообщества, по меркам современного капитализма уже не грандиозные деньги. С точки зрения корпоративного капитала, это средний бизнес.

Выступления против Трампа
Выступления против Трампа

И этот средний бизнес самостоятельно играть на глобальном рынке не может. Его рынок – это Соединённые Штаты и, может быть, Канада. Именно представители этих кругов вкладываются в реальный сектор, в производство, на территории Америки. В случае с Трампом — это строительный сектор, то есть опять-таки производство, которое вы не можете вынести за пределы страны. А так как вы строите здесь, вам выгодно, чтобы у населения были хорошие деньги, потому что оно будет покупать построенные вами дома, квартиры, арендовать их и так далее. Трамп заинтересован в том, чтобы население было богатым, и чтобы оно не разорялось из-за конкуренции иностранных товаров.

Приход Трампа спровоцировал очень острый конфликт между, с одной стороны, транснациональными корпорациями и крупными финансовыми  компаниями,  работающими  на  глобальном финансовом рынке, с другой – средним и мелким бизнесом, работающим на внутренний рынок, и огромной массой рабочих, фермеров, мелких служащих.

Подписание  договора о Транстихоокеанском партнёрстве было последней каплей, потому что в этом случае НАФТА соединяется с Азиатско-Тихоокеанским регионом. Кстати, для того, чтобы успокоить общественное мнение, а как считали многие наши политологи, для того, чтобы ослабить Китай, в число подписантов договора не пригласили китайцев.

У нас это интерпретировали как договор, который в какой-то мере направлен против Пекина, но это не совсем так, потому что практическая  ситуация  сложнее. Китайские  производители  всё чаще жалуются, что рабочая сила в их стране дорожает. Теперь уже китайский бизнес начал экспансию в соседние страны, чтобы перенести туда часть своего производства. Таким образом, страны, включённые в Транстихоокеанское партнёрство, оказываются переходной зоной, где китайцы будут использовать местную дешёвую рабочую силу, чтобы обеспечить сборку своих товаров для дальнейшего экспорта в Америку. Всё это будет давать прибыль лишь крупнейшим американским компаниям, то есть Транстихоокеанский договор усугублял уже сложившуюся неблагоприятную ситуацию для среднего американского бизнеса.

Для того блока  сил, который  представляет  Трамп, это воспринималось как последний удар, осиновый кол в гроб американской промышленности.

Трамп также планирует отменить ещё не подписанный Трансатлантический пакт. Идея трёх пактов – Транстихоокеанского, Североамериканского  и  Трансатлантического  –  появилась, потому  что  благодаря  им  американские  компании  получали бы грандиозную возможность производить товары в Азии, где нет ни профсоюзов, ни экологического регулирования, но есть дешёвая рабочая сила, и продавать в Европе и Америке, превращая  последние  в рынок  сбыта.  Но  для  промышленности в странах, куда везут товары, это была бы катастрофа, за исключением, быть может, Германии, которая обеспечивает Китай технологически сложными компонентами. На протяжении последних двадцати пяти-тридцати лет все администрации в Вашингтоне руководствовались  принципом «что хорошо для крупнейших корпораций, то хорошо для Америки». Но эти корпорации давно уже не американские, они транснациональные.  И США  для  них  —  только  рынок  сбыта.

Рано или поздно эта ситуация должна была обвалиться, потому что американцам всё труднее покупать товары в условиях, когда сами они производят и продают всё меньше. Нужно восстановить равновесие. И тут появляется Трамп — первый человекв Америке, который за много лет со времён, наверное, Картера, действует именно как президент страны, но страны, у которой есть, прежде всего, экономические интересы, не сводимые к сиюминутным выгодам двух десятков компаний. Почему он говорит, что возвращает власть американскому народу? Он имеет ввиду то, что интересы американского населения будут выдвинуты на передний план.

Хиллари Клинтон

Что происходило в Америке, начиная особенно с Клинтонов, но  на  самом  деле  даже  раньше? Американские правительства, которые были абсолютно тесно связаны даже личными униями с крупнейшими  корпорациями и банками, использовали своё политическое  влияние  на  глобальном  уровне  для того, чтобы продавливать интересы этих корпораций, причём зачастую  —  во вред  американскому населению и государственным интересам США. Очень многие военные и военно-политические действия в стране были продиктованы отнюдь не интересами Соединённых Штатов и даже не интересами глобального  гегемона. Они были продиктованы интересами конкретных корпораций.

Обратите внимание: Трамп ещё  не  вступил в должность, а уже против него была развёрнута мощнейшая кампания. Такого не было никогда. Я не помню в истории США, чтобы подобная кампания, открыто ориентированная на импичмент президента, началась  даже  до того,  как  президент  вступил  в должность. Сейчас  это  происходит.  Задействованы беспрецедентные силы, потому что те группы интересов, которые он  ущемил, контролировали не только значительную часть вашингтонской бюрократии, но и, что важно, они контролировали масс-медиа. Ведь транснациональные масс-медиа, например, канал CNN, действуют в тесной связке с другими глобальными кампаниями. Тут, кстати, очень характерное различие между CNN,  работающим против Трампа, и Fox News, единственной информацион-ной корпорацией, где президента показывают более или менее с симпатией. Принято считать, что CNN — либеральная компания, а Fox News — консервативная. Но это лишь часть дела. Те же «Симпсоны», знаменитый мультик, пародирующий американский образ жизни, раскрутились на  канале  Fox. Главное различие: CNN – это корпорация, ориентированная на глобальный  информационный  рынок, а Fox, хоть они тоже работают глобально, видит свой главный рынок в США. Когда мы говорим, что канал CNN работал на Клинтон, это неправда. Клинтон работала на CNN, потому что он являлся одним из основных спонсоров, вложившихся её в кампанию. Таким образом, CNN продвигал своего человека на пост президента.

СНИЖЕНИЕ ВНЕШНЕПОЛИТИЧЕСКОЙ АКТИВНОСТИ США

Трампу предстоит острейшая и жесточайшая политическая борьба,  которая будет поглощать сто процентов его времени в ближайшие месяцы. Ему сейчас абсолютно не до России, не до Франции, даже не до Венесуэлы. Впервые с 40-х годов Америка перестаёт вмешиваться в политические процессы,  происходящие в других странах мира. Это означает, что процессы, которые там идут, получают возможность развиваться свободно,стихийно и естественно. Мы возвращаемся к естественному ходу событий,  когда  внешнее  вмешательство  не  является по  отношению к регионам важным фактором, деформирующим процесс.

Разумеется, Госдеп США, ЦРУ всё равно что-то будут делать, хотя за ними теперь нет политической поддержки. Запущенные ранее программы  этих  ведомств  не  свернутся  за  пять  минут, а будут развиваться инерционно. Никто сразу не закроет военные базы по всему миру. Руководство Пентагона уже дало понять японцам и Южной Корее, что они могут не беспокоиться. Но на одной лишь инерции далеко не уедешь.

У президента уже сегодня открытое противостояние с ЦРУ. Со времён Кеннеди это первый президент, который позволил себе пойти на конфликт с этой организацией. Трамп, кстати, очень правильно понимает, что его нужно сделать открытым именно сейчас, так как знает, что случилось с Кеннеди, который не стал выносить сор из избы. Противоречия между 35-м президентом США и ЦРУ нарастали постепенно и так и не стали достоянием общественности, что в значительной мере предопределило судьбу главы государства. Трамп не  хочет повторить судьбу Кеннеди, поэтому он превращает конфликт в публичный скандал.

Россия на карте мира Трампа – это серое пятно, и Украина – серое пятно, и Казахстан – серое пятно. Мы не входим в систему его приоритетов. Это хорошо, потому что Евразию оставят в покое. В сложившейся ситуации единственная страна, которая может ожидать каких-либо враждебных действий со стороны США, – это Китай. Но нарастающая дестабилизация в США сама по себе становится фактором глобальной нестабильности.

BREXIT

Состоится  ли  выход  Великобритании  из  Евросоюза?  Этому может помешать одно немаловажное обстоятельство: по ходу дела, сам Евросоюз в нынешнем виде развалится. Останется лишь какая-то структура, общеевропейская или общезападная, которая так или иначе станет правопреемником, продолжением «общего рынка» или Европейского Союза.

Голосование по выходу Великобритании из ЕС состоялось 23 июня 2016 г.

То, как реагирует элита  Евросоюза  на  «Брекзит»,  свидетельствует  о том,  что,  скорее  всего,  у Евросоюза  будущее очень плохое, потому что голосование британцев за выход из ЕС для наиболее разумных политиков было сигналом того, что надо срочно пересмотреть вообще всю систему европейских правил и отношений. Однако элиты в Берлине и Брюсселе категорически отвергли это  предложение. Иными словами, они отказались от какого-то рецепта спасения. Понятно почему: любой пересмотр правилнаносит ущерб определённым группам, всё той же брюссельской бюрократии и всё тем же крупнейшим транснациональным компаниям, которые контролируют рынки и в Западной Европе. Этот транснациональный капитал  наносит  достаточно сильный удар  по  внутреннему рынку всех стран, включая и Германию, что видно по масштабам кризиса: немецкие зарплаты упали. Похоже, люди пилят сук,  на  котором  сидят,  будучи  уверенными,  что  запас  прочности системы почти безграничен и пилить можно будет ещё долго. Но это не так.

«Брекзит» становится детонатором более серьёзных процессов, потому что на повестке дня встаёт следующий вопрос: «Что будет с Францией?» Если на выборах победит Марин Ле Пен, то пересмотр Лиссабонского и Маастрихтского договоров как минимум становится неизбежным. Не надо забывать, что аналогичный процесс идёт в Голландии, ну и латентно во многих других европейских странах. То есть если сейчас Великобритания в одиночку против Евросоюза, то через год может сложиться ситуация, что внутри Евросоюза  возникнет очень мощная коалиция, которая, наоборот, смотрит на Великобританию если не как на лидера, то, во всяком случае, как на некий образец, источник вдохновения.

Трамп относится к «Брекзиту» положительно. Более того, он заявил, что заключит с Англией торговый договор, причём такой, который будет содействовать росту промышленности. Есть исторический прецедент взаимопомощи Англии, Канады и США в ходе Второй мировой войны, когда были созданы очень тесные  связи,  именно  индустриальные,  экономические  и так  далее. Когда Трамп говорит: «Make America great again» («Сделаем Америку снова великой». – Ред.), он подразумевает Америку индустриальную, Америку, тесно связанную с Великобританией и Канадой в силу культурно-исторических отношений. Вот туда они будут пытаться вернуться.

РОССИЯ В МЕНЯЮЩЕМСЯ МИРЕ

В России  победа  Трампа  вызвала  в определённых  кругах почти эйфорию: «Вот сейчас ещё и Ле Пен во Франции победит, и отношения с Западом наладятся». Но это, увы, не так. Не надо думать, будто Марин Ле Пен – пророссийский политик. Нет! Она, как и Трамп, озабочена интересами своей страны, и в этом как раз её сила. Они просто понимают, что конфликт с Россией им не нужен, не нужен для национальных интересов этих стран. Но это отнюдь не значит, что к нам придёт Дед Мороз с мешком подарков.

Нарастающая в США дестабилизация спровоцирует и нестабильность в мире. Когда страна-гегемон, как  бы  мы к ней не относились, вдруг резко сворачивает свою международную деятельность, и в самой стране начинаются непредсказуемые события, это  всё  равно является фактором  дестабилизации в каждом отдельном регионе, хотя бы потому что даёт возможность  тем силам,  которые  раньше  были  придавлены,  понять, что всё невозможное становится возможным.

45-й президент США Дональд Трамп

Трамп говорит: мы будем давить исламский экстремизм, мы будем всерьёз бороться с ИГИЛ. Но это лишь один пятачок, где, возможно, будут применены достаточно серьёзные американские силы. Более того, здесь наверняка будет сотрудничество с Россией. Но мир-то огромен, и точек, где может что-то взорваться,  много.  И эти  точки  для  нынешней  администрации  не вляются предметом интересов. Более того, если к нему придут  представители  разведывательного  сообщества  и скажут, что назревает ещё какой-то  конфликт, ещё  какая-то проблема, Трамп не будет на них реагировать, просто потому что не знает, что они хотят: хотят действительно привлечь внимание к какой-то реальной проблеме или хотят его подставить, втянуть в какую-то опасную игру. Поэтому он будет, скорее всего, откладывать этот вопрос. И в его положении это совершенно правильно. Тем более, он не обладает собственным знанием, чтобы понять, где его подставляют, а где приносят действительно очень тревожную информацию.

КИТАЙ И АМЕРИКАНСКИЙ ПРОТЕКЦИОНИЗМ

Трамп уже стал самым необычным и самым деятельным президентом США за многие десятилетия. Но принесут ли проводимые им меры реальную пользу американскому народу? Как они скажутся на положении других народов?

Трамп – плоть от плоти своего класса. И он разделяет не только его идеологию, но и его иллюзии. Потому его политика оказывается противоречивой и ограниченной. Он стремится защитить американский рынок, но не хочет повышать  налоги,  боится регулирования. Он предпочитает договариваться с фармацевтическими корпорациями о  добровольном  снижении цен на лекарства, а не вводить законодательный контроль, как  в соседней Канаде. В этом смысле  Трамп  мало отличается от своих предшественников. При Билле Клинтоне были отменены правила регулирования банковской системы, которые,  начиная  с 30-х годов,  обеспечивали  стабильность американского финансового рынка и одновременно  сдерживали  возможность американских банков  вести  масштабные спекуляции на  глобальном  уровне. Защищая  американский рынок,  регулирование ограничивало прибыли  крупнейших американских  банкиров. Трамп  хочет  всё  сразу — и чтобы рынок был защищён, и чтобы свобода бизнеса сохранялась, и чтобы рабочие получали большие зарплаты, и чтобы прибыли росли. Но так не получится.

Китайский конвейер

Сейчас Трампа призывают вернуть правила банковского регулирования, а он, наоборот, снимает с Уолл-стрит ограничения. Отчасти он пытается задобрить финансистов, избежать острого конфликта: врагов у него и так много. Но он вносит противоречие в собственную экономическую политику. И это противоречие в долгосрочной перспективе очень дорого ему обойдётся. Невозможно проводить курс, один элемент которого противоречит другому. Впрочем, это скажется позднее. А пока цель Трампа — увеличить производство американской продукции для внутреннего рынка, потеснив оттуда китайцев. И эта цель вполне осуществима.

Экономика, отстаиваемая администрацией Трампа, приведёт к резкому «схлопыванию» китайского экспорта. Компании, производящие товары в США, вернут себе рынок. Но не только они. Изрядная часть рынка в процессе передела достанется и Канаде и Мексике.

Несмотря на все разговоры, что Трамп не любит Мексику, что он хочет отгородиться от неё стеной, Трампа там многие просто боготворят. Прагматики понимают: стена – это здорово, потому что это контракты на поставку цемента, арматуры… В приграничных районах  США  нет  достаточных производственных  мощностей, так что как минимум половина контрактов уйдёт в Мексику. В Тихуане единственная  работа – перевозить, копать туннели и протаскивать нелегалов на ту сторону. А тут все легально – нужно лишь закапывать туннели и получать за это большие деньги.

Когда китайские товары уйдут с американского рынка, местные компании всё равно часть производства  перенесут не в США, а в  Мексику.  Допустим, сейчас привозят из  Китая молоток. Скорее всего, в следующий раз молоток  будет  сделан уже из канадской древесины, металлическая часть будет произведена в Мексике, а потом эти две части соберут уже в США. И поставят  клеймо «made in the USA». В итоге все останутся довольны, кроме китайцев, которые окажутся без работы. А это значит, что они будут бросать  как  можно  больше товаров  на другие рынки, и другие страны начнут от них защищаться таким же образом.

Если говорить о гегемонии, сигнал, который подавал амери-канский флагман флоту, идущему у него в фарватере, был всегда такой: «Следуй за мной». А сейчас на капитанском мостике вывесили совершенно другой флаг – «Делай, как я». И Трамп открыто  сказал: «Мы  будем  защищаться  от  вас,  а вы  будете защищаться  от  нас. Мы  уважаем  ваше  право». Он прекрасно понимает, что для американской промышленности сейчас протекционизм других стран не является проблемой. Американское производство ещё лет пять-семь сможет расти в основном за счёт отвоевания и восстановления внутреннего рынка. Потом, конечно, могут начаться проблемы, но решать их будет уже другой президент. В результате сигнал «Делай, как я» начнут исполнять сначала Англия, потом Франция и так далее. Это будет вести к развалу Евросоюза, потому что на национальном уровне начнут принимать протекционистские меры и заключать новые  региональные  протекционистские соглашения, что полностью разрушит всю схему Евросоюза, потому что эти страны будут заинтересованы в специфических соглашениях, ставящих их интересы выше, чем интересы международного капитала.

В итоге мы получим резкое падение производства в Китае, и возникнет проблема уже для России: КНР перестанет покупать наши природные ресурсы. Сейчас связывают огромные  надежды с тем, что сибирское  углеводородное топливо пойдёт в Китай. На самом деле здесь не так много позитива. Привязывать собственную сырьевую базу к промышленности чужого государства – практически тоже самое, что пригласить китайцев  присоединить Сибирь. То есть если даже они её не присоединяют политически, они её присоединяют экономически как свой задний двор,свою периферию. Поэтому ориентировать производство, наращивающееся в Сибири  и  на  Дальнем  Востоке,  исключительно на китайский рынок очень опасно для суверенитета России, для будущего страны. Падение производства в Китае создаст проблемы лишь тем, кто уже вложил деньги в эти проекты или собирается вложить. Они, естественно, окажутся в проигрыше. И дальше – больше. Контракты с Китаем изначально не были очень выгодными. Теперь же они могут оказаться просто убыточными, и тогда возникнет проблема: либо их замораживать, либо работать в  быток, в зависимости от того, насколько плохо всё будет складываться.

ЭКОЛОГИЯ И ЭНЕРГЕТИКА

Согласно представлениям Трампа, для развития американской экономики нужно сделать две вещи: одновременно повысить производство с увеличением конкурентоспособности американской продукции и повысить заработную плату американских рабочих.

Как он может этого добиться? Только единственным способом: мобилизацией других факторов производства. Если труд дорожает, то товары должны удешевляться за счёт каких-то других составляющих. Каких? Скорее всего, за счёт снижения энергоёмкости и снижения цен на энергию. Отсюда то, что так не нравится экологам.

Трамп говорит: «Отменим экологические ограничения на добычу нефти». Звучит  ужасно. Но  в действительности  картина сложнее. Не случайно крупнейшими спонсорами экологических организаций являются основные загрязнители, то есть прежде всего ведущие нефтяные компании. British Petroleum это даже не  скрывает, у неё  был  девиз  «Beyond  Petroleum» – они  нарисовали  себе эмблему в виде  зелёненького цветочка. British Petroleum – один из основных спонсоров экологических движений. И крупнейший глобальный загрязнитель. Другие нефтяные компании тоже много вкладывают в экологию. Первое,  что  отсюда  следует,  —  это  война  против  атомной энергетики, потому что атомная энергетика является единственной на сегодняшний день краткосрочной альтернативой нефти, в пределах  десяти-пятнадцати  лет. Если мы хотим за это время резко сократить выбросы парниковых  газов, то  необходим резкий  переход  к атомной  энергетике. Значит, надо выбирать: или вы всерьёз относитесь к борьбе против изменения климата и тогда нужно сделать ставку на ядерную энергию, или всё-таки определить, что главное зло – это атомные реакторы. Но что бы мы не выбрали, факт остаётся фактом: наблюдается потепление среднегодовой температуры на планете. Проблема совершенно реальна. Но одно дело — происходящие климатические процессы, а другое — политические спекуляции вокруг этих процессов.

Вторая  тема — ограничение зон и условий добычи нефти. Как ни парадоксально, тут опять заказчиком являются ведущие нефтяные  компании,  потому  что  чем  больше  ограничений,  тем больше защита рынка для крупнейших концернов: мелкие компании с этими ограничениями не справятся. Подобные требования для них слишком дорогие, слишком сложные. Более того,мы прекрасно знаем, что они совершенно не спасают от экологической катастрофы, такой как катастрофа ВР в Мексиканском заливе.

Что делает Трамп? Он идёт прямо противоположным путём: он начинает  снимать  ограничения  и допускать  свой  любимыймелкий и средний бизнес на нефтяной рынок. Результат – цена будет  падать,  и, соответственно,  крупные  компании  будут  терять  свою супер-маржу.  Зато  более  дешёвая  энергетика  будет обеспечивать более дешёвые американские товары. Если местным топливом замещается нефтяной импорт, вы ещё и на побочных расходах экономите – на логистике, например, – следовательно падает цена на товар.

РИСКИ ДЛЯ РОССИИ

Для России это плохая новость, так как мы теряем сверхдоходы от нефти. Но для нас есть и хорошая новость: рано или поздно придётся разговор о нефтяной игле завести всерьёз и перевести обсуждение в практическую плоскость. Только, увы, тут мы столкнёмся с той же самой проблемой, с которой столкнулся Трамп и все остальные: есть структурные интересы. Даже если объективно назрела необходимость менять, это не значит, что сейчас те люди, которые получают от этого выгоду, будут «за». Мы получаем и ещё один фактор – дестабилизацию, то есть обострение  борьбы.  Почему Россия так стабильна  на  самом деле? Пытаются все факторы стабильности свести к личности Владимира  Путина.  Очень  опасный  подход,  потому  что он  не позволяет понимать, какие социально-экономические механизмы на самом деле обеспечивают устойчивость государства. На  психологическом  уровне  важнейший  фактор  стабильности  —  уверенность,  что  от  перемен  может  стать хуже.  Вроде бы  не  всё  хорошо,  но  все довольны.  Нынешняя  ситуация  не оптимальна, но  она удовлетворяет и чиновников, и  бизнес, и большинство населения. А от добра добра не ищут. Можно сколько угодно говорить, что пора слезать с нефтяной иглы, но мы на ней сидим и довольно комфортно сидим. Пока мы можем не предпринимать никаких радикальных действий. А это значит, что группы интересов, которые друг другу противоречат и находятся в потенциальном конфликте, этот конфликт не обостряют. Зачем ссориться с соседями? Зачем идти на риск? Зачем решать какие-то проблемы, которые можно не решать?

Стабильность – это возможность ничего не делать по большому  счёту. Как только возникает ситуация, когда бездельничать больше нельзя, тут же появляются новые конфликты.

Учитывая всё вышесказанное, можно утверждать, что уровень  конфликтности будет расти как в мире, так и в России, хотя уровень внешних угроз для России будет падать. Ровно настолько, насколько давление снизится извне, оно вырастет изнутри. У нас  полно  своих  проблем, которые мы должны сами решать.Для России всегда специфично, что перед лицом внешней угрозы мы консолидируемся, а когда её нет, все вспоминают старые счёты.

Во  внутриполитической  системе  будет  нарастать  конфликт. Скорее всего, большая проблема возникнет не с оппозицией, а внутри системы, причём по совершенно неожиданным параметрам. Как будет вести себя центр, если возникнет конфликт между двумя губернаторами,  или  группой  губернаторов  и Центральным банком, или внутри «Единой России» – одномандатниками и теми, кто избран по списку? Эти линии конфликта совершенно реальные, потому что противоречия есть, но их никто не поднимает. Они не имеют никакого отношения к оппозиции и Кремлю, но при этом последнему придётся вмешиваться в каждом конкретном случае, потому что все участники данного процесса будут к нему апеллировать, а занимая сторону одного, ты тут же отчуждаешь от себя других. Как  действовал  в таких  ситуациях  Путин? Он старался не занимать ту или иную сторону, а примирять. При общей атмосфере благостности и доброжелательности это возможно. Но сейчас ситуация будет двигаться именно в сторону выбора. Главное умение наших властей – избегать принятия решения, а тут мы приходим к ситуации, когда придётся какие-то решения  принимать. Мы  уже лет восемь висим  в промежуточном состоянии. Но сейчас, похоже, с приходом Трампа всё изменится не только в США.