СМЕРТЬ ТЕБЯ НАСТИГНЕТ НЕОЖИДАННО

Дата: 
03 марта 2014
Журнал №: 
Рубрика: 

Текст: Сергей Кононов

8 июня 1942 года в Вологодскую область, на свою малую родину, вернулся бывший красноармеец, бывший финский военнопленный, выпускник Петрозаводской разведшколы финского Главного штаба Владимир Соколов. Спустился на парашюте, в самый разгар белых ночей.

 

Для агентов, окончивших Петрозаводскую разведывательную школу и направляемых для ведения работы в глубокие тылы Красной Армии, путь к месту назначения был единственным – десантирование на парашюте. Обычно выброска велась группами по два-три агента.

На этот раз самолёт «Юнкерс-52» с опознавательными знаками финской разведки взлетел с петрозаводского военного аэродрома только с одним агентом-радистом – Владимиром Соколовым, уроженцем Чёбсарского района, Вологодской области. По заданию ему предстояло быть выброшенным именно в своём районе.

От Петрозаводска до точки выброски по прямой почти 400 километров. Но «Юнкерс» на маршруте обходил известные узлы обороны на линии фронта, так что за два часа полёта Владимир Сорокин много о чём успел передумать.

В частности, вспомнил, как ему предложили стать агентом финской военной разведки.

Как и большинство пленных той войны, никакой вины Владимир за собой не чувствовал. Попал в плен раненым, без сознания. Какая тут вина? Но сталинский лозунг о том, что нет у нас пленных – есть изменники Родины, инструкторы Петрозаводской школы финской разведки крепко вбивали в головы своих слушателей. Соколов окончил радиоотделение, поэтому и направлялся к месту выброски как радист и разведчик в одном лице.

…Вот и последние секунды перед прыжком. За спиной – немецкий парашют RZ-20. Баллон с советской рацией «Север», продуктами и оружием сбросят за ним. Распахнута дверь, самолёт закладывает очередной вираж, уменьшает скорость и встаёт на боевой курс для выброски. «Пошёл!» – кричит лётчик.

Перекрестился – и в белую ночь, широко раскинув руки и ноги. Из опыта тренировочных прыжков Соколов знал, что из-за особенности подвесной системы при раскрытии парашюта рывок отзывается острой болью в районе четвёртого-пятого позвонков. Так и есть: хруст, боль, но купол выходит штатно, и вот уже родная земля. Родная?

Дополнительный материал: 

Зная, что его, возможно, ждёт расстрел как изменника Родины, двадцативосьмилетний Владимир, тем не менее, сразу же явился с повинной в органы НКВД. Что повлияло на его решение? Выиграть ещё одни шанс выжить, а там – будь что будет. Пускай смерть – но на своей земле, а не в унизительном голодном плену, где человек превращается в животное, цель которого – выжить любой ценой, а не умереть от голода в лагере. Скорее всего, решение о сдаче он принял до выброски с парашютом. А может, сыграло свою роль то, что финские агентурщики снабдили Владимира ненадёжными документами?

На первом же допросе Владимир рассказал все подробности о задании и подготовке агентов в Петрозаводской разведшколе. Вину свою не признал, а заявил, что готов работать в качестве радиста по дезинформации финнов.

Начальник Вологодского УНКВД полковник Галкин принял решение начать оперативную радиоигру с финской разведкой, используя рацию Соколова.

Опыт ведения радиоигр у вологодских контрразведчиков уже был. К сожалению, в архивах УФСБ по Вологодской области документы по игре с участием Соколова не были найдены. Есть только упоминания, что Владимир жил в своей родной деревне под наблюдением контрразведки. Ветераны-чекисты вспоминают, что было приказано, по терминологии того времени, «окружить Соколова агентурой, не посвящённой в суть игры и роли Соколова в ней, контролируя каждый его шаг».

Дополнительный материал: 

Через девять дней после выброски Владимира финская разведка, несмотря на риск обнаружения самолётов белыми ночами, выбрасывает двух выпускников Петрозаводской школы – Георгия Астахова и Евгения Вострякова. При выброске агентов раскидало, и в руки НКВД на территории области попал только Астахов.

Любопытно отметить, что группу готовили для работы сразу в нескольких городах, с задачей перемещаться из Вологды в Киров, а затем в Котлас и Вельск – который был интересен для финской разведки тем, что там располагался лагерь финских военнопленных, работавших на строительстве железной дороги на Воркуту. Отдельное задание получил Востряков: он должен был съездить, воспользовавшись безупречными проездными документами, в Москву, для того чтобы описать, как выглядит фронтовая столица.

Следует сказать, что Востряков уклонился от выполнения задания. Он оторвался от командира группы после приземления и решил навестить родных в Беломорске. Бумаги, подготовленные в Петрозаводской школе для Вострякова, были не чета соколовским. Документы позволили Вострякову почти беспрепятственно разъезжать по Северной железной дороге, встречаться со своей бывшей женой, неоднократно ночевать в рабочих общежитиях Беломорска, где, в конце концов, он и был арестован.

Сам же командир группы Астахов перед сдачей органам НКВД, сразу после приземления, вышел на связь с радиоцентром финской разведки и передал сигнал о благополучном приземлении.

Дополнительный материал: 

В 1942 году органами вологодской контрразведки были отмечены только две выброски финских агентов. А в январе 1943-го – ещё две.

7 января в Вологодском районе была выброшена группа финского разведчика-парашютиста Аркадия Сорокина (кличка – «Голубенко») с напарником Петром Сердюком (кличка – «Дорофеев»).

Оба агента явились с повинной, и руководство вологодской контрразведки включило рацию Сорокина в радиоигру «Майор».

24 января в Сокольском районе десантированы двое разведчиков-радистов – Муса Салаев и Гасан Мамедов.

Современному читателю может показаться наивным задание финской разведки разузнать о вологодских лыжах и американских и английских войсках. Тем не менее с точки зрения фронтовой разведки выяснение вопроса о крупных поставках лыж в части 7-й армии Карельского фронта может дать подтверждение о готовящихся наступательных операциях в зимнюю кампанию. Вопрос о наличии американцев и англичан, по-видимому, связан с имеющейся у немецкой и финской разведок информацией о том, что американские самолёты перегоняются с Аляски через сокольский военный аэродром. А часть бортов, получаемых по ленд-лизу из Архангельска, доставляется для сборки в Вологду. Ночная истребительная авиация, безусловно, беспокоит финнов с точки зрения безопасности разведывательных полётов в глубоком тылу.

Материалы допросов финских агентов-парашютистов дают основание сделать вывод, что финская разведка чаще использовала метод индивидуальной подготовки каждого вновь завербованного агента. Прежде всего кандидата изучали в лагере военнопленных. Финские лагеря по жестокости отношения к военнопленным ничем не отличались от немецких концлагерей. Советские солдаты были обречены на мучительную смерть от голода и побоев.

Выброшенный на парашюте в Вологодском районе 7 января 1943 года Аркадий Сорокин рассказывал об этом так: «В лагере № 51 советские военнопленные работали на каменоломнях. Кормили русских отвратительно. Карелов кормили лучше. За каждую провинность – избивали. Чтобы не умереть от голода, приходилось ловить крыс и лягушек. Их варили в консервных банках, в воде из луж, и ели. В августе 1942 года питание по настоянию шведского Красного Креста чуть улучшили. Многие не выдерживали, пытались бежать, но куда убежишь в чужой стране?»

Вербовщики финской разведки выискивали среди военнопленных жителей Вологодской, Архангельской и Ленинградской областей – для засылки их в места, где они жили раньше.

Петрозаводская разведшкола находилась на улице Гоголя, на западной окраине города. Три здания школы были обнесены бревенчатым забором с колючей проволокой. В школе к каждому агенту прикреплялся персональный куратор-охранник. Без его сопровождения в город выходить было нельзя. Кроме обычных дисциплин по радиоделу, обучению минно-взрывным работам, методам сбора разведывательной информации офицеры финской разведки, как правило, хорошо говорившие по-русски, большое внимание уделяли психологической подготовке своих агентов. Их учили методам вербовки, проводили тренировочные уроки по навыкам разговоров с женщинами, детьми.

Аркадий Сорокин вспоминал:

«Раз в неделю один из офицеров играл роль следователя НКВД, а курсант школы должен был «давать показания». Психологи, зная методы многочасовых допросов, учили: «Не смотри следователю в глаза. Смотри на переносицу. Это даст тебе возможность избежать психологического давления, а следователь будет думать, что ты говоришь правду».

Финские инструкторы учили своих курсантов собирать информацию разными способами.

Первый. Путём личного наблюдения.

Второй. Путём бесед со знакомыми и случайными лицами из соответствующих организаций и учреждений, используя их болтливость… Почаще ходить в рестораны, кафе, где знакомиться с военными и, вообще, денег не жалеть, но излишне не разбазариваться, ибо это будет подозрительно.

Третий. В случае необходимости, когда предоставляется возможность достать интересные данные через какое-либо лицо, можно прибегать к его вербовке, путём подкупа деньгами, но обязательно предварительно проверить это лицо и убедиться, что оно является антисоветски настроенным и не подставлено советской властью.

Курсантов учили всегда быть спокойными, сдержанными, никогда не теряться в решении тех или иных вопросов. Всегда быть осторожными и недоверчивыми к окружающим.

В этот же вопрос отдельным пунктом входило – как держать себя под следствием в органах НКВД. В случае задержания – вести себя уверенно, бодро, быть осторожным. Ответы должны быть чёткими и краткими, хотя и не правдивыми. Не говорить правды, но внушать, что ты говоришь правду».

Каждому из курсантов вручались так называемые «размышления о работе» – своеобразное наставление по психологии для тайного агента. В архивах УФСБ по Вологодской области сохранилась эта памятка, записанная по показаниям финских разведчиков-парашютистов, заброшенных на территорию области в 1942–1943 годах.

Физческой подготовке будущих шпионов уделялось большое внимание. Основной упор был сделан на лыжные тренировки, по два часа в день.

В школе на полосе препятствий курсантам приходилось взбираться на пятиметровый столб, проходить «мышеловку», трёхметровый забор, прыгать с четырёхметровой высоты, быстро преодолевать окоп, по канату залезать на крышу, причём спускаться – по другому канату, закреплённому на столбе на расстоянии полутора метров от края крыши. С крыши, высота которой была восемь метров, приходилось прыгать в узкую яму, выстланную соломой.

По показаниям захваченных и сдавшихся агентов, радиоделу уделялось особое внимание. Так как финская разведка не ставила диверсионных задач своим агентам, а только чисто разведывательные, топография преподавалась на высоком уровне.

Агентов учили шифровальному делу. В основном это были буквенные шифры по условной фразе. Иногда – с использованием шифровальных таблиц с гаммированием (сложением цифр с отбросом десятка). Передача цифр требовала меньшей квалификации радистов. Радисты и старшие групп получали шифротаблицу и «гамму», например 345879. При зашифровке по шифротаблице каждая группа цифр суммировалась с «гаммой». Если при простом сложении, например числа 567890 с «гаммой», сумма равнялась 913769, то при гаммировании – 802669.

Так готовили курсантов в Петрозаводской разведшколе финской разведки в конце 1942 года. Жили будущие диверсанты и разведчики в комнатах попарно. Вечерами собирались в коридоре или в одной из комнат, беседовали на разные темы. Так, финский агент Носов утверждал, что сборы эти руководством школы не запрещались, отношения между курсантами были товарищеские, хотя иногда возникали и драки.

У финнов было пять разведывательных школ. Петрозаводская школа считалась самой крупной. За всё время войны силами 10 преподавателей в ней было подготовлено, по разным данным, до 300 агентов.