ПОЧЕМУ ПОГИБАЮТ ИМПЕРИИ?

Дата: 
24 марта 2014
Журнал №: 
Рубрика: 

Текст: Владимир Прохватилов

История – наука неточная. Исторических фактов как таковых не существует. Имеет место лишь контекстная интерпретация документов и источников, то есть измышления учёных, нашедших старый папирус или черепок с письменами. Наша трактовка истории – порой ироничная, но в ней есть определённая, в чём-то железная логика – подобная лучу света в тёмном историческом царстве.

ПРОРОЧЕСТВО СФИНКСА. ИСТОРИЯ ИМПЕРИИ, ЗАСТЫВШЕЙ В ВЕЧНОСТИ

Подножие пирамиды Хефрена в Древнем Египте, 580 год до Рождества Христова.

– Ну вот, Пифагор, здесь я завяжу тебе глаза непроницаемой повязкой, ибо дальнейший путь тебе знать нельзя...

Худой высокий человек с наголо бритой головой в скромном белом одеянии, как и подобает верховному жрецу, улыбнулся и взмахнул чёрной лентой.

– Я готов, о Солхиз! – Крепкий бородач с пронзительными и умными глазами тоже улыбнулся, взял из рук жреца повязку и сам повязал её.

Жрец взял его за руку, и они вошли в маленькую дверь в огромной глыбе пирамиды.

– Сейчас мы будем спускаться в подземелье. И пока идём, ответь на мои вопросы, Пифагор.

– Слушаю тебя, о Солхиз.

– Первый вопрос: кто наибольший враг человека – зверь, злоумышленник, стихия или болезнь?

– Ни хищный зверь, ни коварный злоумышленник, ни бурная стихия, ни изнурительная болезнь не способны нанести такой вред человеку, какой он может причинить и часто причиняет себе сам. Поэтому я отвечаю: наибольший враг человека – сам человек. –

Второй вопрос: кто наилучший друг человека?

– Наибольший друг человека – зверь, злоумышленник, стихия и болезнь, потому что в борьбе с ними человек, от рождения самое беспомощное существо на свете, обретает разум и силу и становится в период зрелости самым могущественным обитателем земли.

– Третий вопрос. Самый трудный. Только на три минуты в день заглядывает око Амона в святилище богини Исиды. Жрецы должны испечь за это время жертвенные лепёшки из белой пшеницы. На жаровне помещаются только две лепёшки. Чтобы пропечь лепёшку с одной стороны, нужна целая минута. Как пропечь с двух сторон три лепёшки за три минуты?

– Кладём на жаровню первую лепёшку. Затем две оставшиеся сгибаем пополам и кладём на жаровню, сдвинув их вплотную плоскими сторонами, так что они занимают место, как одна несогнутая лепёшка. Жарим одну минуту, затем переворачиваем все лепёшки. Жарим ещё минуту. Первая лепёшка испечена, а две другие мы разворачиваем и кладём на жаровню непрожаренной стороной. Ещё минута – и всё готово.

– У тебя острый и оригинальный ум, Пифагор, и ты достоин того, что тебе предстоит узнать сейчас, – сказал жрец и снял повязку с глаз Пифагора.

– Скажи, где мы находимся? – задал ещё один вопрос Солхиз.

– Мы в подземелье, очень глубоком, но не под пирамидой, а довольно далеко от неё.

– Это верно. Над нами не пирамида, а Сфинкс. Мы прошли тайным ходом. Я привёл тебя в тайное святилище Сфинкса. Простые люди никогда не найдут пути сюда, даже через тысячи лет.

– Но здесь довольно светло! – удивился Пифагор.

– Лучи Амона-Ра проникают сюда по тайным каналам, выложенным зеркалами, – объяснил жрец. – А теперь располагайся поудобнее на скамье и слушай. Я поведаю тебе о той миссии, которую я, Солхиз, верховный жрец Амона-Ра, должен на тебя возложить. История страны Та-Кемет, которую вы, эллины, зовёте Айгюптос, подходит к концу. – Солхиз поднял спокойный взгляд на собеседника. – Жрецы знают это давно. Этого не знают фараон и простой народ. Три тысячи лет страна Та-Кемет наслаждалась величием и покоем. Века процветания позади. Впереди упадок и гибель. Погибнет не только страна, но и её народ. От нас останется небольшая горсточка изгоев, которые будут жить среди надменных завоевателей. Вместе с нами погибнут и наши боги…

Жрец замолчал, затем налил в небольшую плошку из глиняного кувшина янтарного вина и протянул Пифагору.

– Ты можешь спросить меня, если что-то тебе покажется непонятным. Пифагор отхлебнул вина и спросил:

– Скажи, Солхиз, в чём была причина столь долгого процветания и в чём причина предрекаемого тобой упадка Та-Кемет?

– История любой страны – это её земля и вода, леса и горы, солнце и воздух…

– На греческом языке это звучит так: история – это география, – прервал жреца Пифагор.

– Можно сказать и так. Величие и богатство Та-Кемет дано нам великой рекой Нил, её чередующимися приливами и отливами. И ещё. Вавилонское царство одарено не меньше нашего великими реками, их даже две – Тигр и Евфрат. Но в Вавилоне власть царей никем и никогда не была ограничена. Самоуправство и глупость вавилонских владык укоротили век этого царства. Так же, как и прочих царств Месопотамии.

– Я понял, Солхиз. Жрецы Та-Кемет – подлинные владыки и правители этой великой страны.

– Да, это так. Мы ходим в скромных одеждах, презираем роскошь, стоим в стороне от власти. Но мы диктуем фараону и его чиновникам, что делать и как делать. Мы храним тысячелетние ритуалы и держим народ в покорности и восхищении перед тайной властью и знанием жрецов и божественным происхождением фараонов.

– Что же несёт гибель?

– Она в нас самих. Та-Кемет не может изменяться. Развитие нам недоступно. Если бы то же происходило у других народов, наша история никогда бы не кончалась. Но это не так. Весь мир полон движения, а мы застыли в величественной неподвижности. Настанет день, когда Та-Кемет будет покорена. На нашу землю придут чужаки, и мы не сможем им противостоять.

– Это печально, Солхиз. Очень печально. А ваши знания – они исчезнут?

– Нет. Мы передадим эти знания тебе, Пифагор, а ты – своему народу. Но не всем. А только самым достойным. Избранным. Великие знания таят в себе большую опасность, если становятся доступны простонародью. Поэтому ты дашь клятву никогда не записывать того, что мы поведаем тебе, и доверять эти знания только самым лучшим своим ученикам.

– Почему так?

– Народ нужно держать в полутьме. Опасна безграмотность. Но ещё опаснее слишком образованное простонародье. Среди них найдутся смутьяны, которые захотят власти. Они одурманят народ и погубят царство, которое ещё вчера казалось вечным.

– Тут я на твоей стороне, Солхиз. И я даю тебе клятву молчания. Знания – только достойным!

– Ты можешь сделать достоянием демоса, как вы, эллины, называете народ, науку об измерении земли – по-вашему, геометрию; науку вычислений – математику; науку измерения хода звёзд – астрономию; науку предсказания по звёздам – астрологию…

– А что же хранить в секрете?

– Тайну Сфинкса… Никто не знает, кроме нас, жрецов, что когда наш народ пришёл в эти благословенные края, Сфинкс уже стоял здесь, прекрасный и загадочный. Потом появились Строители Сфинкса и дали нам знание о Вселенной. Научили разговаривать со звёздами. Когда ты стоишь внутри Великой пирамиды, ты можешь разговаривать со Вселенной. А когда ты стоишь внутри Сфинкса, ты можешь говорить со Строителем Вселенной.

– А ты хоть раз говорил с Ним?

– Да. Но об этом потом. Сейчас я хочу рассказать тебе о той миссии, которую мы решили возложить на тебя, Пифагор: ты должен изменить будущее Эллады! – Извини, но эта задача по плечу лишь богам и титанам. Не так ли?

– Ты и станешь таким титаном. Мы поможем. Не перебивай меня и слушай.

Жрец налил себе и Пифагору ещё немного вина и продолжил свою речь.

– История – это не только география. Это прежде всего божественное предназначение. История Та-Кемет, или Айгюптоса, подходит к концу, потому что предназначение наше исполнилось. Мы открыли и записали все те науки, о которых ты поведаешь всем эллинам. Мы узнали и сокровенные знания, записанные в «Изумрудной скрижали» бога Тота, по-вашему, Гермеса, которые простонародье никогда не поймёт. А вот эти глиняные таблички содержат удивительные откровения, необходимые для перехода из этого призрачного мира в иной, настоящий мир. Мир Духа.

– Я слышал об этих табличках. У нас их называют египетской «Книгой мёртвых».

– Это неправильное толкование. Ты прочитаешь их и поймёшь. Но я хотел бы продолжить… Твоя миссия, я повторяю: изменить судьбу Эллады и тем самым сделать её бессмертной.

– Я внимаю тебе, о Солхиз.

– В вашем мире два равновеликих центра притяжения и силы – Афины и Спарта. Если ничего не делать, то очень быстро суровые и воинственные спартанцы победят афинян. Эллада превратится в военный лагерь, и Строитель Вселенной потеряет к ней всякий интерес. Так, к слову сказать, случилось с воинственными ассирийцами и эламитами, которые не удосужились даже изобрести письменность. Ты должен создать свою школу и успеть обучить самых талантливых эллинов не только простым наукам, которые можно назвать естественными, но и сокровенным знаниям, которые научат лучших из эллинов искусству управления народом.

– Я бы назвал это политикой.

– Назови как хочешь. Это искусство, если говорить кратко, сводится к тому, что страной должны управлять умнейшие, но делать это они должны скрытно, жить в скромности, любить не деньги и роскошь, а свою тайную власть, основанную на тайных знаниях.

Солхиз на некоторое время замолчал, а затем продолжил:

– Афинам нужно дать больше времени, чтобы успеть распространить своё влияние, свою славу по всему миру. И тогда, если даже Спарта и победит, а это, скорее всего, будет так, афинская учёность и афинская культура продолжатся в веках. И твоя миссия будет исполнена.

– Скажи, Солхиз, что стало с людьми, построившими Сфинкса?

– Их страна погибла – её поглотил океан, а сами они растворились среди нас.

– Как это странно и непостижимо… А мы можем задать сейчас вопрос Строителю, Солхиз? – спросил Пифагор.

– Если тебе не страшно, спроси.

– Мне страшно.

Дальнейшая судьба Пифагора полна загадок и разночтений. Его вскоре похитили и увезли в Вавилон агенты царя Камбиза, узнавшего от своих лазутчиков о тайной миссии Пифагора. Причинить вред Пифагору Камбиз не посмел, устрашённый вавилонскими жрецами, у которых Пифагор провёл ещё несколько лет.

Вернувшись в Афины, он открыл свою школу, в которую стекались ученики со всей Эллады. Пифагор стал неслыханно популярен, что вызвало ярую ненависть эллинской знати. Она опасалась, что деятельность учёного подорвёт власть правителей греческих полисов. Главным оружием Пифагора и его учеников было полученное от египтян доскональное знание того, что по прошествии веков назовут социальной психологией.

Выдающийся русский философ и математик, соратник гениального Андрея Колмогорова, продолжатель линии Пифагора и Платона Василий Налимов писал, что древние египтяне знали о психологии человека абсолютно всё. Они передали это знание Пифагору, а тот – своим ученикам. Пифагор ввёл в моду разговоры о том, что теперь называют политикой. Он создал, говоря современным языком, политический дискурс (смысловое пространство). Пифагор, по сути, сотворил гражданское общество.

Благодаря этому афинская учёность (техне) и афинская культура (психе) завоевали весь мир. Даже победившие в конце концов афинян спартанцы признавали это.

Ну а что же сам Пифагор? Если верить одним авторам, то он погиб в огне, когда изгнанный им ученик поджёг здание школы. Другие утверждают, что Пифагор спасся и уехал в дальние страны. Не подлежит сомнению то, что он сдержал клятву молчания и унёс тайну Сфинкса с собой.

Двести с небольшим лет спустя Египет покорился Александру Македонскому. Жрецы провозгласили его богом и устроили посещение Великой пирамиды. О чём говорил Александр со Вселенной, посещал ли он святилище Сфинкса, мы не ведаем. После распада империи Александра страна Та-Кемет управлялась эллинистической династией Птолемеев. Расцвела наука, библиотека в Александрии стала всемирным научным и культурным центром. Но это была уже другая наука и другая страна. Окончательно Египет потерял свою идентичность после завоевания римлянами.

Пришли арабы, затем турки, затем снова арабы… Сегодня в Египте живут потомки древних египтян – христиане копты, национальное меньшинство среди мусульман-арабов. Копты подвергаются жестоким гонениям, особенно после торжества «арабской весны».

ИСТОРИЯ МАЛЬЧИКА, ВЫРОСШЕГО НА ЗОЛОТОМ ГОРШКЕ

Берег Эгейского моря, близ Афин, 17 июня 323 года до Рождества Христова.

– Здравствуй, Учитель, я вернулся из Вавилона. – Вошедший в хижину юноша не скрывал своего удивления: – Почему ты здесь, в утлой лачуге, а не в садах Лицея, как подобает великому Аристотелю?

– Здравствуй и ты, Теофраст! – Седой сгорбленный старик повернулся к гостю и отложил стилос, которым он выводил на свитке папируса какие-то письмена. – Я пришёл сюда, чтобы записать в назидание потомкам историю гибели Эллады, и не хочу, чтобы мне мешали назойливые ученики.

– Но мы спасли Элладу! – воскликнул Теофраст. – Безумец и клятвопреступник неделю назад отправился в Аид. Он даже не почувствовал странный вкус отравленного вина… Кассандр, Птолемей и Селевк продолжат дело, начатое твоим учеником, царём Македонии Филиппом.

– Филипп был моим единомышленником. Он хотел расширить пределы эллинской ойкумены, донеся нашу культуру, психе, и нашу науку, техне, самым дальним и диким народам. Его сын Александр оказался великим воином – и никудышным правителем. Он казнил моего ученика Каллисфена за то, что тот обличал его недостойные свободного эллина деяния и поступки. Его пленили восточная роскошь и варварская деспотия. А его преемники, диадохи, погрязнут в междоусобных войнах и похоронят мою мечту о Большой Элладе. Пройдут века, и на этих холмах будут жить наши жалкие потомки, зарабатывая на жизнь продажей оливок и рассказами о былой славе Эллады.

– И нет никакой надежды?

– Увы, наша история свернула на обочину. Эллины – великий, но небольшой и бедный народ. Однако я внимательно наблюдаю за одним племенем на Италийском полуострове. Это римляне, они своей суровостью сродни нашим спартанцам. Если привить римлянам любовь к греческой культуре, их ждёт великая судьба. Мы должны направить в Италию своих посланцев.

– Лазутчиков и шпионов?

– Нет. Поэтов и учёных.

Становление великой эллинской науки и цивилизации началось с Пифагора, тридцать лет прожившего в Египте и Вавилоне. Сочинения Пифагора, записанные его учениками, внимательно изучил Платон, учитель Аристотеля. Таким образом Аристотель стал наследником великой научной и культурной традиции, восходящей к доисторическим временам. Особенно важно то, что Пифагор приобщился к древней эзотерической традиции, изложенной в трактате Tabula Smaragdina («Изумрудная скрижаль») знаменитого Гермеса Трисмегиста, советника и землемера одного из фараонов Древнего Царства. Согласно этой традиции, управлять государством – скрыто или явно – должны люди не просто образованные, а посвящённые, то есть узкий круг интеллектуалов, формирующих политическую и социальную стратегию и доносящих её до высших уровней власти.

Таким интеллектуалом и был Аристотель, посвящённый в мистерии Египта и Вавилона, обучавший всевозможным наукам и магическим ритуалам своего воспитанника, наследника престола Александра Македонского.

Аристотель был чрезвычайно дружен с его отцом, царём Филиппом II, подлинно выдающимся правителем того времени. Он видел в македонском царе будущего объединителя Эллады, которую тому предстояло расширить и укрепить, то есть, в сущности, превратить в универсальную империю.

Филипп создал непобедимый воинский строй – фалангу. Он понимал необходимость взаимодействия фаланги с конницей и лучниками и учил этому своих командиров. Эту воинскую науку прекрасно усвоил и его сын Александр.

Но, честно говоря, тот был ребёнком проблемным. Физических упражнений он избегал, хотя с приставленным к нему наставником Аристотелем занимался прилежно и охотно. Типичный мальчик, выросший на золотом горшке. Аристотель разжигал его честолюбие рассказами о будущем величии и мировом господстве.

И всё же родителей Александра не оставляло беспокойство. Им казалось, что мальчик растёт чересчур женственным. Мать нашла ему умелую гетеру и постоянно напоминала сыну, чтобы тот проводил с ней как можно больше времени. Как оказалось, опасения были не напрасны: властитель мира оказался бисексуалом. Даже несмотря на то, что у Александра было три жены и приличный, на 360 персон, гарем… Властитель мира ни в чём себе не отказывал.

Если бы Филипп II не был убит, история мира могла бы развиться по-другому. Считается, что телохранитель Павсаний убил царя из ревности к одной из наложниц. Тогда ещё не было достаточного исторического опыта заказных политических убийств. А ведь гораздо вероятнее другая версия: скорее всего, Филиппа «заказали» противники объединения Эллады под эгидой македонского царя – таких было немало. В первую очередь это знаменитый Демосфен, прославившийся своими филиппиками – речами против Филиппа II. Трудно поверить, что простой царский охранник воспылал ненавистью к великому царю и своему работодателю из-за банальной ревности. Гораздо более вероятно, что цареубийство было оплачено Демосфеном.

Как бы то ни было, в 336 году царский престол занял Александр, который сразу же взял быка за рога – начал военные действия. Первоначально всё шло согласно планам Аристотеля, представлявшего интересы афинской элиты, которая мечтала о мировом господстве. Александр огнём и мечом объединил греков, жестоко карая непокорных. Затем он двинулся походом против персов, уничтожение которых и было сверхзадачей его учителя.

Аристотель опасался прежде всего культурной экспансии богатой и процветающей персидской державы. Персидские цари, да и сами персы вовсе не были такими жестокими и кровожадными, какими их можно увидеть в современных американских блокбастерах.

Наследники Кира Великого Ксеркс и Дарий были просвещёнными и мудрыми правителями. Персидские аристократы – храбрыми и благородными воинами. Однако социальное устройство Персии не позволяло создать эффективную армию. Безупречный воинский строй и великолепное взаимодействие всех родов войск позволили Александру сокрушить своих противников – и персов, и индийцев. Он разбил бы и римлян, что собирался сделать, но преждевременная смерть помешала этому.

Главным преступлением Александра стали не его сексуальные грешки, не расправы с соратниками, а измена общеэллинскому делу. Вместо того чтобы создать Большую Элладу, или Большую Македонию, он замыслил, выражаясь современным языком, общенародное государство. Официально объявив себя преемником погибшего Дария, он стал персидским царём. Возвысил персидскую элиту, уравняв в правах с македонцами и греками. Принудительно женил несколько тысяч своих воинов на персиянках. Неудивительно, что Александра «убрали» сразу же, как только он закончил свои безумные походы «за край света».

Аристотель понимал, что второй попытки построения империи у греков не будет. Он знал о планах Александра двинуть войска на запад, на Рим. А в римлянах он видел будущий имперский народ, который станет уважать эллинов как своих учителей. Безумца, не понимавшего и не признававшего законов геополитики, надо было остановить.

Александр умер в Вавилоне в возрасте 33 лет, отравленный агентами великого философа, спасавшего свой народ от бесноватого царя.

Аристотель вскоре был вынужден бежать из Афин. Он умер от язвы желудка на острове Эвбея, окружённый почтительными учениками. Его завет по спасению эллинов и эллинизма был выполнен Теофрастом, который сберёг рукописи учёного и передал их в надёжные руки строителей новой империи, звезда которой восходила на Западе.

ИСТОРИЯ ГОРОДА, УСТАВШЕГО ПОБЕЖДАТЬ

Палатка командующего в военном лагере республиканцев под городом Филиппы в Македонии, 23 октября 43 года до Рождества Христова.

– Возможно, завтра мы погибнем, Кассий, но всё же не могу выбросить из головы мысли о судьбе Рима. Рим погубили военные реформы Гая Мария – в этом я убеждён! – Сухощавый мужчина в военной тунике разорвал руками поджаренный олений окорок и протянул половину своему собеседнику.

– А себе-то ты кусок пожирнее оставил, дружище Брут, – усмехнулся Гай Кассий, откусив изрядную долю жареного мяса. – Но спорить не буду. Разве что насчёт гибели Рима не согласен. Ну, ты же не будешь оспаривать, что в славные времена смертельной борьбы с Ганнибалом в народное ополчение можно было созвать чуть ли не весь римский народ. А после реформ Мария в армию потянулись варвары-мигранты, желающие получить римское гражданство и земельный надел. А римляне пытались отсидеться за их спинами.

– Зато армия стала профессиональной и просто-таки несокрушимой. Наши легионы – настоящие военные машины. Они скоро завоюют весь мир. Само собой, под нашим мудрым руководством и во славу Римской республики.

– А Октавиан и Марк Антоний предлагают это сделать под их мудрым руководством и во славу Римской империи. И, между прочим, сама сущность профессиональной платной армии тяготеет к диктатуре, единоличной власти, монархии, а не к республиканским идеалам.

– Возможно, ты прав, Брут. Червь сомнений точит и меня. Если завтра победим, то, пожалуй, надо будет поскорее перестроить нашу славную армию снова на республиканский манер.

Полог палатки внезапно распахнулся, и огонь лампады осветил запылённый силуэт закутанного в плащ представительного мужчины.

– Ты же должен быть в Риме, Цицерон! – воскликнул Брут.

– Я уже давно тут стою и слушаю ваши бредни. Лучше бы вы обсудили план завтрашней битвы. Ведь если мы будем разбиты, чем я смогу расплатиться с нашими меценатами?

– Не иначе, ты устроил заговор на галльские деньги? – проворчал Брут.

– Ошибаешься, храбрый тираноубийца. Нам помогли британские друиды. Галлы слишком боялись Цезаря, а Великий друид Британии Бренн не знает ни страха, ни жалости. И он не простил Цезарю осквернения Стоунхенджа.

– И что теперь делать? – прервал его Кассий.

– Снимать хитон и бегать, – огрызнулся Цицерон и затем, уже спокойно, продолжил: – Мы ошиблись в выборе пути спасения республики. Открытое убийство тирана направило против нас гнев народа. Надо было брать пример с великого Аристотеля. Тот всегда действовал скрытно. Я бы назвал его методы стратегией непрямых действий. Он велел тайно отравить Александра, и до сих пор все уверены, что этот завоеватель умер от лихорадки.

– Как же нам быть? – спросили хором тираноборцы.

– Разгромите триумвиров, а я тайно вернусь в Рим и попробую подкупить сенаторов и ещё кое-кого…

– Да поможет тебе Юпитер!

– Лучше я попрошу помощи у Меркурия, то есть у вознесённого на Олимп Гермеса Триждывеличайшего. Отныне мы пойдём иным путём.

Два полководца, закончив трапезу, проследовали к своим подразделениям, а Цицерон умчался в Рим.

Наутро грянул бой. Знаменитая битва при Филиппах. Брут и Кассий погибли в разное время, но схожим образом. Потерпев поражение, они пали духом и покончили с собой, бросившись на меч. Будущий принцепс Октавиан после гибели Брута и Кассия тайно встречался с Цицероном и узнал от него о заказном убийстве Цезаря, оплаченном Великим друидом. В обмен на этот секрет он обещал Цицерону жизнь, но не сдержал слово. Цицерон был внесён в проскрипционные списки и убит. Друид Бренн добился своего: опасаясь коварства колдунов, Октавиан объявил о завершении войны с бриттами, предъявив римлянам трофеи, завоёванные ещё Цезарем.

Вся история города Рима и его империи крутится вокруг римской армии. Римлянам была присуща бесконечная агрессивность, стремление к вечной экспансии, как, например, у сегодняшних США. Вначале свободные земледельцы и богатые патриции охотно и храбро сражались с захватчиками, защищая свою свободу и землю. Уж на что гениален был Ганнибал, опиравшийся на богатейшую торговую империю Карфагена, но и он не совладал с суровыми и закалёнными воинами Рима.

Но как только от защиты рубежей Рим перешёл к расширению своих границ, призыв в армию стал непопулярен среди всех слоёв населения. В армию рекрутировали только владельцев какого-либо земельного надела, и служба эта была довольно долгой. Оставшаяся без ухода земля приходила в запустение и часто переходила в руки богатеев – латифундистов. Народные трибуны братья Гракхи попытались провести перераспределение земли, разделив огромные владения между беднейшими слоями населения. Это расширило бы социальную базу республики, увеличив её мобилизационный резерв.

Злобные патриции убили народных заступников, и армейскую реформу провёл полководец и политик Гай Марий. Он сделал армию профессиональной, призывал туда безземельных бедняков и мигрантов-варваров, награждал их за службу участками земли на завоёванных территориях. А иностранцы получали вдобавок римское гражданство. Армия стала высокопрофессиональной, но «как объединение различных слоёв общества, сражавшихся за свою республику, перестала существовать», – пишет современный историк Адриан Голдсуорти. Вскоре в римской армии стали служить практически одни варвары. Все полководцы последних лет империи – германского происхождения. Они любили римскую культуру, делали блестящую военную карьеру, но не были органически связаны с римским народом и его законными властями. Сенат постепенно потерял всякое значение, а императоров стали выбирать сами воины. Сначала преторианская гвардия, а потом – личный состав победоносных легионов. Власть и армия стали враждебны друг другу. Причём и те и другие меньше всего думали о нуждах народа, который был подсажен на бесплатные социальные льготы и паразитировал на доходах из завоёванных провинций. Примерно такая же картина на сегодняшний день сложилась на Западе.

Америка ещё держится на плаву – потому что сама печатает мировую валюту. А Европа – уже коллективный банкрот.

Город Рим ещё долго мог бы противостоять натиску всяческих варваров, если бы не перешагнувшая за пределы разумного ненависть императоров к полководцам и слепая вера в незыблемость и несокрушимость империи.

Германцы Аэций и Стилихон, командовавшие римскими легионами, не знали поражений на поле боя. И оба были предательски убиты по приказу завидовавших им жалких императоров. Оставшись без доблестных защитников, Рим вскоре пал под натиском варваров. Разомлевшие от бесконечного пьянства и безделья обыватели равнодушно наблюдали разгром и разграбление Вечного города.

ИСТОРИЯ ГРАДА НА ХОЛМЕ: У ХОЛМА НЕТ ВЕРШИНЫ

Парламентский архив в Башне сокровищ Вестминстерского дворца в Лондоне. 13 июня 1615 года после Рождества Христова.

– Позвольте войти, ваша светлость, – раздался робкий голос из-за двери.

– А, это ты, старина Билл. Рад тебя видеть. Проходи и налей себе из кувшина вина. Только не напивайся, как в прошлый раз. Король назначил меня лорд-канцлером, и мне теперь полагается соблюдать приличия.

– Да кто посмеет обвинить высокоучёного и высокородного Фрэнсиса Бэкона в чём-то неприличном! – лукаво усмехнулся гость. – Да есть такие мерзавцы, дружище Шекспир. Наш парламент – это клубок змей. Поэтому мне приходится многое хранить в тайне. Например, эти пьесы выходят под твоим именем и прославляют тебя. Вот, кстати, новая – «Гамлет, принц датский». Возьми и представь на сцене.

– А что это за имя такое странное – Гамлет?

– Да у меня в юности было такое прозвище, оно означает «маленький окорок». Но ты излишне не умствуй, сыграйте пьесу, и всё. Будут каверзные вопросы – отвечай, что художника можно судить только лишь по законам, им самим для себя установленным.

– А это тоже новая пьеса?

– Нет, старина Билл. Это новая учёная книга. Это путь к новому знанию, которое сделает людей свободными и могучими, как боги. Знание, знаешь ли, – это большая сила. Так и запиши. «Новый органон» – таково название этого великого труда. Великий мудрец древности Аристотель написал книгу под названием «Органон», в переводе с греческого – «орудие». Орудие мысли.

Сотни лет человечество шло по пути Аристотеля и измышляло научные истины путём простого наблюдения за явлениями природы. Это время прошло. Нужно ставить опыты над природой, эксперименты, так сказать. И по их результатам создавать механические орудия труда, я бы назвал их техникой. Эксперимент и новая техника поднимут человека на необычайную высоту и сделают подлинным царём природы.

Конечно, старая добрая Англия слишком консервативна для этого. Наш добрый король Яков поручил мне распределять земельные наделы в Новом Свете. Вот там мы и создадим неслыханную победоносную империю, подобную сверкающему граду на холме.

– И как же это получится?

– Да очень просто. Я уже давно ввожу жёсткие законы против наших пуритан, ревнителей веры, трудолюбивых фанатиков. И они всё больше стремятся уехать в Америку, где их никто не будет притеснять. Среди них мои ученики, адепты тайного ордена Шлема, в который мы приняли и тебя, в общем-то, незаслуженно. Я называю этих агентов розенкрейцерами. Им предстоит сделать Новый Свет орудием моей мысли. Я хочу совершить то, что не удалось Аристотелю. У него не было правильной методологии. У меня она есть. Не мечтания натурфилософов, а тернистый путь опыта и создания могущественной техники станет базисом великой тысячелетней империи свободных людей. Но, конечно, под присмотром тайного ордена, ведущего свою родословную от несравненного Гермеса Трисмегиста. А все эти французы и испанцы, германцы и дикие московиты истощат себя в бесконечных войнах и будут поглощены новыми варварами, которых они же сами и пригласят в свои захиревшие страны.

– Ваша светлость, вы всё время говорите какие-то непонятные слова, которые для меня звучат как тайный шифр.

– Повторяю: знание – сила. Но тебе, Шекспир, она не нужна. Не пытайся докопаться до тайных знаний. Это мой удел. Ступай теперь – да подучи латынь и греческий, а то вон твой коллега Бен насмехается над твоей неграмотностью в этих языках и удивляется, как необразованный актёришка может писать столь великие пьесы.

…Когда Шекспир, униженно кланяясь, удалился, Фрэнсис Бэкон открыл потайную дверь. Оттуда вышел закутанный в сутану человек.

– Бэрримор, ты слышал наш разговор?

– Да, ваша светлость, до последнего слова.

– Этот ничтожный человечек Шекспир стал слишком любопытен. Это вредно сказывается на здоровье. Ты понял меня, Бэрримор?

– У нас осталось ещё шестнадцать неизданных пьес. Они, в принципе, могут увидеть свет и посмертно…

– Весь мир – театр, и мы его актёры, не так ли?

Вскоре Шекспир умер, не оставив в своём завещании ни малейшего упоминания о каких-либо пьесах. Ненадолго пережил его и Фрэнсис Бэкон. Парламентские интриганы таки изгнали его с поста лорд-канцлера. Проводя научные опыты на морозе, он вскоре простудился и умер.

…Осенью 1620 года к берегам Северной Америки подошёл парусник «Мейфлауэр», на борту которого в Новый Свет пожаловали изгнанные из Англии законодательством хитроумного Фрэнсиса Бэкона сто два пуританина. По прибытии они подписали так называемое Мейфлауэрское соглашение, а затем Кодекс пилигримов. Эти документы стали прообразом конституции, которую приняли отцы-основатели, когда американцы добились независимости. Этой независимости им, конечно, было бы не видать, если бы не экспедиционный корпус Рошамбо – привет от французских масонов, друзей маркиза де Лафайета.

Английские пуритане много десятилетий подряд в огромном количестве покидали Англию и переселялись в Новый Свет, где создали со временем величайшую мировую империю – Соединённые Штаты Америки. Столица США Вашингтон построена по проекту руководителей тайных обществ – масонов и розенкрейцеров. Пока этот проект реализуется успешно.

И неудивительно. Ни одна страна, ни один народ не развивались в столь благоприятных условиях столь долгое время. Сотни тысяч сильных и предприимчивых переселенцев, благоприятный климат позволили «пилигримам» создать не просто страну, а олицетворение мечты о свободе.

Так, например, считал теоретик анархизма князь Пётр Кропоткин. Свободы и демократии в Америке хватало с избытком до поры до времени – пока не был полностью завоёван весь Дикий Запад. Как только это случилось, в кратчайшие сроки была создана охватывающая весь континент сеть железных дорог. Железные дороги Америки проложены, пишет эксперт Сергей Переслегин, практически в полном соответствии с теоремой Кристаллера об идеальном иерархическом распределении сетевых транспортных узлов. Такая совершенная транспортная система, дополненная позднее уникальной сетью автобанов, позволила создать оптимальную экономику.

Долгое время экономика Америки развивалась точно по лекалам Фрэнсиса Бэкона: американские учёные и инженеры изобретали всё новые и новые механические орудия труда, то есть новую технику. Уровень жизнь всех слоёв населения беспрестанно возрастал, а личные свободы и то, что в США называют демократией, были неприкосновенны. В силу всего этого Америка была довольно миролюбивой страной.

Первый звонок раздался в начале XX века – после победоносной для Америки Первой мировой войны. Американская техника стала настолько совершенной, что на многих предприятиях отпала необходимость в ручном и неквалифицированном труде.

Массовая безработица и обнищание миллионов простых граждан вызвали к жизни «новый курс» Франклина Рузвельта – социально ориентированную экономическую политику и ускоренное развитие оборонных отраслей. Чтобы ещё более упрочить могущество Америки, Рузвельт, масон высшей категории , путём долгих и тонких интриг столкнул континентальные европейские страны в убийственной для них Второй мировой войне, после которой Америка стала недосягаемой по своему могуществу. И всё равно во второй половине XX века кризисные тенденции стали подтачивать социально-экономическую стабильность США.

Неоправданно высокий уровень жизни граждан Соединённых Штатов требовал новой экспансии, новых внешних источников процветания. Таким внешним ресурсом стали природные богатства уничтоженного СССР. Их Америке хватило на двадцать лет. И вот теперь сверкающий град на холме обратил свой хищный взор на страны арабского мира.

Збигнев Бжезинский, вернувшись с заседания мирового масонского клуба в Ирландии, выступил с новой программной речью, в которой подробно рассказал, как Америка будет использовать Россию в своих интересах.

Сможет ли кто-то остановить мировую экспансию Америки? Если это случится, то крах этой величайшей мировой империи не заставит себя долго ждать…