ДЖЕНТЛЬМЕН АЛЕКСАНДР МЕНАКЕР

Дата: 
29 января 2014
Журнал №: 
Рубрика: 

Текст: Марина Забелина

Александра Менакера чаще вспоминают как партнёра и мужа Марии Мироновой. Почти всегда – как отца блистательного Андрея Миронова. Династия Мироновых – Менакеров оставила настолько яркий след в отечественной культуре, что разделить его «соавторов» теперь кажется задачей крайне непростой.

 

СЕМЕЙНЫЙ ДУЭТ

Удивителен феномен долговечности творческого и семейного союза, который держался не только, как водится, на женской мудрости, но и, в не меньшей степени, на мудрости мужской и уникальной способности Александра Семёновича «уходить в тень» своей выдающейся супруги. Эта особенность «читалась» даже в их творчестве: как правило, Менакер появлялся на сцене в образе слабохарактерного мужа, а Миронова играла напористую даму.

Драматург Вадим Коростылёв однажды точно заметил: «Менакер всю жизнь играл очень жизненную роль истинного мужчины, который всегда пропускает женщину вперёд. Он умеет «подать», «преподнести» Миронову, отступая при этом в тень кулис».

Надо сказать, что никогда Александр Семёнович не жалел об этом, хотя многие коллеги уверены, что творческий союз с Марией Мироновой загубил карьеру самого Менакера – мол, был бы совсем иной размах, иной масштаб творческой реализации, останься он «артистом-одиночкой».

«Если в Марии Владимировне чувствовалось командирское сильное начало, то Александр Семёнович был сама доброта, широта, приятие жизни, принятие мира, который не всегда поворачивался к ним парадной стороной, – вспоминает драматург Леонид Зорин, проработавший с Менакером много лет. – Это была такая «улыбка Бога». А Мария Владимировна, безусловно, оказалась его слабостью. Конечно. И было кем восхищаться. Она была женщина огромного таланта. Невероятно одарённая актриса. Могу засвидетельствовать как зритель, и зритель избалованный: было кем увлечься, было кого любить, было кому служить. И он служил, безусловно. Но и она была прекрасная партнёрша. Это к нему возвращалось.

Менакер сознательно взял на себя обязанности резонёра. Он был положительным героем, она – отрицательной героиней, а это всегда более выигрышно. Он посвятил свою жизнь Марии Владимировне, и она это ценила. Она это понимала. Он был художественным руководителем, завлитом, директором в их тандеме, он все заботы брал на себя, оберегая Миронову. Это, я считаю, большая жертва».

СЕРЕНЬКИЙ МЫШОНОК

Алику Менакеру, единственному сыну адвоката Семёна Менакера, прочили большое будущее на сцене. В три года родители отдали его в театральную студию при Аничковом дворце в Петербурге, где малыш сразу же обратил на себя внимание. На новогоднем празднике Алику была отведена главная роль. В этот день посмотреть на юных воспитанников приехал император Николай II. Однако во время спектакля произошёл неожиданный казус, виновником которого оказался именно Алик.

«Это был торжественный вечер, на котором присутствовала вся императорская семья, – рассказывает биограф семьи Мироновых и Менакера Борис Поюровский. – Алик изображал мышонка. Он был самым маленьким. Ему сшили серенький костюмчик мышиного цвета, и он был очень горд, что выступает перед императором. Но, видимо, взрослые так волновались, что это волнение невольно передалось ребёнку, и в самый важный момент, когда всё внимание было приковано к нему, вокруг мальчика образовалась небольшая лужица. Последовал такой хохот всеобщий. Ребёнок, конечно, не заплакал, но был очень смущён. Позже Александр Семёнович говорил, что это был его протест против самодержавия. Конечно же, не осознанный, но тем не менее протест».

Дополнительный материал: 

ЖИЗНЬ В ЭСТРАДЕ

Родители стремились дать Алику первоклассное образование. Он поступил в немецкую школу, но в те годы уже было ясно, что предпочтение мальчик отдаёт музыке, а вовсе не академическим предметам. Страсть юного Менакера – сотворение музыкальных инструментов из подручных средств, бутылок, тёрок, гребешков – очень скоро стала приносить неплохой доход.

С 15 лет он начал выступать на эстраде, удивляя зрителей своей изобретательностью. Алик виртуозно играл на рояле любую модную мелодию. А родители были в замешательстве: отец рассчитывал, что сын пойдёт по его стопам и получит юридическое образование. Но, увы, Алика это не интересовало – он был болен музыкой. Юноша познавал жизнь, метался из театра в театр – то в Московский Художественный, то в Вахтанговский на «Принцессу Турандот», то в Камерный во главе с Таировым.

В стране началось поголовное увлечение «живыми газетами». В Москве это была «Синяя блуза», в Ленинграде – «Станок». Именно в «Станок» пятнадцатилетнего Алика пригласили музоформителем. Он сидел на сцене за роялем, вокруг стояли разные трубки, дудки и набор шумовых инструментов – и во всё это он бил, дул, ударял, одновременно играя сложные пассажи.

Именно в «живой газете» молодого Менакера заметил артист музыкальной эстрады Борис Крупышев. Как раз в это время он создавал свой коллектив «Голубой джаз». На роль партнёра он выбрал юного Алика. Солировал в «Голубом джазе» сам Крупышев – он играл на модной тогда гавайской гитаре, на банджо и саксофоне, а Менакер – на рояле. Это был яркий «гавайский дуэт».

Молодость… Удивительная пора, полная новых открытий и влюблённостей, одна из которых закончилась женитьбой на балерине Ирине Ласкари. В 1936 году на свет появился сын – Кирилл Ласкари. Тогда молодой отец и не мог вообразить, какой крутой поворот ждёт его в жизни через три года.

НА ВСЮ ЖИЗНЬ

В декабре 1938 года в Москве открылся Театр эстрады и миниатюр. Менакер получает приглашение от его директора сыграть в столице на новой сцене.

Выступал он со знаменитым номером «Эстрада до Рождества Христова». Успех оказался фантастическим, и молодой артист принял приглашение перейти в новый театр. Все артисты собрались в кулисах и ревностно, с любопытством слушали нового исполнителя. Среди прочих была и Мария Миронова.

Чуть позже, во время гастролей в Ростове-на-Дону, между ними завяжется головокружительный роман, который заставит Александра забыть обо всём на свете. Через неделю они вернутся в Москву, а в дневнике Менакера появится запись: «Приезд в Москву. Остановился у Мироновой». Утром следующего дня разразился жуткий скандал. Миронова, привыкшая контролировать всё в своей жизни, ознакомилась с новой записью и была вне себя от ярости. Оказалось, Менакер забыл добавить три важных для неё слова: «На всю жизнь». Вскоре они поженились, а в сорок первом на свет появился их сын Андрей.

Борис Поюровский, биограф семьи: «По одним сведениям, это было 8 марта, по другим – 7-го. Существует легенда, что родители специально исправили дату рождения сына на 8 число – перевели стрелки часов, выдав репризу: «Андрей – подарок женщинам в женский день 8 Марта!» И поменяли ему судьбу. Однако ни Мария Владимировна, ни Александр Семёнович никогда на эту тему не говорили.

У них был номер в театре под названием «Дамские пальчики». Миронова играла маникюршу. Она уже была, как говорят, в интересном положении, поэтому пришлось придумать для неё роль, в которой не требовалось выходить из-за стола. Режиссёром этого спектакля был Менакер. Схватки начались прямо во время спектакля, и Миронову тут же отправили в роддом.

Биографы Андрея Миронова позже писали, что он родился на сцене. Впрочем, со сценой связан и его уход из жизни, когда во время спектакля «Женитьба Фигаро» на гастролях в Риге он потерял сознание».

Надо сказать, что Андрей, единственный и такой желанный сын эстрадной пары, в детстве заставил родителей поволноваться. Во время эвакуации в Ташкенте он чуть было не умер. Помогли друзья – чудом достали редкое лекарство.

ТЕАТР ДВУХ АКТЁРОВ

После войны Менакер и Миронова достигают зенита своей популярности. Так называемый Театр двух актёров, который Менакер придумал специально для своей супруги, стал чрезвычайно популярным на эстраде. Они играли в декорациях, в прекрасных костюмах, приглашали к сотрудничеству самых лучших авторов. Для них писали пьесы и этюды Михаил Зощенко, Александр Володин, Леонид Зорин, Михаил Ножкин, Григорий Горин.

Менакер взвалил на себя все организационные обязанности, он был рыцарем, который верно служил своей даме сердца, терпеливо перенося вспышки гнева и крутой нрав Марии Владимировны. Актёр Михаил Ножкин вспоминал один из курьёзных случаев, который при взрывном характере Мироновой мог бы обернуться масштабным скандалом. К счастью, рядом был миротворец Менакер.

«Один из спектаклей, в котором играли Мария Владимировна и Александр Семёнович, – рассказывает Ножкин, – выпускал режиссёр-постановщик, фамилию которого я сейчас называть не буду. Симпатичный человек. Он был очень полный и обувь носил огромного размера, 46–47-го, если не ошибаюсь. Видимо, ботинки были ему тесны, поэтому на репетиции он приходил в тапочках. Однажды между ним и Мироновой вышел конфликт – Мария Владимировна, как водится, всегда настаивала на своём. И вот неожиданно для себя самого режиссёр схлопотал нелестное определение. Разгневанная Миронова обозвала его «ж… в тапочках».

Все ахнули. И вдруг из глубины зала выныривает Менакер, спокойно так резюмируя: «И в этот исторический момент я предлагаю протянуть друг другу руку дружбы…» Берёт их под руки, выводит на авансцену – и те пожимают друг другу руки. Примирились. И я тогда впервые назвал Александра Семёновича миротворцем. Он действительно миротворец. В этом его суть».

Кто знает, что стояло за спокойствием и миролюбием Менакера, какие душевные муки испытывал он, сохраняя хладнокровие и рассудительность даже в самых безнадёжных ситуациях. Обычно на сердце таких людей остаётся много незаживающих ран.

Он шутил. Всегда. Несмотря на боль. Едва оправившись после тяжелейшего инсульта, произошедшего на гастролях, позвонил Григорию Горину, который всю жизнь стеснялся своей картавости: «Гриша, поздравь, теперь у меня точно такая же дикция».

Шутки шутками, а очередные ленинградские гастроли в 1981-м стали для Александра Менакера роковыми. После них он на несколько недель попал в больницу – не выдержало сердце. С этого момента счёт пошёл на недели. 6 марта 1982-го его не стало.

Сын, Андрей Миронов, переживёт своего отца всего лишь на 5 лет. Оставшись одна, без своих любимых «мальчиков», Мария Владимировна будет часто повторять: «У Бога нет разделения на живых и мёртвых. Мои парни живы, и мы обязательно скоро встретимся…»

P.S. У потомков Мироновой и Менакера существует традиция, которая называется на первый взгляд странно, – «включать Менакера». На поверку всё просто – это значит искромётно шутить и весело, беззаботно проводить время в кругу людей с чувством юмора. Мы попросили, вспоминая деда, «включить Менакера» Марию Голубкину и Кирилла Ласкари.

КИРИЛЛ: Александр Семёнович, конечно же, был рыцарем. Рыцарство обусловлено, прежде всего, воспитанием. Он происходил из великолепной петербургской семьи. Еврейской семьи. Семейство было известным в Петербурге, радушным, благополучным. У них был роскошный дом в Гатчине, где часто собирались гости.

МАРИЯ: А доходный дом на Невском?!

КИРИЛЛ: Я ничего не знаю.

МАРИЯ: Да ладно! Семён, отец, купил его перед революцией. Люди они были, надо сказать, благородные, но какие-то неудачливые. Он инвестировал деньги, когда страна горела… А каким ты запомнил деда в детстве?

КИРИЛЛ: Я почему-то его жутко боялся. Он брал меня на руки и говорил: «Я тебя надую». Я начинал орать – совершенно не хотел, чтобы меня надул дедушка.

МАРИЯ: А я помню: мне было года три, меня взяли на спектакль «Мужчина и женщины». Я сидела на коленях у мамы. Они вышли на сцену, и я истошно закричала: «Бабушка, дедушка!» Мне закрыли рот. Все зрители обернулись.

КИРИЛЛ: И в следующий раз Машу пустили на спектакль после окончания Щукинского училища.

МАРИЯ: А мама (актриса Лариса Голубкина, жена Андрея Миронова. -  М.З.) рассказывала про Александра Семёновича очень хорошую историю. Они в Петербурге всегда останавливались в гостинице «Астория». Весь персонал гостиницы Менакера обожал. И все уборщицы шли к нему на поклон и как раввину рассказывали о своей жизни. Они ему исповедовались, можно сказать. И это продолжалось из года в год. Мама как-то раз не удержалась и спросила: «Александр Семёнович, как вы это терпите? Вы так добры, так внимательны, всех помните. Откуда же такое терпение?» А он в ответ: «Ларисочка, я же их не слушаю».

КИРИЛЛ: Мы называем нашу инициативную группу «Рыцари синего стекла». Потому что Маша с дедушкой написали важное стихотворение. Сейчас Маша расскажет.

МАРИЯ: Мне было лет пять. Я была очень патриотична и любила поэзию. Пришла как-то раз к Александру Семёновичу: «Я написала стихи. Мне нужно продолжение». Он говорит: «Ну давай». Я прочла первые строчки: «Голубь мира. Голубь дружбы. Голубь света и тепла…» Александр Семёнович тут же подхватил: «Он несёт большую службу возле синего стекла». Надо сказать, что «синее стекло» – всякие фарфоровые безделушки, посуду и прочие бытовые вещички – собирала Мария Владимировна. И Александра Семёновича подчас раздражал её фанатизм, превращавший квартиру в музей, но он стоически всё это выдерживал… По поводу вещей Александр Семёнович всегда говорил так: «Маша опять купила вещь, занимающую по ненужности первое место». Она покупала какие-то тарелки, собрала коллекцию фарфора 20-х годов. Такие причуды трудно выдержать среднестатистическому мужчине. А Менакер был таким голубем мира, «рыцарем синего стекла».

КИРИЛЛ: И мы теперь – «Рыцари синего стекла». Мы объединены этим высоким служением духу Менакера, который подразумевает легкомысленное отношение к любым неприятностям, любым трудностям. Даже бытовым. Менакер – совершенно не материальное понятие. Это состояние души. Менакер Менакера узнает ночью под землёй. У нас не обязательно в нашей семье проходить ДНК-тесты. Мы сразу видим, кто Менакер, а кто нет. Это внутренние флюиды, внутренняя химия. Мы все, Менакеры, очень похожи.

Дополнительный материал: