ПРОМЫСЛЫ КАК ФЛОРА И ФАУНА

Дата: 
20 августа 2016
Журнал №: 
«Ярмарка». В. Нагорнов

Золотая хохломская роспись, дымковская игрушка, фарфор Гжели, оренбургский пуховый платок, жостовские подносы, палехская миниатюра – это далеко не полный список исконно русских народных промыслов. Зародившись много веков назад, в эпоху натурального хозяйства, они сложились из обычных деревенских ремёсел и, передаваясь из поколения в поколение, дошли до наших дней, став неотъемлемой частью любого народа, хранителями его культуры. О том, почему ценен каждый промысел и как важно беречь всю их палитру, осуществляется ли преемственность художественного мастерства поколений и поддержка мастеров со стороны государства, рассказал Геннадий Дрожжин, председатель правления ассоциации, которая борется за сохранение нашего национального достояния, – «Народные художественные промыслы России».

Текст: Мария Дружинина
Фото: Клим Березуцкий

Окрашивание деревянной посуды. Нижегородская губерния. 1896 г.

Согласно археологическим раскопкам дерево было первым материалом, обработку которого освоил человек. Толкнула его на это необходимость: на ранней стадии развития хозяйства люди были вынуждены сами изготавливать вещи, полезные им в быту. Причём сюда относились не только посуда и утварь, но и орудия труда, детские игрушки, одежда, обувь, украшения, даже транспортные средства. Позже, с возникновением мастеров-специалистов и возможности обмена, на первый план вышла необходимость кормить семью. По этой причине развитие технологии изготовления различных изделий для жизни и труда, их эстетическое осмысление наиболее активно шло в районах, отличавшихся бедностью почв и долгой зимой, но имеющих достаточное количество сырья.

Однако, несмотря на то что уже в VIII веке до н.э. человек не только пользовался деревянной утварью, но и украшал её декоративной резьбой, путь от домашней промышленности до формирования народных художественных промыслов был долгим.

В Древней Руси X века ремёсла отличались довольно развитой технологией производства изделий из дерева и кости, железа и стали, драгоценных камней и цветных металлов, ткани и кожи. Но рынок свободного сбыта в этот период был ещё ограничен, а произведения декоративно-прикладного искусства, которые мастера выполняли на заказ, – достаточно дорогими. 

Всероссийская кустарно-промышленная выставка. Санкт-Петербург. 1902 г.

Лишь в XII веке начинается упрощение технологии, благодаря чему расширяется ассортимент и налаживается серийность производства, а изделия мастеров Древней Руси становятся популярными в странах Европы того времени. Активное развитие древнерусских ремесел затормозилось с началом монголо-татарского ига. Более того, многие из них из-за угона ремесленников в рабство пришли в упадок. Период их возрождения и массового распространения, когда этим видом деятельности начинают заниматься целые деревни, приходится на XV–XVI века. И только по мере развития рынка и формирования централизованного государства начинают складываться промыслы для производства продукции на рынок. Случилось это на рубеже XVII–XVIII веков.   

На государственном уровне о программе поддержки народных художественных промыслов задумались лишь во второй половине XIX века. Самым крупным её событием стала состоявшаяся в 1902 году кустарно-промышленная выставка – первая в России. Она объединила мастеров примерно из 75 губерний и областей, получила широкое освещение в прессе, а её мастера – обещание императора Александра III, что государство всегда будет содействовать их деятельности и всячески поддерживать. Однако к концу XIX века промыслы снова пришли в упадок. Активная работа по их восстановлению началась уже после революции. Так, с принятием в 1919 году декрета «О мерах содействия кустарной и мелкой промышленности», как тогда называли народные промыслы, возникают новые кооперативные промысловые артели, привлекаются мастера-надомники, а к началу 1960-х восстанавливаются поставки художественной продукции на экспорт. В этом направлении немаловажную роль сыграло и постановление Совета Министров СССР «О мерах по дальнейшему развитию народных художественных промыслов» (1968 год): в школах ввели обязательное изучение приёмов изготовления художественных изделий, характерных для каждого отдельного региона. Кроме того, школы обеспечивались необходимыми материалами, инструментами и оборудованием.

Главным событием в работе по восстановлению забытых промыслов, начавшейся в 20-х годах XX века, стало определение основ государственной политики их поддержки, закреплённое в федеральном законе «О народных художественных промыслах» 1999 года. Помимо разработки соответствующих федеральных целевых программ и предоставления бюджетных кредитов и субсидий, он включает сохранение традиций промыслов и их мастеров.  

Председатель правления ассоциации «Народные художественные промыслы России» Г. Дрожжин

О том, как работает данный закон и что предпринимается для сохранения этой формы народного творчества, вобравшей в себя традиции, неповторимость и самобытность русской культуры, рассказал Геннадий Дрожжин.  

– Ассоциации «Народные художественные промыслы России» уже 25 лет. Расскажите нашим читателям об идее её создания, основных задачах, проблемах, с которыми приходится сталкиваться.

– Ассоциация была основана в 1990 году и является единственной организацией, которая сейчас реально помогает промыслам – нашему национальному достоянию – выжить в этих сложнейших условиях. У нас три основные функции. Первая – законодательная. Это наши документы, прежде всего Федеральный закон «О народных художественных промыслах». Мы очень много поправок делаем в федеральные законы – почти каждый год. Нам помогают и Госдума, и Совет Федерации, а мы помогаем регионам. Так, уже более чем в 30 субъектах РФ принят закон «О народных промыслах».

Вторая наша основная задача – это, конечно, продвижение, пропаганда изделий народных художественных промыслов. И надо сказать, что здесь мы тоже неплохо поработали – у нас несколько выставок: и «Ладья», и «Жар-птица», и «Молодые дарования России». Мы совместно помогаем проводить большое количество подобных мероприятий и в субъектах РФ. В частности, «Ладью» анонсируют больше 100 средств массовой информации, численность гостей выставки – около 100 тысяч, и представлено более 1,5 тысячи экспонентов на примерно 20 тысячах квадратных метров. Как говорят наши зарубежные партнёры, это крупнейшая выставка в Европе по данной тематике.

И третье – это открытие торговых точек в Москве и других городах России: одно дело произвести, но не менее важно суметь реализовать продукцию. Пока у нас это не очень получается в силу определённых причин. Прежде всего, конечно, значительную роль здесь играет большой удельный вес ручного труда – вещи наши не особо дешёвые, а учитывая нынешнее состояние с доходами, промыслы, конечно, находятся в тяжелейшем положении, и наша задача – попытаться их спасти. Некоторым из них от 100 до 500 лет, они пережили войны и революции! Думаю, мы не имеем никакого права допустить, чтобы сейчас они погибли. Это будет просто преступлением перед историей.

Дополнительный материал: 
Фестиваль народных мастеров и художников России «Жар-птица»

– С чем это связано: с экономической ситуацией в стране или с угасанием интереса к народным промыслам?

– Сейчас, конечно, самое главное – экономическая ситуация, но нам отчасти удалось это решить через пропаганду промыслов. Нельзя сказать, что хорошо, но ведь то, что 100 тысяч человек приходят на выставку, уже о чём-то говорит. Мы и в регионах проводим подобные мероприятия. Сейчас идёт подготовка к выставкам в Санкт-Петербурге, Уфе… Но для этого, конечно, нужна государственная программа. В общем, ситуация сложная, но мы пытаемся что-то сделать.

Какие ремёсла были потеряны за время существования ассоциации?

– Ремёсла, может быть, никакие и не потеряны, однако если учитывать, что почти в каждом субъекте РФ есть своя вышивка, свои кружева, свои письмена, своя одежда и так далее, то, по нашим подсчётам, около 40 промыслов погибло. Но дело даже не в этом! Ведь если раньше было более 100 тысяч человек мастеров и художников, то сейчас чуть ли не в 10 раз меньше: молодёжь не идет, и происходит очень негативное явление – промыслы стареют.  

– Почему, на Ваш взгляд, мало молодых мастеров в этой области?

– Я думаю, что молодёжи сейчас не хватает на всех производствах, и связано это с тем, что произошла подмена: вместо того, чтобы хорошо работать, мы думаем о том, как хорошо жить, не работая. Но чудес на свете не бывает. И потом, всё-таки талантливых мастеров и художников единицы, таких людей очень мало. Ведь какую надо усидчивость, какое надо трудолюбие иметь, чтобы, допустим, кружевной палантин делать три-четыре месяца, нож – полгода-год, а лаковую миниатюру месяц писать… Во время Великой Отечественной войны досрочно мастеров и художников отзывали с фронта. Ещё война не закончилась, а уже готовились, создавались училища…

– А сейчас много училищ, которые работают в этом направлении?

– Училищ сейчас немного. Практически все они вошли в состав высших учебных заведений и, кажется, на данный момент находятся в не очень хорошем положении.

– Получается, сложно осуществлять преемственность?

– Сложно. Понимаете, какая ситуация: у нас есть в городах училища – в Петербурге, в Москве. Но если девочки и мальчики приезжают из глухой деревни, они туда уже никогда практически не вернутся. А раньше ведь как: приходили на фабрику, учились там – и оставались.

Выставка «Народные художественные промыслы: вчера, сегодня, завтра» в выставочном зале «Новый Манеж». 2015 г.
Выставка «Народные художественные промыслы: вчера, сегодня, завтра» в выставочном зале «Новый Манеж». 2015 г.

– Истинные мастера ещё остались?

– Остались, но им всем сейчас уже по 50–60 лет. И молодёжь есть хорошая. У нас выставка «Молодые дарования России» проводится каждый год уже 25 лет. Здесь собраны все лучшие работы молодых мастеров и художников промыслов. Уникальные изделия ребята делают! Но ведь надо создавать им условия, их надо растить. А у нас средняя зарплата в два раза ниже, чем средняя по стране, о чём тут можно говорить? Потерять очень просто. Промыслы – это как флора и фауна: потеряли пташку – уже никогда её не будет больше.

– Художник должен в первую очередь уметь копировать или может создавать что-то своё?

– В том-то и дело, что промыслы – это коллективный труд. Сейчас многие художники и мастера сами по себе работают, ну и что они делают? Сразу качество у многих пропадает, профессионализм падает. Почему? Потому что когда человека окружают такие же мастера и художники, то здесь и уровень совсем другой. 

– То есть не привносите ничего своего?

– Пытаемся, но это очень сложная задача – встроиться с этими традициями в современную жизнь. Промыслы тоже не могут на месте стоять. Кто-то мышек делает хохломских, а кто-то холодильники расписывает, мебель…

– На Ваш взгляд, изделие народного промысла – сувенир, произведение искусства или утилитарная вещь, которой можно пользоваться?

– Есть довольно большой процент утилитарных вещей. Допустим, посуда – фарфор, он почти весь используется, столовые приборы, скатерти, кружева… А есть матрёшка. Она уже, так сказать, сувенир. Поэтому у нас и так, и так.

– А в процентном соотношении?

– Тут трудно сказать… Вот как расценивать шкатулку – палехскую или федоскинскую? Вроде в ней можно что-то хранить – и вроде бы это и произведение искусства. А торжокские золотошвеи – они делают и большие панно, и дамские сумочки. Но мне кажется, что предприятия сейчас производят больше утилитарные вещи.

– Сегодня широко известны лишь немногие виды художественных ремёсел: Хохлома, Гжель, Палех. Какие национальные промыслы, на Ваш взгляд, достойны встать в этот ряд? Какие вещи Вы бы хотели видеть в каждом российском доме?

– В каждом – национальные. Это кубачинское серебро, лаковая миниатюра из Уфы... Здесь же, в Башкортостане, у нас есть мозаика – уникальная! Мне кажется, такой, наверное, и в мире сейчас не найти... Правда, она очень дорогая, но это же вещи, которые будут несколько тысяч лет жить! Это сибайские яшмы, там мозаичные картины делают. Конечно, ковры дагестанские, ковры сибирские. Косточка тобольская, ростовская финифть… Изделия из кости на Севере делают малые народности, а из дерева в Архангельске – с северной росписью, беломорскими узорами.

Выставка-ярмарка народных художественных промыслов России «Ладья. Зимняя сказка». 2015 г.

– Какие народные промыслы следует популяризировать, развивать в первую очередь, чтобы их знали наряду с Хохломой и Палехом?

– Мне часто задают вопрос: «Какой промысел самый главный?». А я говорю: «А что лучше: лебедь или синичка?» – «И то и то хорошо, и то и то надо хранить». Ну я так смеюсь, конечно… На самом деле мы обязаны просто сохранить каждый промысел – как флору, как фауну. Ещё раз повторю: в каждом субъекте федерации свои кружева, вышивка, роспись – они все разные. У нас столько национальностей живёт! В Татарстане одно, в Башкортостане другое, в Ямало-Ненецком округе третье, в Уэлене – четвёртое, в Вологде – пятое. Тут такой букет, такая радуга промыслов, но, конечно, у каждого есть что-то любимое.

– А у Вас есть?

– Я всё люблю. Просто надо в каждой вещи находить изюминку.

– Вы регулярно проводите выставки и мастер-классы. Например, в сентябре 2015 года в выставочном зале «Новый Манеж» прошла выставка «Народные художественные промыслы: вчера, сегодня, завтра», посвящённая юбилею ассоциации. Каковы итоги?

– Впервые за 36 лет с помощью правительства Москвы мы провели выставку такого масштаба, просто потрясающую. Высочайшую оценку дали все, и в том числе – я даже отметить хочу отдельно – президент Российской Академии художеств Зураб Константинович Церетели. Была делегация из Российской Академии художеств, и очень приятно, что они отметили высокий художественный уровень. Посещаемость была очень хорошая: каждый день больше 500 человек, а по выходным – около 1000, и все спрашивали: «А почему так мало места?». Мы сейчас мечтаем в 2017 году сделать выставку в Центральном Манеже. Но это же всё деньги, а ассоциация – не коммерческая организация.

– За границу выставки вывозите?

– Вывозим, и они всегда пользуются большим успехом. Делаем это, к сожалению, не ежегодно, а по случаю: в рамках правительственных выставок, когда проводится День России за границей, в ЮНЕСКО, ездили на большие мировые выставки… Мы были в Европе, в Индии, в Китае… Всё зависит от денег и от тех людей, которые хотят показать промыслы за границей.

Камчатская резьба по дереву. Фестиваль народных мастеров и художников России «Жар-птица»

– Какие промыслы ценятся среди иностранцев?

– Мы в основном занимаемся выставочной деятельностью – не продаём. Это раньше в промыслах было очень много валюты: существовали специальные государственные торговые учреждения за границей. Мы сейчас только пытаемся организовать торговлю, на «Ладье», например… Но беда в том, что у нас в Москве всего одна торговая точка – на Арбате, а нужен хотя бы один магазинчик метров 300–500 на миллион человек. Сейчас правительство Москвы обещает как-то помочь нам в этом вопросе – ждём.

– Насколько сложно сегодня мастерам в этой сфере выйти за границы своего региона?

– Всё упирается в поддержку: электроэнергия, энергоресурсы сейчас дорогие. Это первое. Второе и самое главное – полное отсутствие торговопроводящей сети. «Ашан», «Метро» нашу продукцию брать не будут: у них своя есть, и процент импорта очень высокий.

Кроме того, в себестоимость нашей продукции входит 80% ручного труда, а в остальных отраслях – 5–10%. Получается, мы платим 30 с лишним процентов страховых взносов с 80%, а автомобилестроители, самолётостроители, фрезеровщики, токари – ну все! – платят с 10%. Мы чиновников не можем никак убедить: ребята, вы губите всё! Сколько писем уже написали…  

– На Ваш взгляд, есть ли какие-то перспективы развития народных промыслов России?

– Должна быть государственная программа по сохранению народных художественных промыслов, как и написано в нашем 7-м Федеральном законе «О народных художественных промыслах». К сожалению, это пока остаётся только на бумаге: денег не могут найти!

А надо с детского сада начинать, чтобы ребёнок знал, какие игрушки у них делают, какие есть промыслы. Понимаете, без народной культуры мы не только себе – мы никому не нужны. Мы обращаемся везде каждый год, но, надо прямо сказать, больших результатов нет. У людей нет денег даже на «Ладью» приехать один раз в год, о чём мы можем говорить? Регионы очень слабо помогают. Мы пытаемся до губернаторов достучаться…

Знаете, есть такая пословица: «Что имеем, не храним, потерявши плачем». Вот к этому мы так уверенно и идём. И если мы в ближайшее время не переломим эту ситуацию, ну дай Бог, ещё пять лет промыслы проживут, а потом одни старушки-старички будут, всё в музеях только останется. Вот этого нам допустить никак нельзя.