НА ПЕРЕКРЁСТКЕ СУДЬБЫ И «ЛИНИИ ПАРТИИ»

Дата: 
17 сентября 2016
Журнал №: 
Главный вход в МГК КПСС. Горком закрыт, вывески разбиты манифестантами. Август 1991 г.

В 2013 году мне довелось организовывать презентацию новой книги и выступление Юрия Анатольевича Прокофьева в Литературно-историческом клубе МИИТа, видеть реальный интерес не только преподавателей, но и студентов. Убедиться, что нынешнее внимание к теме СССР – не только ностальгия старших, не бурная молодёжная мода, но и желание трезво осмыслить громадный пласт исторического опыта, прорваться сквозь сплетение объективных и субъективных причин развала СССР.

Текст: Игорь Шумейко

И здесь книги, живое присутствие в сегодняшней политике «последнего первого секретаря Московского горкома партии» очень важны. Именно они с Зайковым приняли в 1987 году столицу после «двухлетки Ельцина» («я тут поборолся с привилегиями, по три раза сменил секретарей московских райкомов, не помогло, устал, обижен на Раису Максимовну, ухожу»). В 1988-м Юрий Прокофьев становится первым секретарём МГК.  

О степени важности «обстоятельств места (столица страны) и времени (разгар перестроечного кризиса)» говорит уже состав тройки тогдашних кандидатов: Лукьянов, Примаков и Прокофьев. Выбор Москвы был обусловлен сочетанием хозяйственного и политического опыта Прокофьева. Теперь («из огня да в полымя») ему всё чаще приходилось сталкиваться с другим «прорабом перестройки», точнее, если ходивший тогда образ продолжить, – с «начальником стройтреста», самим Горбачёвым. Впрочем, сегодня тот официально утверждает, что проник на (пере)стройплощадку только с целью подрыва здания, СССР то есть.

Дополнительный материал: 
На партконференции в МГУ с И. Мельниковым. 1989 г.

Это к вопросу об обстановке, в которой пришлось работать «последнему первому». Политкапитал на излёте перестройки набирали чаще скандалами, на фоне которых полезно вспомнить политическую линию Прокофьева. Горбачёв тогда хитрил, принимал единоличные решения, прикрываясь вывеской Политбюро.

Прокофьев: «Если Политбюро в ближайшее время не будет созвано, я потребую на Пленуме ЦК ликвидировать этот орган. Мы, члены Политбюро, не должны нести ответственность за единолично принимаемое Горбачёвым». Аналогичное предложение он внёс и по президентскому совету, тоже ставшему прикрытием «проникшего подрывника». И Горбачёв признал: «Президентский совет уже не вписывается». Глава Москвы настаивал на принятии чрезвычайных административных мер по продовольствию, «уходившему на чёрный рынок». Целый ряд шагов, причём его поддерживали коллеги, главы крупных городов… Сегодня глянешь – большинство из них упреждали на полгода те события, о необходимости которых пару дней поговорил ГКЧП. Вполне реализуемые и без танкового антуража.  

Впрочем, далее о работе Прокофьева в МГК и Политбюро продолжать нет надобности, это изложено в его книгах: дважды издававшейся «До и после запрета КПСС. Первый секретарь МГК КПСС вспоминает...» и «Как убивали партию». Да и все справочники вплоть до Википедии ‒ к услугам.

Мне в разговорах с Юрием Анатольевичем было интереснее оттолкнуться от места его рождения. Муйнак, Каракалпакская АССР. Экзотика… Посёлок на маленьком острове посреди Аральского моря. По части упомянутой в титуле статьи линии судьбы заслуживает вообще отдельного размышления тема людей, семей, пошедших (брошенных) на восток страны. По самым разным обстоятельствам, но в итоге наполнивших своими биографиями то, что иногда, может, высокопарно называют евразийской судьбой или миссией России. Только из недавних героев «МР» сразу припоминается уроженец Фрунзе-Бишкека президент Академии геополитических проблем генерал-полковник Леонид Ивашов. Из разных источников слышал, как киргизы, поорав в 1992-м «Русские, домой!» и оставшись наедине со своим хаосом, «подбили бабки», убедились, что из всех земляков он военачальник самого высокого ранга, и теперь гордятся, в дни визитов чествуют его… примерно как «киргизского маршала Жукова». А генерал Расим и брат его, знаменитый кардиохирург Ренат, – дети татарского учителя Сулеймана Акчурина, отправленного в первые пятилетки учить узбекских детей. Знаменитые конструктор Михаил Калашников и кинорежиссёр Владимир Хотиненко – алтайцы. Сибиряк Валентин Григорьевич Распутин, ставший дальневосточником Фёдор Конюхов… Автор поэмы о Ермаке и нескольких сибирских романов Василий Дворцов говорит, что именно за Уралом россиянин раскрылся по-настоящему. Реализованная тяга к простору, уход от европейских мелочных дрязг сформировали его тип…

Выступление первого секретаря МГК КПСС Ю. Прокофьева. Учредительный съезд Коммунистической партии РСФСР. 1990 г.

Юрий Прокофьев, сын строителя рыбоперерабатывающего комбината, жил на Арале недолго. Отца, участника Великой Отечественной войны, после неё бросали со стройки на стройку. Больше царит в его воспоминаниях ставшее родным послевоенное полудеревенское Измайлово. Но и Аральское море зацепилось, въелось, заставило приехать сюда в зрелые годы самым именитым из уроженцев городка и острова. Море умирало почти одновременно с СССР, давая уже обилие не рыбы, а тем для чернушной перестроечной журналистики. «Большевики убили Арал». Ну виноваты: не смогли перепрыгнуть закон сохранения материи, конкретно – воды. Увели её на хлопковые поля, рисовые чеки, в Каракумский канал им. Ленина (наверное, это отягощало вину), на месте моря – гигантское кладбище кораблей, натура, действительно подходящая для всяких киноапокалипсисов. Но в последние годы дело пошло на поправку. Юрий Прокофьев постоянно отслеживает новости «малой родины»: узбеки вспоминают долгий российский, советский периоды истории без отторжения. Арал потихоньку наполняется… А что слова Константина Паустовского «Сколько бы ни пришлось жить на свете, никогда не перестаёшь удивляться России. Нет в мире страны более неожиданной и противоречивой» он взял эпиграфом к одной из своих книг – очень значимо. И мысль верна, и писатель: из числа самых любимых Юрием Анатольевичем. И, на мой взгляд, ещё одна перекличка: когда он рассказывал мне об Арале, показывал фото – неотвратимо перед глазами вставали картины знаменитой книги Паустовского о Кара-Богаз-Голе. Море – в пустынных берегах, близкая фактура…

Здоровые ли гены, хорошее ли образование, евразийское ли происхождение одарили Прокофьева жизненной устойчивостью, спокойным широким взглядом на жизнь, но только крах карьеры (можно сказать, сверхуспешной: глава Москвы, член Политбюро) не стал крахом жизненным. Свалившись с такой «горы», побыв безработным, он через недолгое время нашёл новую стезю, увлёкся… и после ещё нескольких лет успешных трудов стал лауреатом Государственной премии РФ в области науки и техники!

Эти новые технические, экономические достижения Юрия Прокофьева, создание нового общественного движения, фонда, партии представляются более интересными, но журналистская драматургия требует задержаться на том «переломе». Недаром и японский историк, пробившийся к Прокофьеву на беседу, особенно пытал его по тем дням 1991 года, настойчиво переспрашивал: была ли мысль о… самоубийстве?  

Прилёт в Каракалпакию. 1990 г.

Он изучал жизнь самураев, в кодексе которых известно какую важную роль занимает то самое харакири. Хотел сравнить поведение в критических ситуациях самураев и вождей КПСС после краха коммунистической партии.

– Да. Довелось мне побывать на той площади перед императорским дворцом, а потом уже совместить с воспоминаниями очевидца, нашего консула Михаила Иванова, как в августе-сентябре 1945-го, после проигранной войны генералы, чиновники приходили и делали то самое.

– Православная культура такой «выход», конечно, исключает, а в вашем случае какие мысли, влияния помогли Вам взять новый старт?

– Моя бабушка, Евгения Николаевна, происходила из семьи иконописца, была глубоко верующей. Рано овдовев, пережив моего деда на 30 лет, до конца жизни держала семью. А в нашем доме в Измайлово жили уже человек 30: три сестры, три брата, и у каждого семья, у каждого дети. Помню, отцу 47 лет, его старшему брату почти 50, но они слушаются её беспрекословно. Отец и в партию не вступил из-за того, что бабушка была категорически против. Но сделала всё, чтобы шестеро детей получили образование. Так что влияние её чувствую. А восприятие краха карьеры? Столь грандиозные события происходили в стране, что моё собственное положение не представлялось чрезмерно драматичным. Хотя тот год не был для меня безмятежным: бесконечные допросы, обыски дома и в рабочем кабинете, необходимость информировать обо всех моих выездах из Москвы. Но вот... сняты все обвинения, обязательства, и я остаюсь с «лейблом»: «последний первый секретарь МГК КПСС».

– И с чего началось Ваше «всё сначала»?

– В феврале 1992-го мне предложили стать вице-президентом АО «Инновационная компания «Панорама». Размещались мы на территории трамвайного депо им. Русакова, в бывшем общежитии. Помещение не соответствовало санитарным нормам, прежних обитателей отселили, но нас всё устраивало. Вспоминаю то время с большой теплотой. Коллектив дружный, идей полно, желание работать огромное. Я занимался реализацией проектов, подбором исполнителей, расчётом инвестиций, экономической эффективности. Из множества проектов мы остановились на трёх. Первый проект был «Переработка твёрдых материалов, заражённых радиоактивными нуклидами». Решение проблем радиоактивных отходов! В городе Сосновый Бор под Санкт-Петербургом построили опытный комплекс переработки заражённого металла. Провели переплавку металла третьего и второго контуров Балаковской и Чернобыльской АЭС. Комиссия Госатомнадзора дала положительное заключение: радиация отсутствовала.

– Когда были первые результаты?

– Помню, отлили из того металла бокалы, наполнили их ‒ не водой, конечно, чокнулись, отметили 1 мая 1993 года и нашу победу. А дальше начались бесконечные хождения в Росатомэнерго, Минатом, в НИИ к будущему «атомному» министру Адамову. Потом он ратовал за ввоз в Россию радиоактивных отходов…

Дополнительный материал: 
Дом, в котором родился. Посёлок Муйнак. 1990 г.
Поездка в Каракалпакскую АССР. Муйнак. 1990 г.

– …а потом, кажется, и сидел…

– Ответ всюду был один: денег нет, а территорий для свалки заражённого металла пока хватает. Приходите лет эдак через… Пришлось, чтобы погасить расходы, продать тот мини-металлургический завод в Эстонию для переплавки металлолома.

Второй проект: «Производство лекарственных препаратов от диареи у скота». Мало кто знает, сколько телят в России погибает от диареи. Производство медикаментов наладили на заводе, ранее производившем бактериологическое оружие. Но продать лекарство удалось только в Белоруссию. В России сельское хозяйство находилось в большом упадке, скот погибал, но даже минимальных денег на лекарство не было.

Судьба третьего проекта – «Передача информации по телевизионным каналам, не мешая изображению» ‒ оказалась более счастливой. Впоследствии эта уникальная, нигде ранее не применявшаяся технология вошла в стандарты как технология «ТВ-Информ».

Россия значительно отставала в сфере телекоммуникаций, у государственных ведомств не хватало средств на аренду не только спутниковых, но и просто телефонных каналов.   

– В чём заключался Ваш проект?

– Телевизионный сигнал избыточен, кроме видеоряда и звукового сопровождения, может нести дополнительную информацию. Надо только научиться её «замешивать» так, чтобы она не мешала изображению. Мы сделали это! Наши учёные, разработчики стали владельцами патентов на технологию передачи данных по телеканалам «ТВ-Информ». В 2000 году группе разработчиков технологии и аппаратуры «ТВ-Информ», организаторам сетей передачи данных, в том числе и мне, была присуждена Государственная премия Российской Федерации в области науки и техники. Мы, надеюсь, доказали «демократам», мэнээсам и завлабам, что партийные работники кое-чего стоят и не в своём номенклатурном кресле.  

– Эх, Юрий Анатольевич! Да было бы кому там доказывать! Впрочем, это стороннее впечатление. Но как всё же удалось пробиться? Почти без стартового капитала и в таком сложном, долгосрочном секторе, как инновационный? В те самые лихие 90-е, время коротких, мгновенных денег?

– Когда в октябре 1992 года я стал генеральным директором АО «ТВ-Информ», мы начали охватывать в основном вузы, от Калининграда до Камчатки. Было около 150 пользователей. После событий октября-1993, как помните, конституционное поле менялось очень быстро. На декабрь назначены выборы в Государственную думу. Связисты попали в сложнейшую ситуацию. И тогда министр связи В.Б. Булгак предложил Центризбиркому технологию «ТВ-Информ». 9 ноября заключили договор с Центризбиркомом, и через две недели по всей России в 225 избирательных округах стояла наша аппаратура. Работали день и ночь. Люди приезжали из регионов, мы обучали их обращению с аппаратурой. В день проходило по 40–50 человек. С задачей справились успешно, это стало лучшей рекламой для технологии «ТВ-Информ».

Более семи лет вместе со мной работал мой сын Дмитрий, кандидат экономических наук, ранее трудившийся на крупнейшем предприятии электронной промышленности СССР. Он привлёк к разработкам молодых специалистов – электронщиков и программистов Зеленограда, что в немалой степени способствовало применению при разработке нового поколения аппаратуры «ТВ-Информ» последних достижений науки.

В аэропорту Кабула. 1987 г.

– Как и где работает Ваша «ТВ-Информ»?

– Мы передавали информацию одновременно неограниченному числу абонентов. Клиентами стали и силовые структуры: Налоговая полиция РФ, Госнаркоконтроль.

Более десяти лет мы передавали в регионы информацию Главного информационного центра МВД России. Аппаратура «ТВ-Информ» установлена в управлениях внутренних дел, на федеральных КПП, в Чеченской Республике. Устанавливали её наши сотрудники вместе с офицерами МВД иногда под обстрелом. Преимущество этой технологии – оперативность.

– А из гражданских ведомств? Кроме такого политически ответственного, как Центризбирком?

– Росгидромет, Министерство образования. Аппаратура «ТВ-Информ» шагнула и за рубеж. Работали в системах связи министерств внутренних дел Киргизии, Армении, Азербайджана. Наша система активно работала до 2005 года, когда телевидение стало переходить на цифровой сигнал. Мы разработали новую аппаратуру и под «цифру», но Минсвязи, конкретно министр Рейман, нас не поддержало.

– Юрий Анатольевич, такие виражи и перекрёстки судьбы невозможно пройти без поддержки тыла…

Вы о семье? Да, поддержка решающая… С Тамарой мы познакомились ещё в десятом классе, это 1956 год. В 1960-м поженились и вот уже более полувека живём, поддерживая друг друга в радости и печалях. Тамара Сергеевна, педагог по образованию, работала в детском саду, НИИ дошкольного образования, оргкомитете Олимпиады-80. В 1961 году у нас родился сын Дмитрий. Окончив МГУ, экономический факультет, он работал на крупнейшем московском предприятии НПО «Электроламповый завод», в Госкомитете по труду. Кандидат экономических наук. В настоящее время начальник управления в «Росгазификации», занимается газификацией Алтая. У нас с Тамарой два внука. Сергей, 30 лет, ещё в период учёбы в Высшей школе экономики создал компанию по IT-технологиями. Сейчас исполнительный директор этой компании. Младший, Александр, 22 года, заканчивает в этом году магистратуру, специализация ‒ средства массовой информации.

Дополнительный материал: 
Юрий Анатольевич Прокофьев

– И, Юрий Анатольевич, о Вашей писательской стезе.

– Мысль написать о прошедшем возникла давно. Думал – «по свежим следам», пока душа сохраняет эмоции того времени. Но поток мемуарной литературы, обрушившийся после 1991 года, останавливал: всё так далеко от правды, везде стремление обелить себя, очернить других.

Присматривался к собственной фигуре в воспоминаниях таких авторов. Чего только стоит враньё Гавриила Попова в его так называемых исторических хрониках! Там я персонаж прямо инфернальный. По его версии, всякий разговор по телефону с руководством мэрии я всегда заканчивал словами: «Вы об этом пожалеете. И очень скоро».

Волей судьбы я был в гуще событий хрущёвской оттепели, работал в комсомоле, находился на партийной работе – от райкома партии до Политбюро ЦК КПСС. Я готов делиться этим опытом и знаниями. В 1996 году мной заинтересовались в Российском государственном архиве социально-политической истории, РГАСПИ. Я безмерно благодарен сотруднице архива Галине Андреевне Юдинковой, которая из месяца в месяц четыре года вела записи бесед со мной, позволившие, как мне кажется, непредвзято рассказать о себе и эпохе. Думаю, это помогло мне и в моих книгах дать объективную картину.  

– Юрий Анатольевич, Ваш «лейбл» «последний первый» – конечно, звучный, но он о прошлом. Не вяжется всё-таки с Вашим социальным темпераментом, обилием новых проектов, устремлённостью в будущее.

– Будучи гендиректором АО «ТВ-Информ», я не прекращал заниматься общественной работой. Был председателем редакционного совета журнала «Плацдарм» Российской организации сотрудников правоохранительных органов (РОСПО), стал одним из учредителей интернет-сайта «Фонд стратегической культуры». Сайт в настоящее время вырос в серьёзное информационно-аналитическое агентство по вопросам международной политики.

– Да, имею честь, знаком я с его директором Владимиром Максименко, сотрудниками Николаем Головкиным, Светланой Замлеловой. С недавней поры и с Анатолием Чагановым. Умение создать команду – это ещё от МГК КПСС?

– Пожалуй. Внимание к людям – оттуда… В 2006–2012 годах я руководил всероссийским общественным движением «Отчизна». Сейчас оно трансформировалось в партию, название которой ‒ ВСНП «Отчизна». Первоначально партия была зарегистрирована, но для полной легитимизации надо было зарегистрировать все 46 региональных отделений, срок ‒ полгода. Шесть отделений не уложились, в основном по не зависящим от них причинам, и регистрация партии была отменена. Сейчас «Отчизна» существует как незарегистрированная партия, укрепляет свои позиции в регионах, готовится к новому этапу своей деятельности. Так что в будущее я смотрю вместе с нашими проектами.