АЛЕКСАНДР БАЛУЕВ: «ТЕАТР ДОЛЖЕН БЫТЬ ВНУТРИ АКТЁРА"

Дата: 
08 июля 2014
Журнал №: 

Текст: Наталья Анохина

Фото: Наталья Бантле

Он нравится женщинам. Ему завидуют мужчины, ревнуя к женщинам и к успеху. Причём сам актёр ничего не делает для того, чтобы понравиться. Возможно, и поэтому тоже всё больше набирает очки. Недавно и вовсе удивил поклонников – выступил в роли режиссёра мюзикла. И это – в 55 лет!

Он не просто поставил музыкально-драматический спектакль «Территория страсти» по мотивам романа в письмах Шодерло де Лакло «Опасные связи», но и сыграл в нём главную роль.

Больше того, в спектакле ещё запел.

− Александр Николаевич, что это вдруг? Раньше никогда актёр Балуев не пел.

− Это актёр не пел, а режиссёр Балуев, как видите, запел. Если хотите знать, музыка давно звучала в моей душе, теперь я нашёл ей выход.

− Хотите сказать, что выступили в мюзикле и в роли композитора?

− Боже упаси, я не берусь за то, что не умею. Музыку написал замечательный молодой композитор Глеб Матвейчук.

− В последнее время Вы вообще взялись удивлять. Поставили спектакль, вступили в… пионеры. Причём, ни где-нибудь, а в детском оздоровительном центре «Орлёнок». И щеголяли по лагерю в пионерском, правда, жёлтом, галстуке.

− В эту игру я ввязался с интересом. Дело в том, что с пионерским галстуком связана достаточно тяжёлая история моей жизни, хотя пионером я был идейным, верил в товарищество и принимал все условия этого братства. Но до того, как я стал настоящим пионером, со мной случилась история, достойная пера Шекспира. Дело в том, что я, будучи крупным мальчиком, всегда выглядел старше своих лет. За это и в драках здорово получал. Хулиганы расценивали меня, как ровесника, и лупили по полной, хотя отставал я от них по возрасту прилично. И вот это несоответствие внешнего вида и реального возраста сыграло со мной злую шутку в пионерском лагере.

Когда я туда приехал, меня определили в отряд с ребятами, которые были на год старше. Понятно, что я старался им соответствовать. А в отряде все без исключения были пионерами. Что делать? Все в галстуках ходят на линейку, а у меня его нет. Каким-то образом я его всё-таки раздобыл, и сам себе повязал, хотя официального посвящения в пионеры у меня не было. И что вы думаете – вожатые узнали об этом и сняли с меня галстук публично, заявив, что я фальшивый пионер. Психологическая травма осталась на всю жизнь. Мне было так плохо, что думал – не встану с кровати, так и умру здесь. Я был подавлен системой, в которую я не вписался. Эту историю я запомнил на всю жизнь. Запомнил ощущение наехавшей на меня политической «машины», которая может сломать человека в одну минуту. И ломает, ни для кого не секрет, до сих пор.

− Никому не предлагали написать сценарий по этой истории?

− Нет, я пережил всё внутри себя и больше не возвращался к этой истории. Больно ворошить такое прошлое. Я лучше бы сыграл в хорошем светлом детском фильме. Но меня, к сожалению, в такие фильмы не зовут, разве что мультики озвучивать.

− Александр Николаевич, Вы слывёте среди коллег философом, человеком, который на всё имеет свою точку зрения. Интересно, чтобы Вы сказали на замечание одного из ваших коллег, который, перефразируя известное изречение, заявил, что «актёр – он больше, чем актёр».

− Чушь всё это − и про актёра, и про «поэта, который больше чем поэт». Поэт – он просто поэт, актёр – просто актёр, композитор – просто композитор. Но у нас почему-то любят повторять эту фразу. Думаю, от того, что не пытались в ней разобраться. Вот есть хороший спортсмен, но он почему-то сидит в Государственной думе. Что он там делает?

Наверное, что-то делает. Каким-то образом он туда кем-то определён, чтобы он что-то там представлял. Но это все неправильно. Должны быть профессиональные политики, профессиональные актёры, профессиональные поэты. Каждый должен заниматься своим делом, и тогда это дело будет общим, и оно будет делаться хорошо. А у нас пока этого нет. У нас актёр идёт в депутаты, спортсмен, поэт – кто угодно. Так что, возвращаясь к вашему вопросу относительно того, что «актёр больше, чем актёр», на ум приходит уважаемый мною Станислав Сергеевич Говорухин. Талантливый режиссёр, он зачем-то подался в депутаты, и таким образом стал «больше, чем актёр».

− То есть, Вы оцениваете Говорухина исключительно, как режиссёра, но не как политического деятеля?

− Я всегда воспринимал его, как режиссёра, пусть Станислав Сергеевич на меня не обижается. Впрочем, я говорил ему это в глаза. Мы и сейчас очень тепло общаемся, несмотря на его политический статус. Хотя работать с Говорухиным очень сложно. Он не располагающий к себе человек. С этой трубкой, в белых костюмах, весь какой-то закадычный, с прищуром… На съёмочной площадке от него исходит ощущение, что снимать ему вовсе не хочется. Весь его вид говорит: «Зачем меня позвали сюда, зачем я думал об этом несколько лет, и теперь взялся вдруг воплощать?»

Я имел возможность долго наблюдать Говорухина, пока работал в картине «Благословите женщину». Фильм снимали в Одессе, и каждое утро начиналось с того, что Станислав Сергеевич садился перед гостиницей за столиком, пил чай и посматривал на небо, рассуждая примерно так: «Да, чего-то погода плохая, не будет сегодня, наверное, никакого кино». При этом добавлял связывающие слова, понятные каждому русскому человеку, и продолжал сидеть. Потом в какой-то момент поднимался и тут же выезжал на съёмки, и всё замечательно снимал. Он очень интересный человек. Я ему как-то сказал: «Станислав Сергеевич, даже если Вы больше ничего не снимете, за картину «Место встречи изменить нельзя» вас будет благодарить не одно поколение».

− Раз мы заговорили о фильме «Благословите женщину», не могу не спросить о герое, которого Вы играете. Он воспринимается зрителем буквально, как деспот. Интересно, как Вы сами оцениваете своего персонажа?

− Я ненавидел его. Говорухин мне говорил: «Ты ничего не понимаешь. Как можно его не любить? Этот человек долго служил своей Родине, он настоящий патриот». А я злился: «Какой он положительный герой, если не хочет иметь детей, потому что есть угроза со стороны Китая?» То есть, я всячески дискредитировал образ своего героя в глазах режиссёра.

Тем не менее, знаю, что многие женщины обожают моего персонажа, считают его настоящим мужчиной. Я возражаю им, говорю: «Какой же это настоящий мужчина, если он «подавляет» свою жену, относится к ней предельно грубо, заставляет отказаться от ребёнка, и вообще зациклен только на себе?» И, что вы думаете? Женщины мне заявляют, что это и есть настоящий мужчина. Наверное, им виднее.

В роли комиссара Крымова в к/ф "Жизнь и судьба"

− Ваши поклонники в своих блогах пишут о том, что у актёра Балуева нет проходных ролей, каждая заставляет о чём-то задуматься, чем-то цепляет… Любят Вас зрители, особенно женщины.

− Ну, это нормально. А если ещё о чём-то задумываются, совсем хорошо. Другое дело, что есть картины, после просмотра которых зрители не задумываются, а хохочут, смеются от всей души, отдыхают, одним словом. И это замечательно! Вспомните большинство работ Анатолия Папанова, Андрея Миронова или Юрия Никулина – их можно пересматривать бесконечно, и всякий раз получать удовольствие. Это настоящее кино, где есть вкус и потрясающий юмор.

Другое дело, что уровень шуток, над которыми смеётся сегодня зритель, бывает разный. Никого не хочу обидеть, но на Петросяна тоже полные залы собираются. Если бы его так называемый юмор был не нужен, народ бы не пошёл на него, правда? И «Кривое зеркало» востребовано народом. Я не даю оценку – хорошо это или плохо. Лично я на такие концерты не хожу. Но тысячи людей ходят, им это нравится. Что, считать их недоразвитыми? Да нет. Просто у нас юмор такой и народ такой, который смеётся над плоскими шутками и аплодирует Петросяну.

− Хотите сказать, что любой вид искусства имеет право на существование? А как же «культура в массы»? Если пустить её на самотёк, что в принципе сейчас и происходит, будет и Петросян, и «Комеди клаб»…

− А вы хотите запретить «Комеди клаб» или Петросяна? Не знаю, мне кажется, что должно быть много всего и разного. У французов одной из любимых певиц была Далида, у нас − Пугачёва. Кто лучше, кто хуже? У нас такая «Далида», у них – другая, потому что они люди другие. У них другие ценности, другая культура и так далее. Это очень сложно. Ведь Петросяны не появляются просто так. К этому должна быть некая основа, предрасположенность. А у нас она есть − мы идём семимильными шагами к обществу вседозволенности, и назвали это почему-то демократией.

– Не могу не спросить Вас о роли Жукова в 12-ти серийном одноимённом фильме. Знаю, Вы не сразу согласились на эту роль. Почему? Многие актёры, именитые в том числе, мечтали (и мечтают) сыграть роль такого масштаба…

− Действительно, был момент колебаний – браться за эту роль или нет. Дело в том, что до меня её сыграл Михаил Ульянов – мощный актёр, переиграть которого сложно. На мой взгляд, он сыграл всё, что только можно выудить из этой роли, из этого материала, из этой истории. И заставило меня согласиться на предложение лишь то обстоятельство, что впервые зрителям предлагалось взглянуть на Жукова не как на полководца, военачальника армейской элиты, а как на обычного человека. Не секрет, что во всех предыдущих киноработах человеческая суть маршала оставалась за скобками, это никому не было нужно. Был интересен полководец, мыслящий человек, существующий в военных условиях. Мне же предлагалось сыграть совершено другое – отца семейства, мужа, его увлечения, пристрастия, влюблённости и любовь …

Мы снимали картину в Ленинских Горках. Туда до сих пор устраивают экскурсии для школьников. И я спросил у мальчишек лет десяти: «Кто такой Сталин?» Один ответил, что учёный, другой – артист. После таких ответов я даже не стал спрашивать – кто такой Жуков? Нынешнее поколение не «заряжают» на военную тематику так, как «заряжали» нас. Сейчас другой подход к формированию личности ребёнка − не войной увлекают ребят, а чем-то более естественным, прекрасным, любовью к цветам, например, а не к танкам или самолётам.

А. Захарова в роли Ольги Ивановны, А. Балуев в роли Дымова. "Небесные странники" в постановке М. Захарова на сцене театра "Ленком"

− После этого сериала вам предлагали ещё сыграть Георгия Константиновича?

− Да, в картине «Белый тигр». Я отказался. Во-первых, я не Ульянов, чтобы играть одного и того же человека в разных картинах. Во-вторых, не могу повторяться, это глупость какая-то.

Конечно, Жуков – личность, в отечественной военной истории ему равных нет. Другое дело – моё отношение к ней. Понимаете, в истории вообще, и в истории нашей страны, в частности, во время войны появлялось много личностей. Хорошо это или плохо – разговор отдельный, но война раскрывала многих. Я же сторонник того, чтобы люди раскрывались так же ярко, но не на поле боя. Жуков же, когда наступил мир, отказался от политической карьеры, хотя мог бы, наверное, подняться и на этом поприще, поскольку был очень популярен. Но он не пошёл на это, и тут, мне кажется, сказалась его «ограниченность». Он понимал, что на политической арене совсем другая «война», не та, к которой привык, и в которой был неподражаем.

− Александр Николаевич, недавно Марк Захаров – главный режиссёр театра Ленком предложил вам роль в одном из своих спектаклей. Вы согласились. Марк Анатольевич не предложил после этого вообще войти в труппу театра?

− Он сделал мне такое предложение. И я благодарен ему за то, что он позвал меня. Но дело в том (я попытался объяснить это Марку Анатольевичу), что я так долго, как Колобок, катаюсь по земле, не задерживаясь нигде подолгу, что мне трудно уже остановиться, прирасти к театру, который живёт своими традициями, своей труппой. Я с удовольствием принимаю участие в этом спектакле, но чтобы вводиться в коллектив, увы, к этому не готов. Я вообще не коллективный человек. Я боюсь коллектива, и коллектив боится меня. Взаимная такая боязнь. И потом − искренне в этом убеждён − театр должен быть внутри актёра. Это не место какое-то, не дом (хотя многие считают иначе), а диагноз. Это диагностическая формулировка актёра. Если он действительно с диагнозом актёра, он может существовать везде. Ему необязательна привязанность к какому-то месту. Потому что привязанность подразумевает некую внутреннюю несвободу. Это уже другие обязательства и другая ответственность. Я не хочу ответственности. Я вообще человек безответственный (смеётся).

− Вы работаете там, где интересно, где платят деньги. Но при Вашей колоссальной занятости, к удивлению многих, вдруг согласились играть в спектакле «Маскарад» − ни где-нибудь, а в новосибирском театре «Красный факел». Каким ветром Вас туда занесло?

− Опять же случайно. Однажды в Москву приехал режиссёр этого театра, нашёл меня и предложил роль в новом спектакле «Маскарад», который они только собирались ставить. При объективно огромной загруженности я сказал ему, что не смогу физически к ним выбираться, на это нет времени. Но он стал уговаривать. Чтобы не обидеть (человек всё-таки из Новосибирска прилетел), я сказал ему, мол, делайте спектакль, а потом пришлите мне кассету с записью. Я посмотрю, и если спектакль понравится, тогда я введусь в него.

Через полгода звонок: мы сделали спектакль и отправили вам кассету! Я, напрочь забывший про тот разговор, спрашиваю − какой спектакль, какую кассету? Мне напоминают – Новосибирск, «Красный факел», «Маскарад». Кассету отдали на служебный вход Дома кино. Я поблагодарил и снова забыл. А через месяц опять звонок – посмотрели?

На съёмках к/ф "Столкновение с бездной"

Пришлось доехать до Дома кино и забрать кассету. Посмотрел спектакль, мне понравилось, и я таки ввёлся в спектакль. Теперь играю в нём в очередь с очень хорошим местным актёром. А чтобы не подводить людей, мне дали график спектаклей с моим участием на год вперёд. Когда включаюсь в какой-нибудь новый проект, всегда учитываю дни спектаклей в Новосибирске, стараюсь их не занимать. Но режиссёру я поставил одно условие: «Играть в спектакле буду до тех пор, пока он собирает полные залы. Как только увижу ползала, сразу скажу – достаточно».

− Не сомневаюсь, что летать в Новосибирск Вам придётся ещё долго. У Вас тот самый счастливый случай, когда в профессии оказались на своём месте и в своё время, и талант востребован. У многих бывает иначе…

− Человек − это космос и неизвестно, где и как он реализуется. У меня до сих пор сохраняется ощущение случайно произошедшего. Да, я окончил театральный институт, у меня есть какая-то школа, но нет убеждённости, уверенности в том, что занимаю своё место. Есть актёры, которые убеждены, что они большие артисты, и путь их предначертан свыше. Я им завидую. У меня такого чувства нет до сих пор. Хотя стать актёром я захотел лет в 16. При этом я даже в театре ни разу не был. Но что-то внутри случилось, что-то перещёлкнуло, и я «заболел» этим желанием. В театральный вуз со второго раза поступил.

− Многие востребованные актёры порой «загоняют» себя в профессии. Так было с Андреем Мироновым, из последних ушедших артистов – с Андреем Краско, Владом Галкиным, Андреем Паниным. Вас не пугает иногда чрезмерная загруженность? Как Вы восстанавливаетесь?

− Есть анекдот такой, где один человек другого спрашивает: «Как вы расслабляетесь?» А тот отвечает: «А я не напрягаюсь!» Это я к тому, что, когда работаю, чувствую себя всегда хорошо. Отдыхать не умею. Нужно иметь опыт отдыха, у меня такого опыта нет. Я стараюсь его набраться, но получается неубедительно. Я вообще ограниченный человек – могу только работать, и всё. Возможно, потому, что мне повезло. У меня счастливая профессия. Особенно остро ощущаю это в театре. За 15 минут до начала спектакля начинаю сходить с ума, а уж когда раздаётся второй звонок – ко мне вообще лучше не подходить, потому что на меня нападает ужас. А рядом работает трансляция, и я слышу шум зала. В такие минуты думаю: «Господи, зачем они пришли? У них дел дома нет? И вообще − для чего это всё?» Но как только заканчивается спектакль, я чувствую себя таким счастливым человеком, что готов уже играть следующий. Происходит такой энергетический обмен с залом, что ничего другого уже не надо.

− Стало быть, вам в театре комфортнее, а Вы всё в кино снимаетесь. В Ленком не пошли работать…

− Кино в моей жизни возникло случайно, хоть и говорят, что ничего случайного не бывает. Но я никогда на него не рассчитывал, честное слово. А вот театральным артистом хотел быть. В театре я чувствую себя лучше, чем на съёмочной площадке. На природе вообще очень долго сниматься не мог. Для меня дико было играть в пространстве, где нет стен, крыши, какого-то помещения. Вывезут куда-нибудь в поле и говорят: «Играй!» А как можно что-то изображать, гримасничать на фоне живой, органичной природы? Стоишь в поле, весь из себя ряженый, клоун какой-то, а не человек. Потом, конечно, привык. А театр − это дом, тишина, разговор не только с залом, но и с самим собой.

В роли Свидригайлова в к\ф "Преступление и наказание"

− Артисты Вашего поколения, постарше, предъявляют большие претензии к нынешним молодым актёрам. Вы разделяете эти претензии? И если да − то какие?

− Когда я начну предъявлять претензии молодым, сразу пойму, что стал старым брюзгой. Это вечная история – а вот в наше время, а в ваше время… И это несогласие с тем временем, которое убежало, и с тем временем, что диктует новые условия, являет собой недовольство одного поколения другим.

Да, молодые живут по-другому, и мы не хотим соглашаться с тем, что и дальше так будет. Что они будут поступать не так, как хотели бы мы. Это неверно. Потому что новое поколение живёт и будет жить по-другому, согласно новым веяниям, и мы в эту историю уже не очень-то впрыгиваем. Они и фильмы часто смотрят другие, музыку слушают другую. Мы можем с этим соглашаться или нет, но их увлечения и пристрастия соответствуют их взглядам на жизнь. Время идёт дальше, а ты, не согласный, оставайся в прошлом, культивируй его, но никого туда не тащи. Этим ребятам не 80 лет, и даже не 50, им 18 и 25. И среди них много талантливых и умных, которые реализуют возможности другого времени.

− Режиссёр Вера Глаголева пригласила Вас сняться уже в третьей своей картине «Две женщины», где Вам посчастливилось работать с актёром Рэйфом Файнсом (картины «Английский пациент», «Список Шиндлера», «Красный дракон», «Чтец»). Как складывались с ним отношения? Помогли коллеге адаптироваться в России?

− С ним было очень легко общаться. Поскольку я знаю английский, языкового барьера у нас не было. К тому же Рэйф специально для роли учил русский язык. Конечно, он не знал его в совершенстве, но изъясняться мог. Так что адаптация у него прошла успешно. Мы долгое время жили под Смоленском в деревне, и местные жители кормили Файнса малосольными огурцами. Раньше он никогда их не пробовал. Вообще он мировой парень, а не просто отличный актёр.

Что касается собственно картины, рекомендую её посмотреть. «Две женщины» поставлены по И.С. Тургеневу. Это настоящее русское кино, которое я очень люблю и всячески его пропагандирую.

− Тем не менее, Вы немало снимались в зарубежных картинах, да ещё с актёрами мировой величины – Николь Кидман, Джорджем Клуни, Морганом Фриманом, Мег Райан… Какое впечатление осталось от общения с ними?

− На площадке они очень уважительно относятся как к коллегам, так и к техническому персоналу, который обслуживает группу. В них нет и налёта звёздности, они нормальные, обычные люди. Кто меня поразил, так это Джордж Клуни, который каждую минуту перерыва использовал для физических упражнений. Несмотря на то, что стояла страшная жара, к тому же всё происходило в горной местности, он всё равно бегал, чтобы поддерживать себя в физической форме.

В роли Ислаева в к/ф "Две женщины"

− А какой Вы нашли для себя «Фабрику грёз», которой грезят, наверное, все артисты. Поработать в Голливуде мечтает, уверена, каждый русский актёр…

− Это происходит исключительно по незнанию. Чтобы понять, что такое «Фабрика грёз» – достаточно зайти в тамошний туалет. Когда я попал туда, сразу подумал: «Мама дорогая, в Сокольниках и то чище!»

Но если говорить о деле, то я чуть-чуть прикоснулся к той великой кинопромышленности, которая существует ещё только в Индии. Я всем существом ощутил, как в Голливуде всё поставлено на промышленную основу. Хорошо это или плохо? Больше хорошо, чем плохо. И американцы, скажу вам, не такие тупые, как их представляют в России, и не такое у них целлофановое сознание. Там есть умные люди.

Другое дело, что я почувствовал там полное неприятие русских. Они принимают нас, но под определённым углом.

Если в их картинах появляется русский, то это обязательно таксист, бандит или негодяй, который разбавляет мочой бензин, ворует кредитные карты, подкладывает бомбы и ворует детей.

У меня была возможность − пока у единственного из наших актёров, сыграть не бандита, а нормального человека. По сюжету мы летим на космическом корабле спасать планету от метеорита. Зато в соседнем павильоне снимали картину, где пьяный русский валяется на земле в шапке-ушанке и молотком «чинит» электронику – вот такое представление американцев о русских. И бороться с этим бесполезно. То есть, по-прежнему существует «холодная война», чтобы нам не говорили. Мы можем друг с другом ручкаться сколько угодно, но русский человек в сознании американцев всё равно враг, а потому не может быть с ними на равных. И если ты согласен за большие деньги остаться в Голливуде, и это тиражировать, это можно было сделать, мне предлагали. Но я не согласился, и ничуть об этом не жалею.

− А как же гонорары?

− Не хлебом единым жив человек. К тому же, слава богу, не бедствую, и в состоянии обеспечить свою семью без иностранных гонораров. К счастью, у меня есть возможность зарабатывать на родине, сниматься в тех картинах, которые мне интересны.