ШКОЛА ПРЕКРАЩЕНИЯ НАСИЛИЯ

Дата: 
01 июня 2014
Журнал №: 

Текст: Андрей Романов, Мария Дружинина

Фото: Клим Березуцкий

Этот вид единоборств стал популярен во многом из-за своей почти сверхъестественной зрелищности. Но искусства в нём, безусловно, больше, чем в трюке самых лучших иллюзионистов, а мастерство лишено ореола недоступности. Поэтому айкидока может развиваться с малолетства и до глубокой старости.

 

Уэсиба Морихэй — основатель Айкидо

Один из самых успешных в нашей стране тренеров по айкидо – Сергей Бородулин – человек целеустремлённый. Это качество позволило ему популяризировать айкидо, сделав его делом всей жизни – своей и многих последователей. Современный уровень этого единоборства именно в российском исполнении давно оставил позади прародителей айкидо-будо. Как такое стало возможным, тренер рассказал лично.

Андрей Романов:

Кто же в мире сегодня владеет самым передовым айкидо, вероятно, японцы?

– Не удивляйтесь, но сейчас они уже давно позади планеты всей, и, в частности, позади России. В любых признанных видах восточных единоборств, будь то карате или менее известные виды – они давно уже не законодатели мод. И в других стилях то же самое.

Показательно, что когда мы приглашали к нам на семинар японского мастера катаны (Иайдо) Хиоки Джун, (для обучения работе с мечом) – он был в полном восторге. Сказал, что у них такого айкидо нет, и он бы очень хотел, чтобы тот стиль, в котором мы работаем, та техника, вернулись в Японию в нашем усовершенствованном и в чём-то до сих пор классическом виде.

Мария Дружинина:

– Вы родом из Ижевска, почему преподавать стали в Москве, как попали в столицу?

– Поездом. Так получилось, что в Ижевске тогда не было работы, не было залов, и мы (с теми, кто занимался тогда спортом) решили, что в Москве есть шанс реализоваться. Андрей Романов: То есть в столицу Вас привёл спорт? – В известном смысле именно спорт мне помог остаться в Москве. Для начала у меня было достаточно знакомых, поскольку я много раз приезжал на соревнования, боролся. И со временем новый, огромный город стал мне близок. Возможно, ещё и потому, что тогда в Удмуртии даже выбора для спортсмена не было: футбол, бокс, и греко-римская борьба – выбрал последнее.

Андрей Романов:

–  По принципу «предложение рождает спрос» или что-то особенно привлекло именно в борьбе?

– Уже в 16 лет я понял, что хочу заниматься этим всю жизнь. Для меня борьба никогда не была просто увлечением: с ней были связаны все мысли, как уже гораздо позже – с айкидо. Даже в институт я поступал довольно осознанно, и тренерской работой занимался тоже. Очень важно, делать именно то, что действительно хочешь. Поэтому я, безусловно, счастливый человек.

Дополнительный материал: 

Мария Дружинина:

– А как же всё-таки получилось, что выбрали именно айкидо?

– Ещё, когда перестройка только начиналась, многое рушилось у нас в стране – закрылись все залы, где занимались борьбой. Тяжело было сохранить себя в профессии и это, несмотря на свои личные достижения, в том числе на тренерском поприще, У меня именно в те годы были очень способные воспитанники, двое из которых вошли в сборную СССР по греко-римской борьбе. И когда их, прямо сказать, всех выбросили на улицу, у меня началась очень сильная депрессия: я три месяца просто сидел дома, практически не выходил на улицу. А потом ко мне пришли эти самые ребята и предложили заниматься айкидо. Оказалось, что какие-то энтузиасты не только нашли зал, но даже купили ковёр. Вспоминая сейчас эту важную деталь, понимаю, что если бы не было ковра, я и не пошёл бы тогда никуда…

Мария Дружинина:

– Неужели это был решающий момент?

– Просто понял, что за те три месяца, которые просидел дома, организм потерял форму. У меня ведь с акробатикой всегда было очень хорошо: в то время даже сальто делал при весе в 100 кг. И тут, на разминке, я делаю три кувырка вперёд, встаю, а в глазах – звёздочки. Такого не было никогда, значит, надо было продолжать заниматься. Даже сегодня я сам по себе – занимаюсь айкидо, в том числе – для здоровья.

Андрей Романов:

– Какой период своей во всех смыслах спортивной жизни Вы считаете наиболее интересным?

– Наверное, было несколько таких отрезков. Первый – еще в 25 лет, когда я занимался греко-римской борьбой, выступал за ЦСКА на различных турнирах. Второй – тренерская деятельность, когда двоих моих ребят включили в сборную страны. Этот период продолжался года 3-4. Я постоянно находился в состоянии крайнего возбуждения от того, что делаю, от того, какое удовольствие приносит эта работа. И третий – это, наверное, даже не 10 лет, что я в Москве, а, примерно, лет 7. Первые 2-3 года были на самом деле очень сложными. Не было поначалу даже элементарной базы для занятий, но прошло время, всё утряслось, и сегодня я получаю огромное удовлетворение от того, что делаю.

Мария Дружинина:

– А с какой целью Вы открывали «Центр развития айкидо»?

– Хотелось сделать что-то своё. В то время было довольно много клубов айкидо, вид вообще был очень популярен. Но это был стиль айкикай. Первый же мой клуб айкидо открылся только в 2004 году. Набрать группу было несложно. Основная трудность заключалась в том, чтобы найти самый первый зал. Когда люди смогли увидеть преимущества и всю красоту искусства айкидо, проблема с более подходящим помещением решилась сама собой. Нам помогли открыть зал на Каширском шоссе. До 2004 года мы развивали наши клубы и в Ижевске. Сейчас у нас там работает 14 инструкторов, все они мои ученики.

Андрей Романов:

– Как выбирали свой стиль айкидо?

– Сначала занимались тем, что было доступно отсюда, из России. Затем удалось наладить контакт с Любомиром Врачаревичем, мы и стали изучать конкретно его технику Реального айкидо. Он стал нашим учителем. С этого времени пошёл уже серьёзный тренировочный процесс.

Андрей Романов:

–Для тех, кто наслышан об этом тренере, популяризаторе айкидо, не секрет, что именно он готовил телохранителей Муаммара Каддафи, охрану югославских послов и даже личников президента Зимбабве Роберта Мугабе. Каким Любомир остался в Вашей памяти?

– Он, действительно, человек-легенда, ставший связующим звеном раннего и современного айкидо. Ведь, как известно, он обучался у сына самого Морихея Уэсибы, и у представителей других школ айкидо как, например, Ёсинкан. Он уважаем каждым представителем сообщества айкидоков всего мира как выдающийся тренер. После того, как Любомира не стало, мы поддерживаем дружеские отношения с теми, кто сейчас остался в Югославии: с его семьей, с учениками-последователями. Они встречают нас очень хорошо. Недавно мы с несколькими спортсменами съездили в Белград и побывали у него на могиле. Для меня Любомир Врачаревич всегда был не только учителем, но и другом.

Андрей Романов:

– Можно ли сказать, что за годы, прошедшие с основания айкидо этот вид развился, впитав всё лучшее из самых эффективных техник разных единоборств в бросковой технике, технике захватов и даже падения?

– Ничто не стоит на месте. Наверное, раньше была совсем другая техника, например, ударная. Но и она должна как-то совершенствоваться. Морихэй Уэсиба дал виду название, систематизировал фундаментальную базу. Именно за это мы должны быть ему благодарны.

Мария Дружинина:

– А кто сегодня тренирует в Ваших московских секциях?

– Все инструкторы – мои ученики. И для них тоже приходит время, когда каждый сам чувствует потребность в передаче полученных знаний, в том числе в общении с молодежью, с детьми. В нашей школе очень хорошо с детьми занимаются, умеют их заинтересовать, используют игровые элементы. Занятия от этого проходят очень весело. Ребята это очень ценят. Они видят, какие педагоги с ними работают, как относятся к своей работе. Этот момент очень важен. Были даже случаи, когда инструктора переезжали из зала в другой район Москвы. Многие ехали за ними, только чтобы заниматься именно у этого инструктора.

Мария Дружинина:

– Почему, на Ваш взгляд, родители отдают детей именно в айкидо, а не в секцию карате или ушу? Может быть, из-за разницы философий во всех этих видах?

– Просто у нас нет насилия. Сегодня бывает, что в одном зале идёт детская тренировка по айкидо, а в соседнем зале – по карате. И здесь всё очень хорошо видно. В карате дети с огромным желанием лупят друг друга, а в айкидо этого нет. У нас всяческая агрессия на корню пресекается, именно это замечают папы и мамы. Бывают даже случаи, когда приходит кто-то из родителей, говорит, что вот ребенка его в школе обижают, а тот не хочет дать сдачи. Я обычно на это отвечаю, что из доброго человека легче сделать злого, чем наоборот. Поэтому и хорошо, что он так себя ведёт, ведь это не значит, что он трус.

Но нападение подразумевает какую-то определенную ситуацию и удар, а, если ты его пропустил, то, скорее всего, будет и больно и обидно. На начальном этапе отрабатывается не жёсткий, сильный удар, а выполняется просто траектория удара, для которой человек начинает применять то или иное действие, противодействие. Со временем, постепенно скорость удара увеличивается, как и ответная реакция на атаку. Что же до азов айкидо – то в самом начале занятий мы учим падать, ведь часто бывает так, что когда выполняешь технику, нужно вовремя успеть правильно упасть, чтобы не получить травму. Выполняя тот или иной прием, доходишь до какой-то определенной точки, когда если человек не упал, то у него может быть травма.

Андрей Романов:

– Бывали случаи, когда начинающие люди разочаровывались и уходили из-за сложности постижения айкидо?

– Нет. Скорее к нам приходят. Например, из карате, как акцентированно агрессивного вида единоборств. Говорят, что им надоело махать руками, хочется чего-то такого, чтобы почувствовать владение собственным телом, как двигаешься в процессе схватки.

Мария Дружинина:

– Но в айкидо же не проводят спаррингов общепринятых спаррингов. Как Вы определяете уровень мастерства друг друга?

– Есть разные виды айкидо, в некоторых спарринги всё-таки присутствуют. Например, в айкикай. Мы же это практически не практикуем. Среди детей, правда, устраиваем некое подобие соревнований, выявляем, кто из них лучше демонстрирует ту или иную технику.

Мария Дружинина:

– В Вашем Центре проводят экзамены, и какая градация мастерства есть в айкидо? В чём разница, например, между данами, как их получают?

– Действительно, существуют экзамены на получение определенного уровня – дана, или кю, как такой ступени внутри каждого дана. Ученики выполняют элементы техники, связки, и от уровня к уровню повышается скорость и точность выполнения приёмов. Учитывается работа не с одним, а с двумя партнёрами. Все эти категории сложности закреплены в документах. С максимальным десятым даном в мире есть лишь единицы, и в большинстве своем они – представители стиля айкикай. Десятый дан был и у моего учителя Любомира Врачаревича.

Андрей Романов:

– Современный уровень российского айкидо позволяет подтверждать квалификацию спортсмена не менее авторитетно, чем на его родине – в Японии?

– Конечно. Все ученики нашей школы, могут сдать на даны и получить сертификат. И здесь уже имеет значение, только то, кто и зачем приходит. Если человеку важна бумажка с подписью японца, то такой бумажки я ему дать не смогу, просто потому что я не японец (смеётся). А для человека, который пришёл именно заниматься, совершенствовать навыки, и сдаёт на чёрный пояс – для него очень важны, прежде всего, знания, которые он получил. И само наличие у него сертификата с моей подписью отодвигается на второй план. К нам приходят с другой целью. Но я знаю, что те айкидоки, которых подготовил я, обладают очень высоким уровнем.

Андрей Романов:

– Что же у Вас получилось на сегодняшний день? Как можно охарактеризовать стиль айкидо, который лично Вы практикуете?

– О, сейчас у нас просто нереальное айкидо! На самом деле, мы включили очень много техники, связанной с греко-римской борьбой, в частности, бросковые моменты. Практика показала, что те, кто в своё время борьбой серьёзно не занимался, не всегда могут связать, например, те же бросковые элементы в технике айкидо. Но у нас получился своеобразный синтез. А когда-то я даже и подумать не мог, что между айкидо и греко-римской борьбой есть что-то общее.

Мария Дружинина:

– А на какие другие виды единоборств, на Ваш взгляд, похоже современное айкидо? 

– На джиу-джитсу, которое у нас тоже практикуется в России, на годзю-рю, на айки-будо – в айкидо много похожих элементов. Во Франции, кстати, очень сильная Федерация айки-будо. Его приёмы используют и в полиции.

Андрей Романов:

– В айкидо важно хотя бы интуитивное понимание физики и геометрии движений, человеческого тела. Значит ли это, что им не получится заниматься так, как это было в СССР во времена расцвета здорового образа жизни, когда можно было прийти в какое-нибудь «Самбо-70» в своём районе и с малолетства расти до чемпиона?

– Точно так же можно прийти и к нам. Просто в айкидо мы сразу практикуем, гораздо меньше разговариваем, хотя у нас все эти углы и векторы движения, действительно, есть. Дети, замечу, занимаются уже с четырёх лет! Сегодня даже люди в возрасте за пятьдесят ходят на наши тренировки куда более дисциплинированно и даже чаще, чем молодые спортсмены, или любопытные студенты. Поэтому практически любой человек, независимо от его возраста, комплекции и здоровья может прийти к нам в секцию для реального результата.

Андрей Романов:

– И всё-таки кто сильнее: каратист, айкидока или боксер?

– Всё упирается в мастерство. Может быть, человек занимается карате десять лет, но ходит на тренировку раз в два месяца…

Мария Дружинина:

–  Какими качествами характера должен обладать айкидока, чтобы дорасти до высокого дана, Вашей целеустремлённостью, наверное?

– Трудолюбием и желанием заниматься.