ЭРДОГАН И КРИЗИС НА БЛИЖНЕМ ВОСТОКЕ

Дата: 
25 сентября 2017
Журнал №: 
Рубрика: 

В первой половине 2017 года контролируемая исламистами территория в Ираке и Сирии ещё более сократилась. Сыграли роль и помощь правительству Сирии со стороны России, и активизация сил постхусейновского Ирака. Запрещённая у нас и в ряде других стран организация ИГИЛ потеряла немало боевиков и материальных ценностей. Военные эксперты стали всё чаще говорить о предстоящем полном разгроме этого образования на Ближнем Востоке. Следом была объявлена блокада Катара, который Турция отказалась покинуть в беде. Встал вопрос о перспективах региона, а также о том, какую роль в нём будет играть Турецкое государство, и что позволят обстоятельства.

Тескт: Василий Колташов

Саммит «Большой двадцатки» в Турции. 2015 г.

ВСТУПЛЕНИЕ В ЭРУ НЕСТАБИЛЬНОСТИ
Турецкое государство на протяжении последних лет активно вмешивалось во внутренние дела соседних Ирака и Сирии. То оно стремилось нанести удар по курдам, то требовало немедленной отставки президента Сирии Ба-шара Асада, то его отдельные граждане (в том числе родственники главы государства) были уличены в ведении бизнеса с террористами.
Президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган неоднократно менял свою позицию по различным вопросам региональной политики, нередко отыгрывая её обратно после резких враждебных выпадов как в адрес России, так и Сирии. В 2016 году он пережил попытку вооружённого свержения и смог убедиться воочию: США и ЕС смотрят на него как на врага, хотя его страна является членом НАТО, а сам он продемонстрировал готовность держать антироссийскую позицию.
Руководство Турции столкнулось с недружелюбием Запада в явной безотносительной к России форме. Оно вынуждено было отказаться от планов присоединения к ЕС и вести с Брюсселем жесткий диалог по поводу потока беженцев с Ближнего Востока, стремящихся прорваться в Европу. С Россией пришлось срочно восстанавливать отношения и даже заказывать у неё зенитно-ракетные комплексы С-400. А это можно трактовать как признак опасения воздушных ударов со стороны недавних партнёров, с которыми Эрдоган официально не порывал.
Все эти перемены случились во многом неожиданно для самого турецкого руководства. Его курс в благополучные «нулевые годы», оборвавшиеся биржевым крахом 2008 года, был направлен на сохранение роста экономики при взаимодействии с иностранным капиталом и Западом как таковым. Внешняя политика носила осторожный характер. Ситуация не стала иной даже после избрания в 2003 году президентом Турции Эрдогана, человека с верой не в светские идеалы кемализма (по имени основателя Турецкой республики Мустафы Кемаля Ататюрка), но поклонника феодальной Оттоманской империи. Рост экономики после этого события даже ускорился, что никак не было связано с убеждениями Эрдогана. В 2003 году ВВП Турции увеличился на 5,3 %. Его рост наблюдался и в последующие четыре года. Но в 2008 году показатель рухнул до 0,7 %, а в 2009-м сократился ещё на 4,8 %. Столь резкий и продолжительный провал (в 2009 году рынки начали уже выползать со дна первой волны мирового кризиса) легко объяснить узостью турецкой экономики. Её слабое место —туристическая отрасль, снижение спроса на которую привело, в том числе и к сокращению активности в строительном секторе. Общий спрос в экономике просел. Произошёл отток капитала. Курс турецкой лиры к доллару США опустился.

Переворот в Турции. 2016 г.

Но первая волна кризиса миновала так же неожиданно, как и нахлынула. В 2010 году ВВП Турции вырос на 9 % (имело место быстрое восстановление экономики), но шок был пережит сильнейший. Он и последовавший за первой волной кризиса рост нестабильности на Ближнем Востоке повлияли на политику Эрдогана, который стал искать новые основы для экономического развития, новые источники ресурсов и возможность контролировать новые территории. Вместе с тем власти Турции столкнулись с очередными вызовами. Одним из них был раскол правящего класса. Именно это явление уже под влиянием второй волны глобального экономического кризиса (2014—2016 годов) привело к попытке военного переворота в стране. В ходе его подавления власти Турции обвинили США в поддержке заговора и укрывательстве его руководства.
Однако вряд ли возможно понять последние события в Турции, включая странное, на первый взгляд, поведение США в отношении давнего союзника, если оставить за скобками трансформации в регионе. После 1945 года на Ближнем Востоке происходили огромные перемены. Они были обусловлены как изменениями в мировой экономической системе, так и ответами на них, которые давали государства Ближнего Востока.

ПЕРЕЛОМЫ ИСТОРИИ
В 2011 году Ближний Восток начал погружаться в пучину политического хаоса. «Арабская весна» породила массовые протесты и реформы, восстания и вооруженные конфликты. Но она сама была порождена экономическими проблемами стран региона, которые имелись также у неарабских государств — Турции и Ирана. Глобальный хозяйственный кризис, вот что дало толчок политической дестабилизации на Востоке. И хотя в 2010–2011 годах показатели стали лучше, социальные противоречия сохранялись, а главное — были осознаны людьми. К разразившемуся в 2008 году кризису правительствам стран региона было сложно подготовиться, тем более что они жили тенденциями, возникшими из 1970-х годов. А они соответственно пришли на смену более ранним, утвердившимся после 1945 года.
Известный нам Ближний Восток оформился после Второй мировой войны. Крах колониального присутствия в регионе был первым из трёх последних переломных моментов в его истории. В 1950—1960-х годах поднимает знамёна светский арабский национализм. Именно он является самым сильным противником Израиля, новой местной державы. Египет и Сирия не только дружат с Советским Союзом, но создают Объединённую Арабскую Республику, её членом видели Ирак и другие небольшие страны региона. И это могло бы стать кошмаром для США и будущего Европейского Союза, если бы не наступил новый перелом.

«Арабская весна» в Египте

Объединённое светское государство арабов не сложилось. В 1970-е годы приоритеты стали меняться. И не только на Ближнем Востоке. В США могли с удовлетворением заметить: ставка на сотрудничество с Турцией оказалась верной. А вот Ирак в 1958 году выпал из американской политической колоды. Там произошла революция. Сходные процессы в Иране при поддержке США удалось подавить, но лишь до 1970-х годов, до Исламской революции.
Вашингтон должен был настороженно следить за всем, что происходило на Ближнем Востоке. Тем временем положение в мировой экономике изменялось.
В 1968 году разразился «сигнальный» экономический кризис. За ним последовали потрясения 1971, 1973–1974 годов и два кризиса 1978–1979 и 1980–1982 годов. Так, во всяком случае, эти события принято обозначать в официальной истории мирового хозяйства. В реальности это были не разные кризисы, глядящие друг другу в затылок, а части одного большого экономического кризиса. То был резкий перелом в глобальной истории. В СССР его с наивной гордостью за собственную стабильность называли «общий кризис капитализма».
В чём состояли потрясения? Что меняли они для стран Ближнего Востока?
Рухнула Бреттон-Вудская система денежных отношений и торговых расчётов. Доллар был отвязан от золота, и курс его полетел вниз. В дальнейшем слабость показали валюты индустриально развитых экономик; все они колебались в условиях введения свободного курса. В этих странах обнаружилось перенакопление капитала в реальном секторе. Рос бюджетный дефицит. Выгодное для арабских стран повышение цен на нефть в 1973 году для индустрии Запада означало резкое обострение сырьевого кризиса.
В такой обстановке североамериканские и европейские экономики были не готовы своим ростом поддержать развитие «третьего мира», к которому принадлежали и страны Ближнего Востока. Зато Соединённые Штаты и их западноевропейские партнёры стремились помогать лояльным режимам и свергать противников. Но Иран в зоне своего влияния США удержать не удалось.

Снос памятника С. Хусейну

В годы мирового кризиса 1970-х годов западные банки охотно выдавали кредиты, оказавшиеся бедой для многих государств-должников. Позднее «развитый мир» заметил на Ближнем Востоке дешёвую, а подчас и грамотную рабочую силу, относительный порядок, природу и разные любопытные для туристов особенности. Местные руководители легко охладевали к СССР и начинали работать с новым партнёром —Западом, который ещё недавно проклинали как империалистическое зло. Для Турции, Саудовской Аравии и некоторых других государств это были старые друзья. Сохранить верность им помогали регулярные военные перевороты.
Так завершились переломные 1970—1985 годы. На Западе закончился «общий кризис капитализма», вовсе не ставший для него смертельным. На Ближнем Востоке началась эпоха экономического подъёма и неолиберализма. СССР распался, и сделанный ближневосточными элитами выбор казался в 2000 году абсолютно правильным. Плата за него была невелика. Пришлось только снять с витрины лозунг об объединении арабских стран. Да и был ли он актуален, если иностранные инвестиции поступали, экономики росли, и продолжался общий прогресс в регионе?

ИРАКСКИЙ УРОК
Этот прогресс был странам Ближнего Востока необходим. Он воспринимался, как продолжение усилий 1950—1960-х годов, и должен был быть защищён от средневековой по духу исламистской реакции, а, значит, кадры прошлой эпохи не могли уходить на пенсию. Сырьё и другие продукты своего производства можно было продавать на либерализовавшемся мировом рынке, что обеспечивало местное накопление капитала и усиливало вышедшие из национально-освободительной эпохи кадры.
На посту были Муаммар Каддафи в Ливии, Хосни Мубарак в Египте, Хафез Асад (отец Башара Асада) в Сирии. И только один «старый лидер» нарушил правила. Это был Саддам Хусейн. Запад жестоко его покарал.

Турецкие войска в Ираке. 2015 г.

Хусейн долго считался удачливым руководителем. Ирак успешно развивался под его руководством в 1970-е годы, такие болезненные для центра мирового капитализма. Однако ни эффективность иракской бюрократии, ни экономические и социальные преобразования, успехи в культурном развитии страны, поставившие её вровень с Египтом, ни современная армия —ничто не смогло защитить Ирак.
Правила, установившиеся после перелома 1970-х годов, были просты и диктовались интересами западного капитала. Местным властям было позволено почти всё внутри своих государств, нельзя лишь всерьёз заниматься внешней политикой. Торговля, вот, что провозглашалось главным. Нужно было также сохранять внешнюю респектабельность и легитимность, к которой никто всерьёз не придирался. Да, выборы зачастую проводились формально, а исламисты вовсе до них могли не допускать-я. Но главное — чтобы инвесторы, туристы и заказчики чувствовали себя спокойно, тогда местные элиты могли не волноваться по поводу своих денег на Западе и в оффшорах.
Хусейн в глазах руководителей соседних государств был виноват сам. Он не понял, что 1970-е годы решительно изменили мир, а крах Советского Союза уже ничего не меняет. Он попытался в грубой манере (как ещё это можно было сделать?) взять под контроль соседний Кувейт, чтобы потом расширить государство. На очереди были Саудовская Аравия и другие страны, богатые природными ресурсами. США и ЕС не понравилась даже не радикальность действий Хусейна. Страшнее её были призрак арабского национализма, перспектива светского «халифата», который опирался бы ни на дикие нравы, а на концентрированные капиталы, огромный рынок, обильные ресурсы и сильные рычаги государственной власти. Появиться игроку, подобному Китаю или Индии, не позволили.
Немногим ранее в другой части мира США и их партнёры не допустили создание подобного экономического и политического гиганта. Им удалось обезвредить ЮАР, чему странным образом помогла позиция СССР и Кубы, которые содействовали освободительной борьбе чернокожих в странах Юга Африки. В случае Ирака Запад применил силу прямо. Последовала длительная блокада государства, а в 2003 году США совершили на него новое нападение. В отношении Ирана Вашингтон на подобное не решился. Но и руководство республики действовало осмотрительно.

Турция поставила продовольствие Катару. 2017 г.

Успешные действия США против Ирака —трагедия с точки зрения прогресса на Ближнем Востоке. США пресекли соединение территории и населения, необходимое для разрыва с периферийным типом развития. Объединённые страны Ближнего Востока (без Ирана и Турции) образовали бы новое государство с амбицией стать одним из членов глобального центра. Подобные амбиции в XXI веке могли себе позволить только страны БРИКС. Размер рынка имел значение.
Сейчас все государства Ближнего Востока остаются в команде экономик периферии. Не является исключением и Турция, пусть даже её руководство отчаянно борется за усиление позиций своей страны, не понимая порой, отчего США и ЕС играют против. Они же действуют по логике пресечения интеграции Ближнего Востока, видя в сильной Турции угрозу, сходную с угрозой со стороны прежнего Ирака. Подобным образом Вашингтон оценивает и светскую Сирию, и Египет, руководства которых демонстрируют готовность остаться в границах ранее дозволенного.

НА ОСТРИЕ ПРОТИВОРЕЧИЙ
Запад установил правила, Запад их и изменил. Мировой кризис подтолкнул его к пересмотру отношения к элитам стран Ближнего Востока. США и ЕС отказались работать со многими из тех, кто находился у власти. «Старые индустриальные страны» нацелились на самостоятельный контроль над ресурсами региона, на ослабление местных центров силы и местного капитала. Потому они всё чаще требуют замены руководителей государств.
Каддафи и Асад перестали удовлетворять США и ЕС. Однако то, что и Эрдоган, глава формально союзной Турции — препятствие для реализации Западом своей политики в регионе, им заявить было трудно. Сдвиг в отношении Турции и её руководства не завершён. Шок от второй волны мирового кризиса не позволил сменить там власть. Организаторам неудавшегося военного переворота в 2016 году, возможно, казалось, что Эрдоган показал слабость в борьбе с кризисом. Это так, но он не растерял поддержку и сохранил власть.

Женщины-партизаны курдских отрядов

ВВП Турции сократился в 2014 году на 2 %. В 2015 году падение составило 5 %. Турецкая лира была вновь девальвирована. Власти страны совершили грубую ошибку, потеряв туристов из России. А ведь они приносили экономике 10 млрд. долларов ежегодно. В тот период Эрдоган заигрался. Он ввёл войска в северный Ирак (2015–2016 годы), но под нажимом Лиги арабских государств вынужден был отступить. Фактически ему не удалось компенсировать экономический провал за счёт экспансии в зону особой нестабильности и создать видимость внешних успехов, которые бы перекрыли неудачи экономической политики. Он лишь поиграл мускулами.
Зона особой нестабильности на Ближнем Востоке возникла не сама собой. Хаос, устроенный США в Ираке, и работа их спецслужб создали сильное «противоядие» от любых попыток светских режимов ликвидировать раздробленность в регионе, создать большой рынок и форсированно начать развитие. Турция обладает одной из самых успешных в регионе экономик, что является базисом для амбиций её президента. Но турецкая экономика периферийна по своему типу. Отраслевая структура является узкой: лёгкая промышленность, туризм и сельское хозяйство ориентированы на внешний спрос, а машиностроение слаборазвито. Велика технологическая зависимость страны от Запада. Всё это не позволяет стране легко переносить спады мировой торговли. Кроме того, остро ощущается противоречие между старыми и новыми горожанами — малокультурными людьми, покинувшими сёла в годы экономического подъёма. Они составляют большую часть электората Эрдогана. Однако в этой же среде его исламизм нередко рассматривается как недостаточный или декоративный. Именно тут действуют группы фундаменталистов, и вербуются террористы. Причина недовольства — явные экономические проблемы даже с учётом официального роста ВВП на 3,7 % в 2016 году и ожидания роста в 3 % по итогам 2017 года.
Турцию называют «европейцем» на Ближнем Востоке. Но после произведенных арабскими националистами в 1950—1970-е годы реформ сходное положение сохраняют Египет и Сирия. США рассматривают Сирию как слабое звено этой «троицы», которая некогда была в команде с Ираком «великолепной четвёркой». Для Запада хаос привлекательнее, чем стабильность в регионе, пусть даже его создают фанатики-исламисты. Они всё равно не будут способны обеспечить развитие контролируемым областям. Но было бы ошибкой считать, что хаос — цель США на Ближнем Востоке. Цель состоит в устранении местных элит и самостоятельного накопления капитала, а также в том, чтобы никто не воспользовался ситуацией и не создал сильное объединение стран.

Динамика роста ВВП Турции 1969—2016 гг.

Поэтому Турция вычеркнута США из списка друзей и включена в перечень потенциально опасных государств. Несмотря на слабые стороны экономики, эта страна является слишком развитой. Египет с 2011 года раздираем внутренними противоречиями, которые военные никак не могут взять под контроль. Турция в более сильном положении, а потому более опасна. Как, впрочем, и Иран, но с ним и его партнёрами ведётся длительная санкционная война.

РЕШИМОСТЬ И ОГРАНИЧЕНОСТЬ ЭРДОГАНА
Саудовская Аравия, ОАЭ, Бахрейн и Египет в начале июня разорвали дипломатические отношения с Катаром. Он обвинён в поддержке террористических организаций и вторжении во внутренние дела других государств. Игры с террористами — нормальная практика для саудитов и Бахрейна, потому не в этом состоит реальная вина властей Катара. Негласно — она в сотрудничестве с Ираном в энергетической сфере. Но почему Вашингтон не пресёк его ранее? Вопрос этот остаётся открытым, учитывая, что Катар — давний партнёр США и даже проводник их политики в регионе.
К инициаторам разрыва дипотношений с Катаром летом 2017 года быстро добавились другие арабские государства, и давление на Катар усилилось. Однако Турция встала на его защиту. Эрдоган так охарактеризовал 13 требований к Катару: «Мы считаем эти требования противоречащими международному законодательству. Это нарушение суверенных прав Катара». Коалиция напрасно надеялась на нейтралитет Турции. В Анкаре сочли, что не так страшно быть обвинёнными в поддержке «агента Ирана», как упустить возможность показать уверенность и силу, а, быть может, пресечь новый военный конфликт.
Ситуация вокруг Катара остаётся подвешенной. Жалоба страны в ВТО о противоречии блокады правилам «свободной торговли» вряд ли получит удовлетворение. «Война санкций» США и ЕС против России так и не была в ВТО истолкована как ограничитель торговых и финансовых отношений, каковой она является. Турция также не хочет отступать и выводить войска из Катара. Саудовская Аравия в конце июля назвала требование Катара интернационализировать места для паломников-мусульман «объявлением войны». Накал во второй половине года может спасть, но нельзя исключать и военного конфликта. США способны использовать его для взаимного ослабления участников. Не менее важно и то, что война вызвала бы бегство капиталов из региона. Но в среднесрочной перспективе для Вашингтона может быть достаточно лишить Катар возможности экспортировать газ.
Ближний Восток немало обогатился за годы экономического роста. Особенно выгодным оказался период высоких цен на нефть. В условиях нестабильности 2011—2017 годов возрос риск как конфликта с Западом, так и гражданских войн. Да и для Турции угроза внутренней вооружённой борьбы вовсе не снята: жёсткой внутренней и малопонятной внешней политикой Эрдогана недовольна значительная часть турок; не складывают оружие курдские партизаны, выступающие за светское государство и имеющие союзником многих граждан Турции. Экономике страны жизненно необходима опора на крупные рынки, такие как российский и китайский. Но и в них не видно бурного подъёма.

Первая встреча Д. Трампа с Р. Т. Эрдоганом

Эрдоган не знает точно, что делать в нынешней ситуации. Он укрепляет власть и старается упредить внешние угрозы, но у него нет решений для экономики и общества. Он лишь реагирует на вызовы с тем или иным эффектом. Но турецкое руководство определённо сознаёт необходимость повышения влияния своего государства в регионе. Его беда в том, что добиться большого успеха на базе борьбы с социальными, трудовыми и политическими правами и свободами невозможно. Недоверие к власти ещё более возросло, когда она провела со многими нарушениями референдум о переходе к президентской форме правления.
Турция остаётся в состоянии кризиса, а её консервативный курс вряд ли пригоден для решения больших задач на карте Ближнего Востока. Эрдоган полагает, что чем меньше его страна будет «европейцем», тем сильнее окажется. Он уверен, что она должна действовать решительно и давать отпор попыткам ослабить её партнёров на Ближнем Востоке. Иран и Россия объективно оказываются для Турции нужными партнёрами. Связи с ними, пусть где-то и косвенные, могут защитить турецкое государство и его власти от ударов со стороны Запада. Однако Турция не может сейчас рассчитывать на экспансию в регионе. Во всяком случае, не с той социальной программой, что имеет Эрдоган.
Активная защита — вот главное, что по силам Турции. Увеличение её роли в региональной политике возможно, но связано с риском вовлечения в военный конфликт при плохом состоянии социально-экономических тылов. Россия помогла ослабить террористов в регионе. Ирак получил санкцию Запада на активные действия против них. Но возврат региона к некоторому равновесию под вопросом из-за блокады и угрозы войны против Катара. Не ясно, как Эрдоган будет действовать при обострении кризиса. Пока он являл умение быть дерзким, а при нужде отступать.
Проблемы в турецкой экономике и социальный кризис убеждают правящие круги США и ЕС рассчитывать на выигрыш в результате политических потрясений в Турции. При этом Запад не порывает с Эрдоганом, давая надежду обменять предательство других партнёров на демонстрацию своей политической симпатии. На свою беду Запад не может обещать Турции экономического роста, поскольку сам не в состоянии его реально обеспечить. Он может лишь грозить или карать, что лишает его привлекательности. Эрдоган находится в беспрецедентной ситуации. Ему не только опасно действовать на внешнем фронте из-за существующего табу на расширение стран, но и не позволяет этого внутренний кризис. У него нет плана для экономики, пусть он и говорит о возвращении доверия к ней и окончании «худших времён». Он в очередной раз наводнил рынок кредитами, временно стабилизировав положение, но подтолкнув развитие. Всё это чревато не успехами на внешнем поприще, а авантюрными выходками вроде борьбы с российской пшеницей или готовности вооружённым путём защищать Катар.
Эрдогану удивительно везло в последние годы. Его слабо продуманные политические ходы обходились без больших потерь. Но рано или поздно за ошибки придётся платить, причём заставить платить могут и сами турки. Ведь если Эрдоган и его команда так и не придумают, как им обеспечить развитие страны, они не удержатся у власти. И тогда уже другие турецкие руководители будут разбираться с запутанным наследием Эрдогана.